Чтение онлайн

— Все, идите. — Глухо сказал Давид и перевел взгляд на мать. Пытался смотреть ровно и спокойно, выходило херово, потому что видно было что его взгляд постоянно расфокусировался.

Она тяжело вздохнула и подошла к кровати присев на край.

— Я не знаю, чего мне хочется больше: избить тебя или обнять и заплакать. — Прищурено глядя на сына прошептала Лейла, робко касаясь его бледной щеки.

— Лучше избей, мама, — поморщившись посоветовал Давид и с трудом повернув голову посмотрел на меня, — Яна, кинолог звонил, сказал, что не сможет приехать. Рима надо выгулять. Сестра прилетает ночью, Аслан и Олег помогут с… со всем. У меня не получится, меня чем-то накачали и я немного не в том состоянии, извини.

— Черный юмор. — Недовольно прицокнула языком Лейла, зло утирая слезу и осуждающе глядя на сына.

— Это потому что я черный. — Хмыкнул Давид, но тут же болезненно поморщился, и только это остановило Лейлу от военный действий. Я знала этот ее взгляд. Эмин с таким окна разбивает обычно.

Я прыснула, покачав головой и поднимаясь с кровати. Внутри глухо и больно. Но меня тоже скоординировали, Давид сможет справиться с матерью, но если мы двое рядом с ним будем тонуть в трясине отчаяния…

Поэтому я поднялась и пошла на выход. Аслан, машина, дом. Недолгая дорога за город.

Рим бродил невдалеке по снегу, проваливался на настиле. Голова опущена, он теперь редко ее поднимает. Редко на что-то реагирует.

Стиснула зубы, проглотив дым сигареты.

Нечаев стрелял в Эмина. Его сын пырнул Давида. Будет занимательно, если у Нечаева есть еще дочь и она придет по мою душу. Хотелось бы.

Сплюнула в грязный снег обочины, облокачиваясь о открытую дверь и перевела взгляд на Аслана, только отошедшего от машины сопровождения и остановившись рядом со мной, закурившего, с непроницаемым лицом наблюдая за Римом.

— Где… этот? — спокойно спросила я, вытягивая из пачки новую сигарету, и щелкая зажигалкой, дающей осечку.

— Увезли в отдел. — Отозвался он, подкуривая мне своей.

Я глубоко затянулась. Сглотнула, собираясь с силами.

— Аслан…

И осеклась. Слово «прошу» застряло в горле. Потому что он откажет.

«Я сказал приказать, а не просить»

«Подчиняться должны все».

Сигарета была почти скурена, я смотрела на ротвейлера, одиноко бредущего к машине, и чувствовала как в солнечном сплетении рождается холод и расползается под кожей.

— Я хочу посмотреть в его глаза. — Твердо произнесла я, выдыхая дым и не глядя на Аслана

— Яна Алексеевна… — негромко начал он.

— Я сказала, что хочу посмотреть в его глаза. — Сбила ногтем тлеющий конец с сигареты и прищурено посмотрела на недовольно поджавшего губы Аслана. — Если невозможно, то сделай это возможным.

Эхо приказа в моем негромком голосе. Аслан отвел взгляд и протяжно выдохнул. Кратко кивнул и достал телефон, отправившись к людям сопровождения у второй машины.

Я запустила Рима в салон. Хлопнула ладонью по сидению рядом и Рим неуклюже на него забрался, чтобы улечься, сжаться и положить голову на мои скрещенные ноги. Я оглаживала его голову и ждала. Бросила взгляд на часы — Линка прилетает через три часа. Да мне много времени и не надо на романтическое свидание с тварью. Говорить с ним я не собираюсь. Аслан сел за руль минут через сорок. Тронул машину и довольно долго молчал. Закурил и ровно, без эмоций оповестил меня каким-то бредом:

— Это не сын Нечаева.

— Что? — мои пальцы замерли на голове Рима и он приподнял голову глядя на мое напряженное лицо.

— Ситуация на заводе. — Аслан сплюнул в окно, затянулся и ровно продолжил, — тот, что с балкой вышел на Давида Амировича. Это его сын.

— Аслан, ты… ты сейчас шутишь, да? Аслан? — я хохотнула, в неверии глядя в его затылок. — Аслан, скажи, что ты шутишь…-

Но он молчал, глядя на дорогу, а меня разбирал смех. Я с трудом подавила припадок истерики. В висках начала стучать боль, мне прогрессивно становилось херово. Снова чувство дереализации. На краткий миг показалось, что я вообще ничего не понимаю, где я нахожусь, что за собака и мужик за рулем. Крыша едет. Конкретно едет крыша.

— Есть какое-нибудь пойло?.. — хриплым шепотом спросила я.

О, разумеется. Давид бухает как не в себя, при этом не пьянеет, что не удивительно учитывая масштаб постоянно происходящего пиздеца все время идущего по нарастающей. Да и Эмин частенько подбухивает. Поэтому и дома и в Асаевских машинах всегда есть алкоголь. С такой жизнью тяжело вообще бутылку из руки выпускать.

Мы въехали в город, отвезли Рима, довольно долго ждали у отдела. Аслан сходил в ближайшую шаурмечную и впихнул мне какую-то жирную дрянь. Я запоздало поняла, что я опять эти дни нихера не жру и не хватало только того, чтобы и я слегла под капельницы. Поэтому я молча жрала, не чувствуя вкуса. Пила жидкость тоже без вкуса и ждала, когда люди Асаевых утрясут вопрос с моей свиданкой.

Утрясли довольно быстро и мы с Асланом, выбросив сигареты, пошли в отдел.

Стук моих каблуков по плитке, длинный коридор, освященный яркими люминесцентными лампами. Не дойдя до конца коридора поворот направо, маленький, тесный кабинет. Вдоль стен стеллажи, у окна рабочий стол. Перед которым сидел щуплый высокий паренек в наручниках.

Аслан остался у двери, я села в кресло перед столом и скрестив ноги положила руки на подлокотнике, откинувшись на спинку и вглядываясь в лицо перед собой.

Он был совсем молод. Лет восемнадцать. Ребенок еще. Глаза злые и тупые. Я внимательно смотрела в его лицо, все больше погружаясь в периоды прошлого, когда так же смотрела в такие же глаза. То, что на дне вот таких глаз, оно всегда узнается, если видел это хоть раз.

Он начал говорить. Точнее нести чушь. Такую обыденную для дефицита интеллекта и юношеского максимализма, с этими строгими разделениями на классы, примитивным посредственным мышлением и громкими заявлениями, что есть властьимущие которые бедный народ притесняют. Себя относил к бедным. Меня почему-то к властьимущим. И Давида с Эмином туда же. Я слушала этот бред имбицила и изнутри прорывался ледяной сарказм. Смотрела на уебка, который вырастет и станет еще большим уебком и молчала.

Когда не реагируешь на хлещущее говно, оно быстро иссякает. Я курила и немного прищурено всматривалась в тварь перед собой подмечая все большее сходство с теми, кого видела раньше. Кого душила. Они тоже тупо рассуждали и считали себя право имеющими. Ну, такими, типа самыми умными со своей жизненной философией базирующейся на извращенном понятии собственной морали, дарующей им право на всякий пиздец. Придумают себе основы мира, оттрахают их своим куриным мозгом работающим только в режиме дешевой второсортной порнухи и хуярят по жести, ломая людей. И вот да, у таких еще все вокруг всегда виноваты, тоже характерная отличительная черта.