Папарацци (сборник)
Шрифт:
– А сейчас никто не живет? – спросила я.
– В этот «люкс» без моего разрешения никого не вселяют, – ответил он.
Но, не договорив, застыл на пороге спальни как вкопанный. Подоспев за ним к дверям, я глянула через его плечо и тоже застыла в удивлении. Собственно, сцена, увиденная нами, не представляла собой ничего гнетущего и ужасающего, наоборот, она скорее являлась привлекательной и во многом естественной. Но для Карасева, задавшегося вопросом, бордель у него или гостиница, это послужило своеобразным ответом, который его вряд ли удовлетворил.
На широченной, словно мини-аэродром, кровати приземлились и очень комфортно себя чувствовали – по крайней мере до прихода Карасева – двое молодых людей, парень и девушка.
Директор гостиницы был настолько поражен увиденным, что первые несколько секунд молча взирал на голую парочку широко раскрытыми глазами. В планы молодых людей, видимо, тоже не входил наш визит, и они вытаращились на нас полными ужаса глазами. Наконец пришедший в себя первым Карасев прошипел с нарастающей угрозой в голосе:
– Это что, черт возьми, такое? Это чем, мать вашу, вы здесь занимаетесь?
Его слова послужили сигналом к действию для молодых людей. Они задергались в буквальном смысле слова. Ситуация была антиреволюционная. Парень, который был сверху, не желал больше показывать нам с Карасевым свою голую задницу. Он рванулся, пытаясь освободиться от партнерши и скорее добраться до своей одежды. Та, в свою очередь, наоборот, пыталась сохранить статус-кво, обхватив парня руками и ногами, поскольку тело ее партнера являлось единственным, что прикрывало ее наготу от посторонних глаз. Со стороны эта борьба выглядела как беспардонное продолжение сексуальных игрищ, несмотря на появление гостей. Это окончательно вывело Карасева из себя, и он заорал что есть мочи:
– Прекратите немедленно, мать вашу! – Он, развернувшись, отпихнул меня и рванулся к входной двери. – Бамбурова и Рахматулину ко мне, живо! – послышался в коридоре его крик.
Когда Карасев снова влетел в спальню, молодой человек уже надевал штаны, а девушка завернулась в атласное покрывало.
– Снять немедленно! – рявкнул во всю глотку Карасев. Молодой человек, удивленно глядя на него, выпустил пояс брюк из рук, и они съехали у него по ногам на пол. – Да не тебе говорится, идиот! – заорал Карасев молодому человеку. – Подруге твоей. Пусть снимет немедленно с себя покрывало! Его специально для «люкса» закупали, оно 230 долларов стоит, чистейший иранский шелк!
Девица, окончательно зашуганная, что есть силы прижала к себе покрывало локтями. Я осторожно дотронулась до плеча Карасева и как можно спокойнее сказала ему:
– Геннадий Семенович, может, нам выйти и дать молодым людям одеться спокойно? Карасев бросил на меня быстрый и свирепый взгляд, словно я потакала распутству, но все же повернулся и вышел в залу. Заложив руки за спину, глава гостиницы стал нервно расхаживать по комнате взад-вперед. Я уселась в одно из кресел, наблюдая за нервной реакцией Карасева. Для многодетного отца семейства, имеющего молодую жену, такое неприятие секса было очень странно. Впрочем, его можно было понять. Как и любой начальник, он хотел, чтобы в его хозяйстве все было чисто и гладко, вот и вспылил, когда все оказалось не совсем так.
Через три минуты из спальни выскочили молодые люди и стремительно покинули «люкс». В дверях они столкнулись с входящими в номер новыми лицами – невысоким плечистым парнем в светло-сером летнем костюме и маленькой пухленькой женщиной, черноглазой и черноволосой. Судя по всему, это и были вызванные Карасевым Бамбуров и Рахматулина.
У обоих на груди были прикреплены карточки, означающие должность каждого. Коротко стриженный господин Бамбуров представлял собой службу безопасности отеля. Госпожа Рахматулина являлась администратором. Карасев начал разнос по всем статьям. Высказав все, что думал по поводу пришедших работников и вообще по поводу всех своих служащих, вместе взятых, он спросил, кто были эти сексуальные гиганты и как они попали в «люксовский» номер, разрешение на вселение в который выдается непосредственно президентом отеля.
Не получив от Рахматулиной сколь-либо внятных объяснений на заданные вопросы, он отослал ее из «люкса», заверив, что с завтрашнего дня ноги ее не будет в его заведении. Переведя взгляд на «службу безопасности» в лице угрюмо стоящего Бамбурова, он спросил:
– Ну а ты куда смотрел?
– А я что… за каждым же не усмотришь. Меня если позовут, я всегда пожалуйста, а так…
– Придурок! – заорал на него Карасев. – Ты служба безопасности отеля или ночной сторож на стройке? Я для чего тебя взял сюда на работу?
– Как для чего? – пожал плечами Бамбуров. – Охранять от хулиганов, ну и вообще…
– Идиот, – зарычал Карасев. – С таким менталитетом тебе вышибалой в баре работать, а не службу безопасности возглавлять.
– А что возглавлять-то, – возразил Бамбуров, – я один и есть. Хоть бы помощника дали.
– Помощника ему, – злобно повторил Карасев, – у нас, слава богу, пять этажей, а не двадцать пять. Обойдешься без помощника, головой побольше думать надо.
После этого Карасев посмотрел на меня и произнес:
– Ладно, начинайте свои поиски. А с тобой мы еще разберемся, – кивнул он Бамбурову.
Я прошла в спальню, мужчины последовали за мной. Оглядевшись вокруг, я сопоставила ракурс, в котором был сделан снимок, переданный мне Танькой, с существующей обстановкой. На снимке постель была запечатлена под определенным углом так, чтобы была видна тумбочка, стоящая рядом с ней. В тумбочке, собственно, и было все дело, поскольку на ней стояли электронные часы своеобразной конструкции. Они указывали не только время, на их темном экране светились также дата и даже день недели.
Я посмотрела в противоположную сторону, в то место, откуда должны были бы снимать, но, к своему удивлению, обнаружила почти совершенно пустой угол рядом с дверью. Где же здесь можно было установить камеру?
– Странно, – вслух произнесла я.
– Что именно? – тут же спросил неугомонный Карасев.
– Камера должна была быть установлена здесь, – сказала я ему, указывая на голую стену.
– Но этого не может быть, здесь ее просто негде спрятать, – заговорил Карасев, бросив взгляд на голую стену.
Я подошла к стене и, прикинув высоту, на которой могла быть установлена камера, стала костяшками пальцев постукивать по поверхности стены. Я почти не удивилась, когда это дало результат – в одном из мест простукивания звук кардинально отличался от других. Он был гораздо звонче, словно я попала не в кирпич, а в деревянную поверхность.
– Здесь что-то есть, – сказала я.
– Что там может быть? – спросил Карасев, поглядев на Бамбурова.
– Не знаю, возможно, электрическая распределительная коробка.