Чтение онлайн

Была введена патрульная служба: небольшие мотопарусные гидрографические боты ходили вдоль кромки основных ледовых массивов и сообщали штабам о положении, структуре и движении ледяных полей. По-новому действовала и коммерческая служба: были введены прямые коносаментные перевозки грузов и билеты для пассажиров.

Накануне открытия навигации в Главсевморпути была проведена морская конференция с участием начальников всех морских и речных пароходств, морских портов, контор Арктикснаба. Участвовали также капитаны, старпомы и стармехи всех грузовых судов и ледоколов. Эта рациональная схема организации арктической навигации, внедрённая в 1939 году, успешно действовала многие годы.

В конце июля Папанин приехал в Мурманск и разместился вместе со штабом морских операций Западного района на борту флагманского ледокола «Сталин». Капитаном ледокола незадолго до этого был назначен М.П. Белоусов, имевший трёхлетний опыт командования ледоколом «Красин». Через неделю «Сталин» подошёл к мысу Челюскина, где принял участие в проводке каравана по проливу Вилькицкого.

Всего за эту навигацию Северный морской путь преодолели с запада на восток десять судов, и одно – в обратном направлении. Флагманский ледокол «Сталин» прошёл по всей трассе до бухты Угольной в Беринговом море, а затем вернулся в Мурманск. Двойной сквозной рейс – такого ещё не было в истории арктического мореплавания.

И.Д. Папанин вспоминал:

«Мы вышли из Мурманска 23 июля, а 28 августа были уже в бухте Угольной. Обратно в Мурманск вернулись 28 сентября. За два месяца и пять дней ледокол прошёл около 12 тыс. км, причём с работой во льдах по проводке судов и с заходами в порты. Мы посетили основные арктические порты и некоторые полярные станции, и я получил возможность на месте познакомиться с кадрами полярников, увидеть состояние портов, арктических предприятий, полярных станций и радиоцентров. Этот рейс для меня был поистине бесценным: я теперь знал не с чужих слов и не из бумаг положение дел у полярников и, что считаю самым важным, получил полное представление о мореплавании в Арктике». (Папанин, 1977).

По мнению руководства ГУСМП, именно тогда началась плановая коммерческая эксплуатация Северного морского пути. Была поставлена задача перехода к двойным сквозным рейсам судов. Но помешала война.

Завершив навигацию 1939 года, Папанин уехал отдыхать на юг. Однако вскоре его отозвали в Москву и поручили лично заняться дрейфующим ледокольным пароходом «Седов», организовать смену его экипажа, уставшего от длительного дрейфа и напряжённой работы. Подготовка этой операции к тому времени уже велась, работала авторитетная комиссия, подготовлены самолёты и экипажи, которые должны были лететь к «Седову». Но против авиационного варианта резко выступил Е.К. Фёдоров. Действительно, посылать лётчиков в высокие широты в полярную ночь было довольно опасно. Малочисленный экипаж дрейфующего парохода не мог при свете фонарей построить надёжный аэродром для приёма тяжёлых машин.

Дебаты на эту тему заставили правительство склониться к варианту посылки на помощь флагманского ледокола «Сталин». Перед ним поставили задачу не только вывезти экипаж, но и спасти сам корабль. Был срочно завершен ремонт ледокола и 15 декабря 1939 года флагман вышел из Мурманского порта. Капитан М.П. Белоусов сутками не уходил с мостика. Весь экипаж, 187 человек, работали в условиях непрекращающегося аврала.

Вот содержание радиограммы, посланной с борта ледокола в штаб экспедиции 21 декабря:

«Около шести суток ледокол шёл в сильном шторме… Громадные волны необычайной силы обрушивались на судно и разбивали всё, что попадало под их удары. Шквалы унесли катер, трапы, бочки с горючим, сорвали оба стальных фальшборта, повредили капитанский мостик. Волны гуляли по палубе, накрывали палубные грузы, лебёдки. Вода проникла даже во внутренние помещения и залила машинное отделение, кочегарки и каюты. Иногда корабль зарывался носом в воду, и казалось, что нет такой силы, которая подняла бы его снова наверх…

Бесстрашные матросы работали на палубе, их сбивали с ног резкий ветер и порывистые шквалы, они падали, поднимались и снова делали свою тяжёлую работу. Бывали секунды, когда только верёвки, которыми они были привязаны, спасали матросов от гибели. Кочегары и машинисты с огромным напряжением несли свои тяжёлые вахты: топки пожирали за сутки столько угля, сколько полярной станции требуется на целый год. Капитан ежеминутно требовал перемены режима работы машин. Вахтенные работали под непрерывными ударами волн. Промокшие насквозь, они вынуждены были каждый час менять одежду». (Папанин, 1977).

Новый год «Сталин» встретил на Шпицбергене, куда зашёл за углем. Но уже 4 января ледокол попал в тяжёлые льды, в зону сильного сжатия. Папанин и Белоусов решили подождать до перемены обстановки, чтобы не тратить топливо зря. До «Седова» оставалось около 25 км.

Ждать пришлось неделю. Напор льдин на корпус ледокола «Сталин» был таким сильным, что затрещали шпангоуты, и Папанин приказал вынести аварийный запас на палубу. А «Седов» в это время находился в разреженном льду. Как только сжатие прекратилось, ледокол поспешил к «Седову», пользуясь малозаметными трещинами-лазейками. Встреча произошла в полдень 12 января. Тьма стояла – хоть глаз выколи. Её разрывали только лучи прожекторов, да долгие гудки.

Специальная комиссия несколько дней тщательно обследовала аварийный пароход. Выводы были удовлетворительными: основные узлы в целости. Но предстояла тяжёлая работа по освобождению «Седова» ото льда, которым обросли винты и руль, команды с обоих судов, сменяя друг друга, занимались околкой. Другие перегружали воду и продовольствие. С ледокола в состав команды «Седова» выделили дополнительно 10 человек, чтобы нести вахты круглосуточно.

Наконец все авральные работы были завершены, ледокол взял пароход на буксир и повёл его к кромке льдов. 1 февраля 1940 года участники экспедиции ступили на родную землю. Экспресс, на котором они возвращались в Москву, пришёл на Белорусский вокзал, где состоялся грандиозный митинг. Последовал приём полярников в Кремле, а на следующий день газеты опубликовали указы о присвоении звания Героя Советского Союза всем 15-ти участникам дрейфа «Седова», а также капитану «Сталина» М.П. Белоусову. Папанин стал дважды Героем.

Орденами Ленина были награждены ледокол «Сталин» и пароход «Седов». Правительственными наградами отметили также труд многих членов экипажа ледокола. Вскоре Белоусов был назначен начальником Морского управления и членом коллегии Главсевморпути.

«На фоне огромной работы, проводимой Папаниным в Главном управлении Северного морского пути, не столь уж заметной представляется возглавлявшаяся им экспедиция на ледоколе «И. Сталин» зимой 1939-40 года. Она была предпринята для того, чтобы вывести ледокольный пароход «Г. Седов» из ледового плена.

А между тем это была очень трудная и серьёзная задача. Шёл двадцать седьмой месяц дрейфа корабля, захваченного льдами в море Лаптевых… Папанин должен был на наиболее мощном ледоколе того времени, врубившись во льды, подойти к «Г. Седову» и вместе с ним выйти на чистую воду. Это и было сделано. Тогда правительство наградило Ивана Дмитриевича второй Золотой звездой Героя Советского Союза». (Фёдоров,1979).

Конечно, И.Д. Папанин являлся рьяным сторонником Советской власти. Выступая в марте 1939 года на ХУШ съезде ВКП(б), он так отозвался о периоде массовых репрессий: