Чтение онлайн

– Все видишь? – спросила баба Надя.

– Все, – хрипло выдавил Пал Палыч.

– А что конкретно?

– Голова с биноклем.

– Лицо можно опознать?

– Ну-у-у… не уверен.

– А так? Надежда Прохоровна стянула с головы берет, до этого прикрывавший уши, и в свете дисплея и кнопочек сверкнул сноп искр на мочке.

– О-о-ох… – выдавил охранный шеф.

– Это сережки, Паша. Какие-то «сары»… «свары»…

– Сваровски, – подсказал Пал Палыч.

– Во-во. Сегодня в сувенирном отделе купила. Девочки-продавщицы сказали – не хуже бриллиантов сверкать будут. Смекаешь?

– Да…

– Все понял?

– Кажется… Не верю!

– А ты подумай. Иди ко мне, из кабинета вызволять, и думай.

Потрясенный Павел Павлович выключил телефон и медленно побрел к крыльцу. То, что он сейчас увидел, не укладывалось в голове. Но одновременно все было доказано столь зримо, что, даже «вызволив» бабу Надю из кабинета, он молча топал с ней рядом минут пять, не понимая, куда идет, зачем.

– Пойдем ко мне, Паша, – сказала миссис Губкина (в девичестве, поди, все же Марпл). – Я попросила ужин на двоих в свой номер принести. Ты выпьешь там чего-нибудь для промывания мозгов, авось все в голове и уложится…

– Никак не понимаю… Как?! Зачем?!

– А это, Паша, я тебе сейчас объясню. Ничего, что я тебя Пашей называю?

– Конечно, Надежда Прохоровна, конечно… Но как вы догадались?!

Пал Палыч поставил одну ногу на ступеньку крыльца деревянного шале, Надежда Прохоровна подхватила его под локоток:

– Пойдем, милок, пойдем. Нечего на морозе разговоры разговаривать. Да и ни к чему, чтоб нас с тобой раньше времени вместе видели.

Привела потрясенно-молчаливого Шефа в свой номер, сняла уличную одежду и показала на накрытый стол:

– Садись, Паша. Поговорим.

– Но почему вы мне сразу, еще днем ничего не сказали?! – Павел Павлович уселся в кресло, непонимающе смотрел на бабу Надю снизу вверх.

Надежда Прохоровна села в кресло напротив, усмехнулась:

– А ты бы мне поверил? Подумай – поверил бы, если б своими глазами не увидел?

– Нет, – серьезно покачал головой Шеф. – Ни за что не поверил бы.

– Вот видишь. А мне ведь с самого начала одна мысль покоя не давала: почему убийца Марины оставался в номере до тех пор, пока она не пришла? Почему?! Ведь вроде бы все складывалось куда как просто – он обыскал два номера, то есть к Марине тоже за документами пришел. Но почему остался?!

– Да. Действительно странно…

– Вот! И я о том же. Все дело, Паша, – в ключе! Она не могла допустить, чтобы его застукали выходящим из номера. Только она не могла этого допустить. Ведь вроде бы – какая ерунда обвинение в воровстве в сравнении с убийством, да? Какая мелочь. Но только не для нее. Если бы его сцапали и подняли шум, она не могла допустить, чтобы у него обнаружили ключ. Ведь пришлось бы сказать – кто действовал заодно с вором. Понимаешь?

– Кажется.

– Убийцу, Паша, самого обманули. Зинаида Федоровна – я думаю, ты уже не сомневаешься, что это могла быть только она, – велела дожидаться в Маринином номере, пока путь не будет свободен, и обещала подать сигнал: девушка идет из бара. Но видимо, из-за снегопада прошляпила ее возвращение. Не разглядела. Она обманула, подвела сообщника, так как не могла допустить позора. Не могла перед сыновьями и невестками бесчестия на старости лет допустить.

– Но как вы все же догадались?!

– Да в общем-то, Паша, я должна была догадаться обо всем давным-давно. Ангелина Игоревна мне еще когда-а-а одну интересную старую историю рассказала… Да вот последнего штриха, крючочка я никак не находила. Ты, Паша, выпей, закуси, не скромничай.

– Не хочется, Надежда Прохоровна. О каком крючочке вы говорите?

– А о видеокамере, что нашли под балдахином. Я, понимаешь, никак не могла все в одну цепочку увязать: знать о денежных бумажках Пети могли только наши, московские. Те, кто в столице еще за Петей и Ирой следили. Но вот у всех моих земляков алиби оказалось. И вот по явился у меня вопрос: если все же о планах Петра и Иры узнал кто-то местный, то – как? Они ведь даже здесь еще не встретились, планов тут не обсуждали, подслушать их никто не мог. – Надежда Прохоровна дотянулась до стакана с соком, отпила глоток. – И вот гуляла я вчера днем с Ирочкой. Она и говорит мне: в конце августа жила в нашем корпусе вместе с Петром, а у него был номер, где кровать под балдахином. В этом корпусе, Паша, есть еще такие кровати?

– Нет. Только в номере, который мы обычно предлагаем молодоженам.

– Вот! Узнала я, что Петр и Ира весь план с побегом задумали еще летом… А где, Паша, влюбленные проводят больше всего времени? Где планы строят, обсуждают?

– В… постели.

– В постели, – удовлетворенно кивнула Надежда Прохоровна. – А над этой постелью сегодня обнаружили камеру наблюдения. Дого няешь?

– Кажется…

– И вот представь. В той же постели, под тем же балдахином Кларисса начинает «обрабатывать» Сашу. Думаю, детально так, доходчиво объясняет, как легко получить чужие миллионы. Она, как я поняла сегодня ночью, в любовницах у Давида ходила. Он ей, видать, доверял шибко. И рассказал, что деньги за Петины отели будут переведены на счета на предъявителя. Я тут еще, дура полоумная, повсюду бегаю, Ирину разыскиваю… Виталька с папочкой своей шныряет. Как думаешь, тяжело было понять, что документы в папочке лежат, а потом проследить – встретился Виталик с Ирой или нет?

– Думаю, несложно, – глубокомысленно кивнул Шеф.

– И я о том же. «Молодожены» крепко за нашим корпусом приглядывали. Да вот ключей от номера раздобыть не сумели. Или обождать решили… А может, и Клариска не сразу Сашу уболтала… Короче – опередили их. Кто-то пораньше мозгами раскинул и номера обшарил. Тот, у кого доступ ко всем ключам был. И информация имелась.

– И кто этот «кто-то»?

– Ой, Паш, только не говори мне, что не понял, – усмехнулась баба Надя. – Ну-ну… Ведь понял все уже!

Пал Палыч подергал двумя пальцами мочку уха, покрутил шеей, словно она у него устала потяжелевшую от мыслей голову держать или воротничок рубашки кожу натер…

– Да я вообще-то еще думаю, а не подгоняем ли мы результат под данные… Как в школе, если в конце учебника в ответы заглянуть, задачка против логики, но под нужные цифры укладывается…

– Все еще не веришь, что это она провернула? Хорошо. Давай эти самые данные в другом порядке складывать. Ты знаешь, что у Зины и вашего «генерала» роман?

– Гм, – смущенно хмыкнул охранный шеф. – Это, так сказать, главная «тайна» нашего отеля.

Мне, Надежда Прохоровна, такие вещи по роду службы знать положено. А вот вы как догадались?

– Да мне бы раньше догадаться! Ангелина мне еще утром после убийства Марины рассказала, что у вашего «генерала» и одной ее актрисы Люды роман был. И что после у этой самой Люды костюм в Зининой химчистке пропал. Я только после догадалась – это месть была не столько театру, сколько Люде. Ведь Ангелина Игоревна мне еще тогда сказала – Зинаида Федоровна шибко мужчин в военной форме обожает. Понимаешь?! Кто «генералу» алиби дал на ночь убийства, а? – Павел Павлович задумался, припоминая, Надежда Прохоровна, не дожидаясь реплики, ответила сама: – Зина ему алиби дала. Почти уверена, она каким-то образом девушку-портье от телефона спровадила и сама якобы звонок из «генеральского» номера приняла. В книжечку, в журнал ваш – вписала.