Чтение онлайн

– Ты имеешь в виду эти слащавые любовные романы, наполовину состоящие из описания сексуальных сцен, а наполовину из бессвязного сентиментального трепа между ними?

– Почему это бессвязного, очень даже связного, – возмутилась Ирка, которая только эти романы и читала. – И ничего не сентиментального, просто люди влюблены друг в друга. А чтение эротических сцен благоприятно сказывается на нервной системе. Во всяком случае, это интереснее, чем всякие ужасы и стрельба с участием этих бешеных баб, про которых ты читаешь.

– Ладно, – сказала я, – у каждого свои вкусы.

Поскольку мыть посуду должна была Ирка, я поблагодарила себя за вкусный ужин и отправилась в свою комнату. Вынув пленку из фотоаппарата, я зарядила в него новую и на всякий случай сменила объектив на более мощный. Упаковав фотоаппарат в специальную кожаную сумку, я решила, что пора спать, поскольку завтрашний день может принести массу сюрпризов и потребовать больших затрат физической энергии.

Следующий день, в общем, не обманул моих ожиданий и во многом явился переломным в этом деле. Он был тяжелым и бесконечно долгим и вполне мог послужить основой для какого-нибудь детектива, поскольку в нем было почти все, что присуще этому жанру.

И начинался он, как это часто бывает в детективах, обыденно и спокойно. Утром я встала пораньше, не дожидаясь Ирки, корчившей себе рожи в ванной перед зеркалом, пожарила себе и ей яичницу с ветчиной и помидорами и, скоренько натянув на себя джинсы и футболку, стала оперативно краситься у зеркала в прихожей.

Я уже наложила тушь на ресницы и докрашивала губы, когда вышедшая из ванны Ирка с удивлением спросила:

– Куда это ты в такую рань?

– Ирочка, солнышко, – затараторила я, – предлагаю тебе утренний обмен: там на плите пожаренная, как ты любишь, яичница. Помой за меня посуду, пожалуйста.

– А ты что, очень спешишь? – подозрительно спросила Ирка.

– Да, в девять за мной заедут.

У Ирки стало такое лицо, как будто я совершила страшное предательство. Как – за мной кто-то по утрам заезжает, а она ничего об этом не знает? Ирка, обиженно поджав губы, развернулась и отправилась в кухню. Даже ее походка выражала кровную обиду.

– Пожалуйста, – бросила она на ходу. – Мне не сложно, я помою, я и обед сготовлю. – И, обернувшись на пороге кухни, она добавила: – Но иногда можно и объяснить своей подруге, куда ты собираешься и кто это за тобой заезжает с утра пораньше?

Я глянула на наручные часы: было без пяти девять.

– Ирочка, у меня совершенно нет времени. Я тебе вечером все объясню, – сказала я, натягивая кроссовки. – Я просто сегодня решила пофотографировать на природе и один добрый человек взялся меня подвезти.

– Добрый человек, – саркастически повторила Ирка. – Ты хоть презервативы-то не забыла, юная натуралистка?

Я схватила сумку с фотоаппаратом и, в сердцах вскинув ее на плечо, буркнула:

– У тебя только одно на уме.

– Я неизвестно с кем на машине по лесам не шастаю, – крикнула она мне вдогонку, когда я уже выходила из квартиры.

Выйдя из подъезда, я увидела, что моя гвардия уже в сборе. Оба бойца лучезарно улыбались. Машина была помыта. День был солнечный. Ирка на балконе наверняка с завистью смотрела, как я сажусь в автомобиль вместе с молодыми людьми.

«Эх, еще тачку бы покруче, – подумала я, уже сидя в машине, – тогда бы был полный апофеоз».

Петр повернул ключ зажигания, машина крякнула, затем затарахтела и наконец завелась. Петр выехал со двора и спросил:

– Куда едем?

– В городскую милицию, – ответила я.

– Сдаваться? – усмехнулся он.

– Нет, пока еще рано, – серьезно сказала я. – Попробуем выяснить, что представляет собой наш вчерашний лысый незнакомец.

– А, ну-ну, – протянул Петр.

По дороге я спросила у Артема:

– Ну как тебе спалось дома в кровати? После лавки не слишком ли мягко было, да и душно, наверно? Небось ворочался всю ночь?

– Издевайся, издевайся, – хмуро посмотрел на меня Артем. – Я уж вчера от папаши наслушался, на неделю вперед хватит.

– Что, студент, папашка за уши оттаскал и в угол поставил? – не мог не съязвить в адрес Артема Петр.

– Его папа в угол не ставит. Его папа сразу в КПЗ может посадить.

– Не понял, – Петр удивленно посмотрел на меня.

– А ты не знаешь? – сказала я. – Папа у нашего Темочки районный прокурор.

Петр аж притормозил от неожиданности.

– Да ну, – удивился он, взглянув на Артема в зеркало заднего вида, и посетовал: – А я ему вчера чуть по башке не дал!

В душе я надеялась, что, выдав Петру эту информацию, несколько поуменьшу его агрессию в отношении Артема.

Мы подъехали к зданию ГУВД, я вышла из машины и, войдя в управление, поднялась на третий этаж. Капитан Маслаков, сорокалетний мужчина с пышными рыжими усами и веселым взглядом, был на месте и, увидев меня, очень обрадовался.

– Олечка, зайка моя длинноногая, неужто ты? Небось за информацией для своей малотиражки?

– Ага, – кивнула я. – За информацией, но только на сей раз для себя лично.

– Для себя лично? – переспросил капитан.

Он состроил серьезнейшую физиономию, взял со стола фуражку и водрузил ее на голову. Сурово посмотрел на меня и отчеканил:

– Олечка, да я в лепешку расшибусь, я задницу порву на британский флаг, но твою личную просьбу уважу.

– Это с вашей-то сидячей работой остаться без задницы, – пошутила я в ответ на ерничество капитана. – К тому же просьба у меня маленькая, таких жертв не требующая.

– Какая? – оживился Маслаков. – Я к твоим услугам!

– Человека найти надо по номеру его машины, причем неполному.

Маслаков прекратил ломать комедию, снял фуражку, положил ее на стол и, тяжело вздохнув, сказал:

– Эх, Олечка, ну ты же знаешь, что такие сведения просто так посторонним людям не даются.

– Ну пожалуйста, – заканючила я, – мне очень надо. В конце концов, я же не посторонняя. Это моя личная просьба.

– Это я уже понял, – сказал капитан, подкручивая ус. – Зачем он тебе?