Чтение онлайн

Пока я раздумываю, как ответить, снегурка Федя гремит посудой в раковине.

— Оставьте, я сам, — бросаю ей.

— У вас кто-то еще дома? — тут же в динамике оживает теща.

— Аниматор у нас, — коротко отбиваю. — С наступающим, Паулина А-на-толь-ев-на. Всех благ. А Валерии я передам, чтобы трубки брала.

Слава яйцам, у мелкой пока только часы с маячком.

Я сворачиваю разговор и поднимаю взгляд на Федю.

— Простите, не хотела мешать, — покаянно склоняет голову.

Хмыкаю. Нашим беседам с бывшей тещей, которая с упорством Бэ-Тэ-ЭРа лезет в нашу жизнь, может помешать только ядерный взрыв.

— Нормально всё, — отмахиваюсь и двигаю к ней. — Ладно вам, посуду мыть тут еще надумали.

— Ой, стекло же! — пищит. — А вы босиком!

И так обличительно это произносит, что мне становится смешно.

— Не переживайте, у меня шкура толстая, как у носорога.

Забираю Федин инвентарь и уношу в кладовку.

— Сейчас робота запущу, и всё нормально будет. Разрешите?..

Федя делает шаг в сторону. Краем глаза вижу, как она, покачнувшись и взмахнув руками, с тихим «ах» летит носом вперед.

Инстинкты срабатывают раньше мозга. Разворачиваюсь и ловлю ее, крепко прижимая к себе.

— Порядок! — говорю по привычке, глядя в расширенные от страха глаза Феди.

— Пу-пуговица, — испуганно лепечет она, ручонками своими меня сжимая.

«Где ты тут пуговицу нашла, чтобы поскользнуться?» — хочу брякнуть, но тут мой взгляд смещается ниже ее подбородка, на шею.

Скользит по светлой коже.

И еще чуть ниже…

А там!..

— Снежинки? — вырывается у меня.

Степанида

Я в немом шоке пялюсь на Тимура, а он откровенно пялится на моих девочек.

— Снежинки? — выдает удивленно с хрипотцой.

Хочется заорать в голосину, как тот самый жирный сурок в горах: «А-а-а-а-а!»

Но вместо крика из меня вылетает задушенное «ы-ы-ы», и я замираю в крепких тисках Тимура, как пойманная в лапы большого кота синичка-истеричка.

И у этого кота ну очень голодный взгляд. А руки-утюги прожигают во мне дыры прямо через ткань распахнувшегося пальто-эксгибициониста.

Чертова пуговица, ты что натворила, а?

А ты чем думала, Степа, когда этот порно наряд выбирала?

Повисает неловкая пауза, в которой, клянусь, слышно, как в моей бедовой голове, спешно расползаясь, визжат самые стыдливые тараканы.

— Гхм.

Тимур первым приходит в себя, и, мазнув напоследок ну очень горячим взглядом по моим вершинкам, без лишних слов отпускает меня.

А я? А что я? Стою, дура дурой, сжимая полы пальто-предателя. Варюсь в кипятке и мечтаю отсюда телепортироваться прямо на Луну.

Но перед этим желательно устроить хозяину дома сеанс локальной амнезии, чтобы забыл мое бесстыдство, как страшный сон.

— Ты бы… Федя, не бегала в таком виде по морозу, — выдает задумчиво Тимур.

И я даже не спорю с неожиданным переходом на «ты». После такого шоу еще и закурить можно.

— Застудишь… самое ценное, — добивает он меня.

Моим ценностям стоит только позавидовать — столько внимания они давненько не получали. Да еще все разом!

— Я… я дико извиняюсь! — выдавливаю из себя.

Дар речи явно сбежал вместе с тараканами.

— Это все виница пуговата… Э-э-э, то есть пуговица… Я как-то так, а она… И вот!

И легким движением руки брюки превращаются…

Молодец, Степка! Не пропадешь!

Ты тут всего пару часов, а уже продемонстрировала мужику всё, чем матушка природа наградила! Мдэ.

Тимур, не подозревая, какие дебаты устроили в моей голове оставшиеся тараканы, только хмыкает:

— Кто ж такие наряды… ненадежные одевает к детям, а, Феденька?

Так-то «надевает», но у нас тут и не слет филологов.

— А кто сказал, что я к детям шла! — вспыхиваю в ответ.

— А к кому мы шли? — ехидненько так.

— Так к вам!

У него от удивления вытягивается лицо.

— Ко мне?

— Ну не совсем к вам! — завожусь, как папин раритетный запорожец и начинаю бухтеть. — Подошел бы любой мужчина с этим… как его?.. Набалдашник такой с круглой головкой…

Из башки вместе с тараканами напрочь сдуло название этой фиговины, на которую трос цепляют.

— Это ты так член называешь?

Че-го?!

Какой еще член? Он подумал, что я?.. Что я из этих?!

А и правда, Степ, чего это извращенец Тимур так переполошился? Ты ж пришла в костюме тиранозавра, а не секси Снегурочки!

Пока я тут обтекаю, Тимур успешно продолжает сеанс шоковой терапии:

— Я что-то не припомню, чтобы заказывал себе новогодний релакс с окончанием…

Давлюсь воздухом на вдохе.

Едрит твою налево и кружку Эсмарха мне в зад! Каким еще окончанием?!

— Да я вообще не такая! — повышаю голос в допустимом диапазоне.

Не дай, Гиппократ, услышат дети и прибегут сюда. А тут Снегурка полуголая орет на их батю, что она не путанит.

— Все так говорят.

Ы-ы-ы! Да он же специально!

Пыхчу раздраконенным ежом и вдруг вспоминаю название той самой кривой фигулины:

— Фаркоп!

Тимур взирает на меня, как на умалишенную.

— Мне на букву пэ?

— Вам исключительно на хэ!

Забывшись, я резко всплескиваю руками, и полы пальто тут же расходятся, демонстрируя полупрозрачное безобразие.

Хозяин дома как по команде опускает глаза ниже красной линии.

— Ай! Вы чего делаете? — верещу, судорожно прикрываясь ладонями. — Хватит пялиться!..

— Да я бы рад! Но оно само! — издевается этот гад. — Как выпрыгнет, как выскочи-и-ит…

Вот же гадство.

— Отвернитесь! В конце концов, это неприлично… вот так вот… глазами…

— Ой, сказал бы я, Федя, что такое неприлично, — вещает мне широкая спина Тимура довольным голосом. — А лучше бы показал…

— Эм, кстати, я не совсем Федя.