Чтение онлайн

Аня подобрала мешок и подошла к зверю, с опаской взирая на его худобу. Тот приглашающе рыкнул.

— Ну если ты настаиваешь… — пробормотала Аня, закидывая наволочку себе за спину и следом садясь верхом на пса. Тот шагнул раз, два, испуганная девушка прижалась к его шее и покрепче вцепилась в длинную шерсть. Чер предупреждающе рыкнул и сорвался с места.

Хорошо, что Аня давно ничего не ела…

Ночь вступала в свои права. Неясные тени, уханье совы, шорохи в темноте — все казалось враждебным и угрожающим. Они неслись мимо скрюченных стволов, корявых пней, фосфоресцирующих гнилушек в одном направлении. Насколько успела понять Аня из книг, Лихая дорога кольцом окружала Четырехлапую чащобу (в простонародье — Ведьминскую), так что план их заключался в том, чтобы бежать в одну сторону, пока не пересекут круговой тракт. А дальше вроде как должно стать проще. По крайней мере там будут обычные, людские земли, а не этот странный лес с мрачными деревьями, крепко цепляющимися за подол кустами и там и тут возникающими во тьме страшными силуэтами невиданных тварей. Анна конечно понимала, что большая часть всего увиденного это просто игра ее воображения (да и что там в вечерних сумерках можно рассмотреть толком?), но поделать с собой ничего не могла — боялась каждой ветки, каждого пня, вздрагивала от любого шороха. И все крепче цеплялась за шкуру метаморфа. Чер бежал не очень быстро, но размеренно, вырабатывая ритм. Поначалу он периодически сбавлял темп, приноравливаясь к темноте, дороге, возможностям собственного тела, но постепенно приспособился и обегал преграды, почти не останавливаясь. Монотонное продвижение вперед через какое-то время немного успокоило Анну, и она приподняла голову, дабы лучше рассмотреть окрестности.

Любовалась ночной тьмой девушка недолго. Когда на их пути возник огромный дуб, больше метра в диаметре, Чер метнулся вправо, дабы его побыстрее обогнуть, но с толстых ветвей дерева прямо им на головы посыпались мелкие крылатые твари, тормозя движение. Метаморф пробежал немного вперед и остановился, пытаясь стряхнуть с морды нескольких особей, вцепившихся когтями ему в нос и уши. Их кожистые крылья закрывали ему глаза. Аня попробовала отцепить от товарища одну из тварей, но те, которые приземлились ей на плечи и голову, тут же начали кусаться. Девушка почувствовала боль сразу в нескольких местах, а по щеке от левого уха потекла кровь. Анна отодрала от своей головы двух зверей и отшвырнула в сторону.

— Это летучие мыши, Чер! — крикнула она, чтобы хоть как- то приободрить рычащего друга. — Просто летучие мыши!

Одна из "просто летучих мышей" вцепилась девушке в плечо острыми клыками. Анна оторвала ее от себя и с размаха швырнула в ближайшие кусты. Пес тоже перешел к менее гуманным методам: щелкал зубами направо и налево, несколько крыльев подрал когтистой лапой. Когда он более-менее освободил себе обзор, тут же предупреждающе рыкнул и рывком сорвался с места. Через пару сотен метров, когда от беглецов отстала последняя кровожадная мышь, Чер остановился и минут пять отплевывался от чужой шерсти, поскуливая от негодования. Аня погладила его по спине.

— Ничего, все хорошо, — прошептала она. — Все хорошо. Мы почти выбрались.

Зверь недоверчиво фыркнул и побежал дальше.

В течении следующих двух часов они еще несколько раз натыкались на стаи летучих мышей, в результате чего наученные горьким опытом, беглецы стали обходить большие деревья стороной, запаслись парой веток, чтобы давать отпор мелкому зверью, и приобрели еще несколько кровавых отметин на теле. Метаморф, более привычный к боли, на свои порезы внимания не обращал, Ане же хотелось реветь в голос, но она только закусила губу до крови. Нельзя отвлекать Чера от дороги!

Впрочем, дороги как таковой здесь не было. Пес просто несся сквозь кусты и деревья по принципу куда глаза глядят, только б по прямой. Ночной лес расставлял на своей территории ловушки. Один раз Аня чуть не упала в канаву, оставила на ветвях деревьев немало волос, а какому-то четвероногому хищнику подарила клок подола. Зверь выскочил на них неожиданно, когда Чер начал сбавлять темп от усталости. Аня, мысленно уже представляющая сцену встречи с отцом, не успела среагировать и свалилась с пса на землю, больно приложившись плечом о какую-то корягу. Коряга обиженно отползла в сторону, а зверь, на бегу вцепившийся в ее подол, попытался оттащить ее подальше в лес. С другой стороны, подскочил Чер и вцепившись в Анину руку клыкастой пастью, потянул ее в другую сторону. Ткань платья затрещала, неизвестный зверь полетел кубарем в сторону. Анна вскочила на ноги и за секунду взобралась метаморфу на спину. Тот зигзагами побежал вперед. Оставшийся без позднего ужина (ну или раннего завтрака), зверь обиженно заскулил им вслед.

Утро беглецы встретили изможденные, грязные и изрядно напуганные предстоящей дорогой. Начало путешествия доя них вышло слишком богатым на события. И хотя пока все закончилось хорошо, оставшийся участок пути закономерно внушал им некоторые опасения.

Когда стало светать, Чер принялся медленно обходить деревья и внимательно осматривать их, пытаясь отыскать место для стоянки. Один раз Анне показалось, что совсем рядом с их тропой она заметила несколько четвероногих, копавшихся в какой-то куче…в траве? Или чьих-то останках? Аня не хотела знать ответ на этот вопрос. Когда темные силуэты остались позади, так и не заметив путников, она очень обрадовалась.

На рассвете парочка устроилась у старого бурелома, надеясь, что он оградит их от хищников хотя бы с одной стороны. Они перекусили засохшим сыром и Аня, закутавшись в шаль и плащ, задремала, прислонившись к теплому боку все еще тяжело дышащего зверя. Чер вцепился зубами в юбку подруги и стал внимательно наблюдать за светлеющим лесом. Спать обоим было нельзя. С рассветом проснется зверье, в том числе хищное. Юноша рассматривал узоры на листьях, следил за пауком, подбирающимся к попавшей в сети жертве, прислушивался к шорохам и пискам, наполнявшим лес.

И все же он заснул. Непривычный к таким физическим нагрузкам, уставший, полуголодный, он честно продержался больше часа. А затем, убаюканный трелями проснувшейся птахи, он прикрыл на мгновение глаза… и провалился в сон.

Сон был тяжелым. Чер бежал. Долго-долго. Пятки уже начали гореть, а из груди вырывались хрипы, но он продолжал мчаться вперед. Пока не увидел ее. Она появилась на его пути за одну секунду — высокая, статная, в красивом алом платье с длинным шлейфом. Развернула к нему бледное лицо и ласково спросила:

— Куда же ты?

Ее нельзя было обойти, обежать, обползти. Она была везде сразу. Ей служили деревья, земля и воздух. Потому что она их кормила. Своей кровью и чужой.

Он отступил назад.

— Мне больно, — сказал он еще детским, ломким голосом. Она посмотрела на него своими яркими глазами, в которых можно было утонуть и протянула к нему обтянутую чёрной тканью словно второй кожей руку.

— Так устроен мир, что жить больно. Мы с тобой это знаем лучше других.

Он смотрел на ее руку с сомнением.

— Я не хочу!

Она перестала улыбаться.

— Ты все равно никогда не сможешь отсюда уйти, так к чему нам ссориться?

— Почему? — доверчиво удивился он.

— Потому что ты никому не нужен на всем белом свете. Ты один. Тебя никто не ждет, и никто не примет. Кроме меня.

И она поманила его пальцем.

— Пойдем. Я сделаю тебя удивительным. Уникальным.

Он не хотел быть уникальным. Он даже не уверен, что вообще хотел быть. Зачем, если он больше никому не нужен?

— Я не хочу так! — он махнул рукой, в которую были вшиты волчьи когти. Рука болела и гноилась, источая отвратительный запах.

— Мы их срежем, — пообещала женщина. — От них все равно никакого проку. Мы сделаем лучше! Но это потом, когда ты окрепнешь. Посмотри, — она показала на стоящую у ее ног корзинку. — Я принесла тебе друга. Нравится?

Маленький черный волчонок ткнулся мордочкой в его гниющую ладонь.

— Будешь о нем заботится? Или мне оставить его в лесу?

Будет. Конечно будет. Он взял корзинку и пошел следом за женщиной в алом.