Чтение онлайн

— Боюсь, у Наташи большие проблемы, — Тимур слизывает с пальца крем.

Или очень странные сексуальные фантазии.

— Ведь такого количества отверстий мать-природа в ней не заложила, — продолжает также серьезно, а я уже откровенно ржу.

— Черт с ними с отверстиями! — выдыхаю, утирая слезы. — Я тебе как медик авторитетно заявляю: член зеленого цвета не может быть здоровым!

Степанида

— Ой, какая ты квасивая-я-я! — Оливия с восторгом смотрит на меня и, не удержавшись, проводит ручкой по белому меху. — Настоящий?

И с такой интонацией, что становится понятно — будущий зоозащитник подрастает.

Отвечаю ей со смешком:

— Нет, искусственный.

Куда мне соболя и норку таскать? К родителям, в деревню?

— Ховошо, — кивает с понтом дела. — А то Федя обидится. Жавко вже.

И тут Федя. Прям везет тебе, Степаш, на них.

Не удерживаюсь от короткого смешка.

— О! Не хотелось бы его расстраивать, а то еще выгонит меня на мороз…

Перевожу взгляд на смеющегося Тимура. Я что-то не то сказала?

— Давайте, девчонки, занимаем места согласно купленным билетам, — командует он, подсаживая Оливию и пристегивая в кресле.

— Как дела? — уточняю у Валерии, оглядывая ее новый имидж. — Оу, ты расплела дреды?

Потупившись, она быстро заправляет темную прядь за ухо и будто нехотя произносит:

— Папа бы все равно перед школой снять заставил, у нас с этим строго, да и Косте…

Лера замолкает, в растерянности жуя губу.

Ясно. Дела любовные.

В любом возрасте девочки одинаковые.

На какие только жертвы мы не готовы пойти ради того, чтобы объект нашего обожания нас заметил. Выделил. И полюбил. Даже если он совсем-совсем этого не достоин.

Удивительно, что образ Ромы выветрился из моей головы с феноменальной скоростью. Но в этом стоит винить ураган по имени «Тимур».

— Тебе очень идет. — Ласково касаюсь ее плеча.

Понижаю голос до шепота и добавляю:

— Про локти помнишь? Уверена, он уже сгрыз их до косточек.

У Леры сразу глаза на мокром месте.

Боже, ребенок, как мне хочется тебе сказать, что твой Костя мудачонок и что он тебя, такой замечательной, просто не достоин. И убиваться по этому говнюку — полнейшая глупость. А сколько еще будет таких мальчиков…

Но вместо этого я просто сгребаю ее в теплые объятия.

— Помни и про своего человека, — говорю ей, медленно покачивая. — Он всегда будет выбирать тебя. Хоть с птичьим гнездом на голове, хоть с кольцом в носу… Ой, ну это точно лишнее! У тебя носик слишком хорошенький.

Делаю пуньк по его кончику, и Лера растроганно шмыгает.

— Что за шум, а драки нет? — Тимур убирает в багажник мою сумку и удивленно смотрит на нас.

— Порция утренних обнимашек! — объявляю весело и подмигиваю Лере.

— Валерик, иди садись.

Проводив дочь взглядом, Тимур походит ко мне ближе.

Задерживаю дыхание, чувствуя, как мое биополе настраивается на его в считанные секунды.

И вот по телу уже бегут щекотные искорки, а в животе приятно теплеет, когда сильные руки прижимают меня к груди.

— Я тоже хочу свою порцию, — тихо рокочет он, незаметно стискивая под шубкой мою ягодицу.

— Только обнимашек? — мурлычу и провожу рукой по его ежику волос на затылке, млея от щекотки.

Второй царапаю пряжку ремня и будто невзначай задеваю выпирающий бугор на штанах.

Оказывается, мне нравится дразнить и провоцировать Тимура ничуть не меньше, чем заниматься с ним сексом.

В ответ он шумно выдыхает мне в шею и жамкает мою булку.

— Провокаторша…

Стоит порадоваться, что от пары любопытных глаз нас скрывает огромный багажник джипа.

— Я соскучился.

Жмурюсь, как объевшаяся сливок кошка, и признаюсь:

— Я тоже.

— В баню пойдешь со мной?

— А что, там и баня будет? — не удерживаюсь от шпильки. — Я думала — только заснеженный лес и голодные волки. Иначе зачем нам столько шашлыка.

— Насчет волков ты прям в точку…

Тимур с рыком щелкает зубами.

— Сожрал бы тебя, но с Федором конкурировать сложно.

— Твой друг настолько суров? — удивленно вскидываю брови, не совсем понимая, при чем тут таинственный Федор.

— Сама увидишь.

Степанида

В стае Беркутов так тепло и по-семейному уютно, что легко почувствовать себя своей.

Из динамиков льется задорная детская песенка, Оливия болтает ногами, подпевая и корча мне рожицы. Даже Лера повеселела и задорно смеется, перестав наконец грустно смотреть на мелькающий за окном пейзаж.

Тимур расслабленно ведет машину. Лишь пару раз, когда нас подрезают особо борзые водятлы, сжимает руль сильнее обычного.

— Нормально всё? — спрашивает, убавляя музыку.

— Непривычно так, — смущенно поправляю ворот водолазки и киваю на свое кресло. — Отвыкла ездить на пассажирском… постоянно ищу педаль.

— Так и хочется то газку поддать, то тормоз выжать? — Тимур бросает на меня лучистый взгляд, будто гладит по шерстке.

— Мгм. А с тобой даже нога ни разу не дернулась.

— Я польщен.

Он картинно прижимает руку к груди, а из меня вырывается смешок.

Из Ромы водитель был так себе — вечно торопился и сквернословил, — и пусть мы до недавнего времени были парой, я предпочитала тишину своего автомобиля его токсичному соседству.

— Госьподи, ну дайте увже кто-нибудь шоковадку! — со страданием в голосе произносит Оливия.

— А до обеда твоя шоколадка не потерпит? — Тимур ловит взгляд дочери в зеркало заднего вида.

Она отрицательно машет головой.

— До него еще так до-о-овго! — Складывает ладошки вместе. — Ну, пожавуста, папочка! Один куфочек!

Улыбаюсь и смотрю на Тимура. Он закатывает глаза.

— Вьет из папки веревки, — тихо сообщает мне и кивает на бардачок. — Достань там, пожалуйста.