Чтение онлайн

Степанида

— Для моего стендапа, нужно что-то покрепче. — Нагло цапаю тяжелый бокал Тимура. Там коньяка — на палец.

Махом вливаю в себя жидкость. Коньяк горячим комком падает в желудок.

Жмурюсь.

— Лимончик? — Тимур, посмеиваясь, протягивает мне блюдце.

— Не, спасибо. У меня холодец… — брякаю на автомате и удивленно распахиваю глаза. — Холодец!

— Что?

— У меня в багажнике холодец! Я вчера варила! Ну просто Рома достал меня со своими диетами и ПэПэ, я и решила, что тихонько пожру…

Под насмешливым взглядом я совсем уж позорно блею:

— Только он там, наверное, уже… того…

— Умер?

— Замерз.

Вздохнув, пытаюсь выпутаться из подушечных объятий. Как я могла забыть?

Хотя, с таким «папочкой» не мудрено. Спасибо, что имя свое еще помню.

Правда, Федя?

Ы-ы-ы.

— Пойду-ка я…

— Куда? — Тимур так на меня смотрит, будто я заговорила на латыни.

— Так это… сосать…

Его лицо мгновенно вытягивается от удивления, а до моего пьяненького мозга доходит, что язык коварно переметнулся в стан пуговиц и пальто. Предатель.

Стыдобище какое!

Мои щеки пылают так, что есть риск самовоспламенения.

Зажмуриваюсь изо всех сил и выпаливаю:

— Э-э-э, в смысле, спасать!

Боже, разложите меня уже на плесень и липовый мед.

— Мне первый вариант больше понравился, — хмыкает надо мной Тимур.

Тяжелая ладонь мягко надавливает мне на плечо.

— Сиди уж… сосательница, — продолжает глумиться он.

Жестокий человек.

Бросаю на него исплипипи… исплепепе… в общем, ну очень горючий взгляд.

Тимур в ответ смотрит — ну чисто невинный агнец. Ага, только черти в зеленых глазах так и пляшут на моих костях.

— То есть, конечно, я хотел сказать спасательница.

Конечно, конечно. Ну каков каковец!

— Ключи где?

А действительно, где?

— Эм…

Я изо всех сил пытаюсь вспомнить, куда же я положила брелок. Был же он у меня в руке, когда я постучалась в дверь.

В карман положила?

Так, стоп. Карманов-то в платье нет!

— Потеряла? — жалобно мяукаю и таки кладу в рот дольку лимона.

— Степаша-растеряша, — весело произносит Тимур. — Так. Ладно. Задача ясна. Работает группа «Альфа». Всем оставаться на своих местах, пить коньяк и ждать дальнейших указаний.

Так точно. В смысле, мяу.

Тимур возвращается через пару минут с ключами и судочком холодца.

— Моя прелесть! — тяну к нему руки.

Тимур с тихим смешком уворачивается.

— Так его еще никто не называл, — подкалывает он меня.

Ай! Ой!

Только сейчас доходит, что из-за небольших проблем с координацией я тянула лапки не к холодцу в руках Тимура, а к его… джани-баклажани.

Ы-ы-ы.

Закрываю лицо руками.

— Но мне нравится.

— Прекрати, я не вынесу еще одну порцию стыда, — бормочу себе под нос. — Сейчас меня разнесет на тысячу маленьких Степаш. И все они тут будут бегать и пищать. Может, даже матерно!

— Ну, пока ты еще в одном экземпляре, — Тимур пихает мне в руку вилку. — Налегай на холодец. Вкусно, кстати!

— Правда?

Выглядываю из своего стыдливого укрытия.

Тимур реально сидит и наворачивает мой холодец.

— Мгм. С чесночком и хреном. Лед на зубах хрустит, вообще пушка!

Не знаю, плакать мне или смеяться. Но Тимур так прикрывает глаза, будто ничего вкуснее в жизни не ел, что я прикручиваю свою мнительность не минимум.

— Что там, кстати, по стендапу?

— Ты сначала прожуй, — оценивающе оглядываю его, — а то надорвусь еще.

— А связь какая?

— О, самая прямая. Вдруг подавишься.

Тяпнув еще коньячка, я начинаю свой рассказ.

Внимательно слушая про мои мытарства, Тимур поначалу только пофыркивает и похехекивает. Но к моменту баклажана и клубнички он уже откровенно ржет, стараясь не гоготать в голос.

— Дело было не бобине, — отсмеявшись, весело смотрит на меня. — Долбоеб сидел в кабине! Это я о твоем бывшем, если че. Молодец, все просрал!

— Да как-то даже жалко его…

— Ты слишком милосердна, Степа! — Тимур утирает скупую мужскую слезу. — Я бы ему еще и табло разукрасил. На долгую память.

— Да как сказать, — жму плечами. — Я ведь бригаде выложила всё, как есть. Теперь никто не расскажет им, что просто неудачно поскользнулся в душе.

— Дай пять!

Я прицеливаюсь, но, конечно, мажу, и влетаю в объятия Тимура.

— Воу! А так все стендаперши делают? — балагурит он, сграбастывая меня поближе и вжимая в свою грудь. — Или мне просто сегодня неебически повезло?

— Пусти, — вяленько требую. — Я тяжелая.

— Да лежи уж, пьянчужка. Сколько там в тебе веса? Стакан костей и рюмка крови.

Его сердце бодро так стучит под моих ухом.

Бом-бом. Бом-бом.

Поелозив щекой, задираю голову.

Так-то хорошо. Даже очень.

— Чувствую себя тучкой золотой.

— Это которая на груди утеса-великана, что ли? — удивляет меня познаниями школьной литературы Тимур.

— Ага, — брякаю я и неожиданно выдаю: — Слушай, а покажешь мне какой-нибудь приемчик?

Вижу, как губы Тимура приподнимаются вверх.

— В другой раз. Обязательно.

— А он будет? — невольно вырывается у меня.

— А ты еще сомневаешься? — Скашивает на меня хитрый зеленый глаз. — Ты в логове Беркутов. А мы просто так добычу не отпускаем…

Я, выходит, добыча?

Хи-хи.

Тихонечко смеюсь и вдруг облизываю губы.

Взгляд Тимура спускается четко на них.

Мои мурашки, до этого смирненько дремавшие, мгновенно активизируются и бодро ползут от затылка вниз. Белье со снежинками вдруг становится неудобным, а в животе, кажется, завелась жизнь.

Это что еще за дебют глистов?

Пьяненький мозг тут же выдает, что по всем признакам у меня лихорадка, вызванная возбудителями Netu Mujikanius sp. и Alfa Samec sp.

Крайне опасная форма!

Характеризуется острыми периодами «один раз живем» и «боже, какой мужчина». В терминальной стадии грозит бурным и жарким сексом.