Чтение онлайн

Уголки ее губ тянутся вверх, а глаза щурятся.

– Но можешь раньше, я не против. Все, давай читать.

Мы прочитали сказку про Русалочку уже, наверное, раз пять и все равно Катя ее хочет снова.

Так хочет, что засыпает на третьей странице. Выключаю ночник, чтобы не мешал и ложусь. Сон не идет. За Онежу переживаю. Зачем отпустил тогда в этот магазин? Ведь чувствовал же, что ей не надо одной ходить. Если бы не отпустил, все было бы хорошо.

С такими мыслями и засыпаю. Просыпаюсь, когда уже светло. Кати нет. Я укрыт, а рядом со мной лежат игрушки. Две трети кровати занимают. Надо будет следующей ночью, когда она уснет, их всех удалить. Устроили тут хостел, гастарбайтеры из подвала.

На кухню не иду, и так слышу оттуда запах запеканки и снова проваливаюсь в сон. Жить одному, конечно, не плохо в этом плане. Можно выспаться и никто не спихивает тебя с твоей же кровати. Но определенно, что-то есть другое, когда ты не один. Что-то новое. Интересное. Милое. Беззащитное. Хочется заботиться о ком-то. А не только о своем эго.

Второй раз просыпаюсь от шуршания в шкафу. Катя собирается куда-то.

– Куда ты?

Берет лист и что-то пишет. Несет мне.

«К маме», - написано на листке.

Глупо было думать, что она не вспомнит о том, что я обещал. Еще вчера.

– К ней нельзя еще, Кать.

Малышка в глаза мне смотрит. Исподлобья. Насупилась. Не моргает. Ждет, чтобы я больше рассказал.

– Мама еще спит, Катюш, ей дядя Валера дал таблетку, чтобы она выздоравливала скорее. Но ей надо поспать. Нас не пустят к ней.

Забирает у меня лист и дописывает:

«Ка мне пускали всех я хачу к маме»

– Ладно, давай съездим, но если не пустят к ней в палату, не обижайся. Хорошо?

Девчушка кивает. Как бы не подумала, что я скрываю что-то. В принципе через стеклянную дверь посмотреть можно. Я же видел ее.

Пока завтракаю, пишу сообщение Валу и предупреждаю, что мы придём.

Обещание все устроить выполняет. Приходится надеть медицинские костюмы и маски, чтобы нам побыть у Онежи хоть пару минут.

Катя бросается к маме и обнимает. Ложится ей на грудь. Целует в щеку. Плачет тихонько. Скучает так сильно. Как бы ей не было комфортно со мной, все равно девочке нужна мама. А еще лучше мама и папа.

– Вал, оставишь нас на пару минут?

– Хорошо, только аккуратно.
– Кивком обещаю.

– Онеж, - беру теплую, худенькую ладошку. Такая нежная. Жизнь еле держится в ней, но не дает уйти. Тут я и Катя. Касаюсь губами. Веду по коже. Хочу, чтобы пальчиками пошевелила, но понимаю, что не сейчас.

Такой момент. Только наш. Она, я и Катя. Катя видит все. Не говорит, но понимает. Как бы я хотел, чтобы она сейчас очнулась, но понимаю, что этого не произойдет. Поэтому просто хочу, чтобы где-то там, далеко, в ее подсознании, отложилось то, что мы с Катей были у нее. Что мы переживаем.

– Давай, поправляйся, Онеж.
– Говорю за нас двоих с Катей.
– Нам тебя не хватает. Катя скучает по тебе. У нас столько всего произошло. Ты удивишься. Да Кать?
– смотрю на девочку, та кивает.
– У Кати уже есть бабушка и дедушка, пусть и не родные. Но мои родители в восторге от нее. Они ее тебе не вернут или поселят у себя, чтобы только Катя у них жила.
– Снова бросаю на Катю взгляд. Это все я говорю и ей тоже. Хочу, чтобы знала, что у нее есть семья. Сколько бы мама не лежала в больнице. Она будет оставаться у нас столько, сколько надо.
– Представляешь, - говорю Онеже, - Катя со своими игрушками, переехала ко мне в комнату спать. Думаю, - наклоняюсь к Онеже ближе и говорю шепотом, но так, чтобы Катя слышала.
– Кажется, я нашел Кате папу. Думаю, я вполне мог бы справиться с этой ролью. Надо только у нее спросить, устроит ли ее? Когда проснешься, тогда спросим.

Выпрямляюсь и смотрю на Катю. Ее взгляд сосредоточен на мне. Она обдумывает все, что я сказал. Я, конечно, могу получить ее «нет», но пусть знает, что я не собираюсь от нее отказываться.

Да я уже столько ситуаций создал, где малышка должна была вскрикнуть «мама» или «папа». Ну, хоть что-то. Но она все копит в себе.

Наши пять минут пролетают сумасшедше быстро. Валера выпроваживает нас, но обнадеживает, что все стабилизировалось.

Усаживаю Катю на переднее пассажирское сидение, в автокресло, и пристегиваю. Удивительно, как за пару дней можно полностью перестроиться. Когда понимаешь, что ответственен за кого-то. Хотя до этого думал, что это жутко и сложно, а когда все сваливается вот так неожиданно, приходится подстраиваться. Думать о «возможных» проблемах просто некогда.

Мы едем по городу в тишине. Даже музыку включать не хочется. Каждый о чем-то своем думает.

Щека начинает гореть под взглядом девочки, что сидит справа. Как будто ждет чего-то или я сделал что-то не так.

– Что Кать?
– киваю ей и бросаю взгляд в зеркало заднего вида, в боковое, чтобы перестроиться.

Просто так спрашиваю. Знаю, что все равно ничего не ответит. Но ведь хочет же что-то спросить.

– Ты теперь будешь моим папой?

От неожиданности дергаю головой в сторону. На Катю. Мне послышалось или нет?

Речь отнимается теперь у меня. Зато боковое зрение, едва улавливает машину впереди, которая подрезает меня. Давлю на тормоз. Успеваю остановиться и не въехать в машину спереди.

– Повтори, Катя!

И следом чувствую глухой стук и толчок сзади.

– Твою мать!
– Выругиваюсь при Кате, когда понимаю, что в нас въехали. Не сильно, но машину помяли.

– Прости, так плохо говорить, - бью себя по губам, а потом, несмотря на небольшую аварию, начинаю смеяться.
– Да!
– кричу на весь салон.
– Да! Онежа, она заговорила.
– Кричу так, будто девушка в больнице сейчас меня слышит.
– А ну-ка повтори маленькая проказница?

– Ты слышал!
– Шепелявит.

– Конечно, слышал! Берешь в меня в папы?
– протягиваю ей ладошку, как будто на ней кольцо лежит.

– Белу.
– Протягивает сжатый кулачок, как я учил, и тут же стучу в него своим. Моя девочка.

– Эй, мужик. Ты что творишь?
– кричит в окно усатый дядька.

– Кать, я на секунду.
– Подмигиваю ей и выхожу из машины.

Я виноват. Знаю. Поэтому просто прошу этого мужика не вызывать ГАИ. Недоволен, но звонит знакомому. Узнает сколько это будет стоить. В итоге я даю ему даже больше. Потому что хочу скорее отделаться.

– Ну что? Едем домой?
– Катя кивает.
– А ты только со мной будешь говорить или со всеми?
– Снова пожимает плечами молча. Прячется в свою ракушку, но фигушки я дам ей спрятаться.

– Папа должен знать, что происходит с его дочкой.
– Я тоже умею манипулировать. В этом мы похожи. Хочу узнать, почему она не разговаривала, но решаю пока оставить этот разговор. Ей не просто. Это было что-то очень задевающее.

– Кстати, моих родителей ты можешь называть бабушка и дедушка. Им будет приятно.