Чтение онлайн

Я прощаюсь с подругой и еще раз смотрю в окна напротив. За живыми и безжизненными стеклами скрываются счастливые семьи, одинокие люди, дети, бизнесмены, старушки… Сотни жильцов и судеб.

Возвращаюсь на кухню, где Катя уже смотрит по телевизору как ребята-блоггеры катаются на самокатах и скейтах, лазят по стенкам. Откуда только у нее этот интерес?!

Но сейчас уж лучше это, чем вопросы о папе.

Через пару минут я получаю сообщение с расписанием тренировок Валерия, его фотографию и набираю номер тренажерного зала. 

Спустя два дня.

«Привет. Присылай свои фотки. Лучше без белья. Если стесняешься, можешь в трусиках»

Читаю сообщение с незнакомого номера и прячу телефон в карман, чтобы не увидела начальница. А сама в замешательстве пытаюсь сообразить, кто это.

Телефон снова оживает вибрацией и мне приходится уйти за партией роз, чтобы прочитать, кто там пишет.

«Так что, фотки ждать или все так плохо?»

«Вы, наверное, ошиблись номером.»

«Александра?»

Захожу в профиль и вижу пользователя без аватарки, подписанный «Тренировки».

Ах… вот это кто. Странный подход, конечно.

Хочу набрать нет, но... набираю «да». Я ведь теперь Елисеева Александра.

«Хочу посмотреть на твою фигуру и оценить объем работ»

Почему нельзя, интересно, посмотреть на месте, когда я приду? Я набираю Саню, чтобы спросить ее мнение.

– Ты ничего не понимаешь. Настоящие тренеры так и делают, заранее собирают информацию о клиенте. 

– Я что, должна ей скинуть себя без белья? Даже если она девушка, это не означает, что я хочу, чтобы меня вот так рассматривали. А потом еще обсуждали с кем-то.

– Девушка? Ты записалась к тренеру-девушке? Надо было к парню! Если перед Валерием будут мелькать две девчонки, одна из которых уже подтянута, а второй еще надо работать не один месяц, на кого он обратит внимание, мм? А если бы тренировалась с парнем, каждый обратил бы внимание на тебя. 

– Нет, даже не уговаривай. С девушкой мне будет проще. 

– Хватит уже от мужчин бегать. Ты такая красивая. Не все, как отец Катюни, сбегают. 

– Он не сбежал, ты же знаешь. У него карьера. Да и случайно все вышло. 

– Черт с тобой, девушка, так девушка, шли ей фотографии, пусть сделают из тебя конфетку. 

Я прощаюсь с Саней и, закрывшись в подсобке, раздеваюсь до белья. Хотя какую бы позу я не подобрала, все равно виден лишний жирок на боках. И животик выпирающий никуда не деть. Родовой мешочек, блин. Ну хоть грудь еще не висит. Делаю селфи на фоне цветов.

Пусть и отправляю фотографии девушке, которая в мессенджере подписана просто как «Тренировки», все равно волнуюсь. Мало ли с кем будет обсуждать меня.

Черт! Только когда закрываю цветочный магазин и выхожу на улицу, холодный ветер пробирает через тонкую куртку и меня как будто отрезвляет. Какого черта я отправила свои раздетые фотографии непонятно кому. Чем я вообще думаю! И Саня подстрекатель.

Быстро захожу в мессенджер, чтобы удалить снимки, но вижу, что они просмотрены и под ними стоит смайлик в двумя сердечками вместо глаз. 

Я собираюсь ответить этому абоненту «Тренер», чтобы узнать, кто это, но меня опережает сообщение от воспитателя из группы детского сада.

*Онежа Алексеевна, Катя вас уже ждет* 

И забываю обо всем.

Я не знаю, где работают остальные родители и почему они освобождаются так рано, но у меня смена до восьми. Иногда, когда клиентов немного, как сегодня, я закрываю цветочный салон раньше и иду за Катей. Перед праздниками просто забираю дочку, и она ждет меня в салоне. Начальница не любит детей и посторонних на рабочем месте, считая, что они только мешают. Но даже несмотря на запреты, я все равно это делаю, потому что больше забрать Катю некому. 

Через десять минут я вхожу в здание сада еще советских времен. Иду по полутемному коридору, вдыхая аромат творожной запеканки и кофейного напитка, что были на ужин. Только детсадовские повара умеют так готовить. Вкус помнишь всю жизнь. 

Открываю дверь в раздевалку нашей группы и вижу свою зайку уже в куртке. Сидит одна на лавочке и сминает в руках рисунки. Опять последнюю ее забираю. 

Увидев меня, Катя тут же встает и, улыбаясь, бежит ко мне, обнимая за коленки. Наклоняюсь, целуя в теплую макушку, а потом в нежную щечку. 

– Готова?
– спрашиваю у дочери, а она кивает в ответ. 

– Здравствуйте, Онежа Алексеевна. Катя последняя.
– Смотрит с укором воспитательница. Если бы не мы, она была бы уже дома. 

– Здравствуйте, Виктория Игоревна.
– Ругаться с воспитателем я не хочу, но и делать так, как ей хочется, я тоже не буду.
– Я работаю и не могу забрать Катю ,тем более что сад официально еще работает. 

Одеваю Кате шапочку с пушком и поправляю шарф. А воспитательнице и сказать нечего.

– До свидания, Виктория Игоревна.
– Складываю Катины рисунки в сумку и забираю дочь из группы. 

– До свидания, - слышу в спину недовольный голос. 

На выходе из сада подхватываю Катю на руки, чтобы не намочила ноги в осенних ботинках, и несу домой. 

– Ты уже тяжелая у меня, далеко и не унесешь. Кушать хочешь?
– Дочка машет головой из стороны в сторону. Я специально задаю ей много вопросов и разговариваю, надеясь, что в какой-то момент она заговорит,захочет ответить мне. 

У меня было подозрение, что у нее аутизм, но все остальные показатели в норме, как у обычных детей. Психолог это объяснил каким-то блоком, но каким, он сказать не может. Кто-то или что-то спровоцировало ее молчание.

– Когда же ты уже заговоришь со мной? Я же так тебя люблю. И не обижу никогда, всегда с тобой буду. Давай ты мне буквочками напишешь, что не так, а я тебе помогу. 

Моя девочка утыкается мне прохладным носом в щеку и шумно дышит. 

Я не идеальная мать. Не всегда забираю ее во время, потому что не могу заменить ей папу. Не всегда покупаю ей те игрушки, которые она хочет. Иногда срываюсь, когда чувствую, что дорога жизни не просто идет в гору, а еще и спускает с этой горы череду булыжников, чтобы сбить с ног.