Чтение онлайн

Машина встает на светофоре в пробку, и я быстро печатаю ответное сообщение:

«Выходи за меня»

Колонна из автомобилей медленно движется вперед. Ответа нет. Минута, другая, третья…

Я начинаю нервничать. Она откажется?

«Только посмей отказаться, Куропаткина! Из-под земли достану», — обещаю мысленно.

«Ты это серьезно, Олег?» — наконец прилетает робкий ответ.

«Серьезнее некуда», — набираю ответ в очередной простой на трассе.

«Скажи «да»!» — умоляю мысленно.

Но Лена предпочитает отмалчиваться.

«Ты заснула, Куропаткина?» — злюсь на Елену за уход от ответа.

«Хочу, чтобы ты повторил свое предложение при встрече», — приходит наконец ответ.

Я провожу по лицу рукой. Ясно, мы не ищем легких путей.

Пробка расходится, и я устремляюсь вперед. Жму на газ. До нашего города всего сто километров.

«Еще чуть-чуть и повторю, не сомневайся», — ухмыляюсь экрану мобильного в ответ.

Мы стоим в пробке на въезде в город, когда раздается звонок мобильного.

Я смотрю на экран. Это звонок от отца, и сердце неприятно сжимается. Кошусь на Ваню, тот тоже подскакивает на сиденье и сонно хлопает глазами.

— Алло? — произношу осторожно.

— Нашли, Олег, — раздается тихий голос отца.

Я напряженно сглатываю. Ванька бледнеет. Трясется, как осиновый лист и во все глаза смотрит на меня.

— И? — уточняю, не дыша.

— Брат ее быстро раскололся. Он думал, что она мертва, повез в ближайшую больницу, а она очнулась в машине. Он испугался. Добрался до нашего города, и бросил ее в подвале своего дома, все надеялся, что она умрет. А она ни в какую. Там были какие-то закрутки столетней давности, ими она и питалась все это время. Мои ребята к нему домой пришли, и он сразу сознался. Короче, в центральную больницу приезжай. Ее туда забрали.

У меня дико колотится сердце.

— Она в сознании?

— Да. Истощена сильно, получила черепно-мозговую травму, но ее быстро поставят на ноги. Не понимаю, как из-за тесной комнаты в общежитии можно решиться на преступление?

— Ее брата арестовали?

— Конечно. Он чистосердечное признание сразу написал, но вряд ли это поможет.

— Понятно. Мы уже почти въехали в город. Через полчаса будем в больнице.

Я откладываю мобильник в сторону.

— Вань, ты только не волнуйся… — начинаю осторожно.

Начинается какой-то дикий фейерверк эмоций, и это не радость. Обхватив себя руками, мой сын давится рыданиями.

— Останови! Меня сейчас вырвет! — кричит в отчаянии.

Я сигналю загородившему обочину автомобилю и резко съезжаю к пустому полю.

Выбравшись из машины, Ваня бежит вперед, а потом его выворачивает.

Схватив бутылку с водой, я устремляюсь за ним следом.

— Не пугайся, это стресс так выходит, — пытаюсь говорить спокойно, сжимая его худые плечи. — Главное, маму спасли. Она жива. Врачи быстро поставят ее на ноги.

Сын всхлипывает.

— А ты? Ты меня не бросишь? — уточняет тихо.

— Я? Ни за что на свете.

Я обнимаю его крепко-крепко. Он зажмуривается и обнимает меня в ответ. Мы так и стоим под проливным дождем, прижавшись друг к другу. Колючий ветер забирается под одежду, влажный воздух свербит в носу, но мы не спешим прятаться обратно в машину.

… Спустя полчаса я останавливаю машину у центрального входа в больницу.

На пороге стоит мой отец, Григорий Тихонов. Он ждет нас с букетом пышных хризантем в руках.

Ванька рвется прочь из машины.

Мой отец что-то ему говорит, вручает букет, и мальчик исчезает за дверью.

Я выбираюсь из машины. Медленно подхожу к отцу.

— К матери побежал, — поясняет тот. — Медсестра его проводит.

Я усмехаюсь.

Посматриваю на человека, с которым сражался всю свою взрослую жизнь.

— Я пропустил самое интересное? — уточняю немного разочарованно.

— Ну… я бы не сказал, что там было интересно. Скорее, весьма неприятно. Держать сестру с черепно-мозговой травмой в подвале с надеждой на то, что она умрет — это отвратительно.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что вернул Ваньке маму.

Он вздыхает.

— Надеюсь, хотя бы этим я заслужил твое прощение за те слова на похоронах у матери? Я не хотел, честное слово! Оно само сорвалось. Да и поплатился я за все сполна: новая жена оказалась змеей. На старости лет я оказался у разбитого корыта с огромными дырами в бюджете компании.

Я ловлю себя на мысли, что впервые за последние годы он меня не раздражает.

— А знаешь, — посматриваю на него лукаво. — Давай попробуем начать все с чистого листа?

— Думаешь? — оживляется он.

— Почему бы и не попробовать?

Отец обнимает меня за плечи, и мы заходим в холл больницы. Кажется, пришло время поговорить с Таней Зайцевой.

…Вот и палата интенсивной терапии. Пышный букет хризантем лежит на прикроватной тумбе.

В приоткрытую дверь мне видно Ваню, который сидит у кровати матери и держит ее за руку.

Мне не хочется нарушать их идиллию, и я стараюсь не создавать шума.

— Приветик, — произношу немного растерянно. Посматриваю на лежащую на постели бледную женщину.

На ее обезвоженных губах проступает едва заметная улыбка.

— Олег, привет, — шепчет она. — Спасибо, что не отказался от Вани, когда в его документах нашлась та глупая записка, в которой я рассказала, кто его отец.

У меня в сердце вспыхивает обида.

— Глупая записка? Вообще-то, ты бы могла и поделиться со мной новостью о том, что оставила ребенка, не дожидаясь катастрофы, — произношу угрюмо.

— Зачем? Мы свободные люди. Совершенно разные. У каждого своя жизнь. Я приняла решение оставить ребенка, потому что ты был особенным. Вот и все. Я не собиралась тебе навязываться.

— Не убедила. Я бы мог участвовать в его жизни. С меня, между прочим, можно было сбить весьма неплохие алименты. А ты этого не сделала!

— Я что, похожа на женщину, которая родила ребенка исключительно ради того, чтобы тянуть деньги из его отца? Не опошляй прекрасное, Олег.

— Как бы там ни было, но теперь я официально являюсь отцом Вани. И я не собираюсь увиливать от своих обязанностей, — упрямлюсь я.

— Отлично, — слышу за спиной голос отца. — А начнем мы, пожалуй, с подбора новой квартиры. Да, Танечка?