Чтение онлайн

О: Дальнейшая история группы.

Д: Рок-лаборатория. 1991 год. Фестиваль надежд. Подача демо — записей.

Название "Кутузовский проспект" решили сменить, потому что уже стало понятно, что мы играем Панк-рок, и такое название не соответствовало стилю группы. Мы играли 1-2-3-минутные песни, почти без соло, с неформальными текстами, очень честные. Но в отличие от питерско — сибирской тусовки не использовали акустических гитар, все строилось конкретно на "Sex Pistols". Нам это нравилось, и мы понимали, что такая простая музыка понравится людям. Мы сами парни простые. Хотели быть русскими "Sex Pistols". Зерна упали на подготовленную почву. Все, что делали "Sex Pistols" нам нравилось от А до Я, и мы хотели быть такими же.

Итак 1991 год. Перестройка идет полным ходом. Но все это делалось не просто так. Те люди, которые рулили до реформ, остались, и Рок-лаборатория не была исключением. Это была по слухам КГБэшная контора, которая и в начале 1990-х продолжала контролировать идеологию молодежи. Рок-лаборатория была создана Московским комитетом ленинского комсомола и занималась контролем в сфере культуры. Складывалась очень специфическая ситуация…

Рок-лаборатория ежегодно выбирала группы для Фестиваля Надежд, который являлся отчетным и показывал, что группы сделали за год. В Рок — лаборатории было много групп: "Ва — Банк", "Ногу свело", "Монгол Шуудан", но чистый Панк-рок играли только «НАИВ» и "Четыре таракана".

Р: Вместе с «НАИВом» мы создали Подвал, где репетировали многие Лабораторские группы. "Ногу свело" тут свою программу два года писали. Все бесплатно репетировали лет 5. Разрешения у нас никакого не было — смутные были времена. Просто молодежь, которая живет в этом доме и окрестностях, оккупировала этот подвал.

О: А инструменты откуда взяли?

Р: Инструменты каждый купил себе сам со временем. Что-то Рок — лаборатория дала. Воробью на первую гитару "Led Star" зарабатывали — в переходах играли. Купили гитару, примочку.

О: Откуда появилось название "Четыре таракана"?

Д: Мы принесли свою демо — запись в Рок-лабораторию, а новое название еще не придумали. И тогда Ольга Опрятная (директор Рок — лаборатории) предложила название по одной из наших песен — "Четыре таракана". Мы сначала не очень-то согласились — считали это "детским садом"… Кстати, о своем новом названии мы узнали совершенно случайно — из анонсов по радио: "Фестиваль Надежд", группа "Четыре таракана". А потом решили не менять. Даже наше название было спровоцировано руководством Рок — Лаборатории. Наши трудовые книжки лежали в Рок — лаборатории, где была указана должность — "артист эстрадно-музыкального ансамбля", так как за тунеядство тогда еще могли посадить. Но потом настало время, когда можно было не работать, чем мы и занимаемся.

Мы, обладая юным возрастом, успели вписаться в последний вагон той волны, на гребне которой разрулились «Кино», «Ва-Банк», «ДДТ». Но в вагон — последний: одной ногой там, а другой — в капиталистическом настоящем.

Дальше начался капитализм в стране… Если нормальные люди не были готовы к этому, то рок — музыканты тем более. Все организации, поддерживающие молодежь развалились, да и не были нужны. Можно было писать пластинку на свои деньги, или искать спонсоров (тогда это было возможно). Можно было не оговаривать, что группа некоммерческая. Было непонятно, что делать: была группа, состав, песни, рынок… Стали искать родственные коллективы. Стусовались с «НАИВ» ом, "Ва — Банком". Изменились условия существования. Появись так называемые клубы: рок-кафе «Отрадное» ("Отрыжка"), "Загубленное детство"… Но это были не совсем клубы в современном понимании. Например, в «Отрыжке» проводились концерты 3–4 раза в неделю, играло несколько групп, продавалась выпивка и закуска… И это было фактически единственное место на 12-миллионный город. Но и групп, правда, в то время было немного. Но это был первый рок-клуб, настоящий панк — клуб западного образца.

О: А где еще вы играли концерты в начале 1990-х?

Р: В разных местах — где позовут, где новый клуб откроется. Даже в Центральном Доме Работников Искусства. Мы выступали там перед каким-то жирными дядями и тетями, которые сидели и аплодировали нам. Тогда еще Ленин пел.

Д: «Отрыжка» дала пинок под зад, спровоцировала создание клубов. Сейчас подобных заведений много, и они подразделяются на множество категорий. Но до «Отрыжки» не было ничего. После ее закрытия (март-апрель 1992), которое было связано с убийством Леши, бас-гитариста "Монгол Шуудана" прямо в клубе, в стране стали появляться первые коммерческие структуры, некоторые из них выбрали своим бизнесом выпуск грампластинок. И в 1992- 94 гг. начали возникать первые фирмы грамзаписи, которые назывались кооперативами и частными предприятиями. Именно они разрушили монополию государственной компании «Мелодия» и стали выпускать группы, которые были скандально популярны — "Гражданскую Оборону", "Ва-банк".

О: Как дальше развивалась история группы?

Р: В 1993 году произошел развал группы — Петухов ушел в «НАИВ» (он хотел играть на басу), а Сида поймали в Питере с какими-то допингами и посадили в «Кресты». Когда он вернулся, мы вместе с ним и Пэпом решили воссоздать группу. Записали альбом "Best Before". И после этого мы решили остаться в таком же составе: Пэп — на басу, а Сид пел.

О: А почему Сид петь начал?

Р: Мы долгое время искали вокалистов и не могли найти. Люди просто не врубались. И нам легче было басиста найти, а вокалистом кого-то из нас сделать, и я предложил Сиду петь. Сначала у него это плохо получалось… С большими усилиями Сид пропел "Best Before", так и пошло…

Тогда на гитаре у на сыграл Вова Родионов, который потом ушел и создал свою группу «Ульи». Потом Сил нашел Максима Беляева, который играл последние полтора-два года. А Леху Соловьева мы нашли по объявлению.

О: Как ты понимаешь Панк-рок?

Д: Панк-рок — квинтэссенция, серцевина настоящего рок'н'ролла. Можно взять любую классическую пластинку рока конца 1950 — начала 60-х (Джерри Ли Льюис и др.) — это легко доступная, примитивная музыка. Она никогда не была остросоциальной, люди пели о том, что их волнует. «Ramones» и «Stooges» писали о своем, о том, что произошло вчера, о проблемах, которые окружали их лично — на улицах много безработных и т. д. Никто не задумывался о том, что песни их не радиоформативны. И для нас тексты — не главное. Мы выражаем в них свою собственную жизнь. Нас не интересует государственное устройство, внешняя и внутренняя политика. Мы — не учители, не вожди, которые ведут за собой.

Например, "Green Day", хоть развиваются по тем же законам, что и Майкл Джексон, продаются миллионными тиражами, этим они имеют большую возможность изменять мир, нести свою идею. Панк — культура — это наиболее честная и естественная область рок-музыки. В 1997 году панку исполняется 25 лет Панк долго был в андеграунде, а с середины 1990-х произошел некий панк взрыв, с разруливанием таких групп, как "Green Day", «Offspring». А суть в чем? Оставаясь самими собой, стать крутыми рок-звездами, не идя ни на какие компромиссы ради этого.

И в плане внешнего выражения панк не принес там что-то суперновое. Эпатаж был и раньше — те же "The Who", даже Elvis Presly… Все прикиды были механически перенесены в свое время Маклареном с Ричарда Хэлла на "Sex Pistols". Каждый одевался, как хотел.

А политические моменты в панк — движении возникли, когда 16-17-летних юнцов поставили перед камерой — "говорите, что хотите". Конечно, им многое не нравилось в окружающей действительности…

О: Как ты относишься к анархии?

Д: Анархия — это утопия. И если попытаться воплотить ее в жизнь получится беспредел. Реально власть нужна. А то, что Джонни Роттен провозгласил: "I wanna be Anarchy!" — это как выступление против буржуазии, прогнившего строя, принцип «круши-ломай». НЕ надо здесь воспринимать все однозначно. Панк очень неоднозначен.

1992 "Duty Free Songs"

1995 "Best Before"

1997 "Украл! Выпил?! В тюрьму!!!"