Папина дочка
Шрифт:
Реально ее затащить сейчас сверху?
Скашиваю на Лизу взгляд.
Это - вряд ли...
По сиденью протягиваю ей раскрытую ладонь.
– Дай...
Ну хоть что-нибудь!
Но вместо этого она лезет в сумочку достает антисептические салфетки. И встав на колени на сиденье, склоняется надо мной. Промакивает над губой. Жжет...
– Шов порвал...
– шепчет она расстроенно.
– На адреналине и не почувствовал, - пялюсь в ее декольте.
Подхватывая за талию, затаскиваю к себе на колени.
– Шмелёв! Нет!
– брыкается она.
Насильно усадив на себя верхом, прижимаюсь горящей щекой к ее груди. И крепко-крепко держу.
– Рома!!
– лупит меня по плечам.
Оставляю невинный поцелуйчик на ее мягкой манящей полусфере. И снова прижимаюсь.
– Ты!! Наглый! Грубый!
– Почему это - грубый?!
– возмущённо отстраняюсь я, заглядывая ей в глаза.
– "Что ты здесь делаешь?", "Сядешь сверху - будешь командовать!" - с обидой кривя губы повторяет мои интонации.
– Ну, вот - ты сверху... командуй...
– облизываю порванную губу.
Начала болеть зараза!
– Язык свой убери!
– достает вторую салфетку.
Забираю с сиденья тонкий плед, накидываю, развернув, ей на плечи. Укутываю нас поуютнее.
Вожу невесомо пальцами по ее бёдрам, пока она сосредоточенно реанимирует мою губу.
– Так, это ещё что?..
– касается пальцами плеча.
Моё лицо болезненно вздрагивает.
Там тоже жжёт.
Рассматривает пальцы.
– Кровь...
– Да, ерунда.
– Молчи, уж.
Расстегнув пару пуговиц стаскивает мою рубаху на бок. Там небольшой порез. Царапина, но глубокая. Сочится кровь…
Ахнув, округляет глаза.
Мои пальцы безнаказанно поднимаются чуть выше к ягодицам.
– Надо в травмпункт. Это от ножа. Может быть заражение.
– Да ты что, Лиз? Меня тренер в матах закопает, если где ещё какой инцидент после твоего "похищения"...
– хрипло смеюсь я.
– Я отморам этим немного руки подправил, чтобы они лишнего в них не держали. Да и не трезвый я... Мне нельзя сейчас отсвечивать ни в ментовке, ни в травме. Банеоцином зафигачить и норм. А завтра наши врачи посмотрят, спортивные.
Где-то вдалеке орут сирены.
– О, черт...
– застывают ее большие глаза.
– Что?
– Телефон!
– бросает взгляд на место, где была драка.
– Выронила? Давай принесу...
– Сидеть!
– властно шикает на меня, впечатывая ладонью в грудь обратно при попытке оторваться от сиденья.
– Ау... Shhh...
– облизываюсь я, врезаясь пальцами в бедра, уже высоко под юбочкой. И чуть сползаю вниз, чтобы впечатать ее прямо в растянутую эрекцией ширинку.
– Сейчас получишь!
– шлепает не больно мне по щеке.
– Ещё...
– подмигиваю ей.
Смывается с меня, открывает дверь.
Сирены орут громче.
– Лиз, я сам поищу.
– Не выходи из машины!
Но я выскакиваю следом за ней. Удерживая на плечах плед, она смотрит на темный асфальт.
– Номер скажи, я наберу, - подхожу к ней сзади.
Какая-то тачка врубает дальние фары, ослепляя нас.
– Я ж сказала - в машине будь!!
С другой стороны, громко ругнувшись сиреной и блеснув маяками, тормозит ещё одна. Ментовская!
– Отошёл от нее!
– вылетают менты.
– Да, бля...
– обтекаю я.
Опять встрял.
– Отошёл, быстро!
– щелкают в темноте стволы, гремят браслеты.
– Ты посмотри, какой, сучонок, бесстрашный.
– Не понимает с первого раза!
– Ага...
Тормозит ещё одна тачка, слепя фарами.
– Эй! Стоп!
– неожиданно вжимается в меня спиной Лиза.
– Он не при чем!
Обнимает себя моими руками.
– На нас напали, ясно? А вы ехали очень долго!
– Елизавета Александровна, Вы в порядке?
– настороженно.
– В порядке! Не надо к нам подходить! Где папа?
– Папа здесь...
– слышу скептический голос майора.
– Это чего здесь такое происходит?? Опять ты, Шмелёв?!
– Опять я…
– Это случайность!
– перебивает меня Лиза.
– Ну да! А чего это ты в него влипла?..
– А потому что отморозки твои его опять бить начнут! А он меня защищал всего лишь.
– От кого это он тебя защищал? Здесь!
– нарастает яд в голосе майора.
– Тут с ножом бандиты были!
– С ножо-о-ом??
– словно выслушивая враньё маленького ребенка.
– Да!
Это так приятно, что она меня защищает!
Целую ее сзади в волосы. Обнимая крепче. И даже, если я сейчас встряну... Даже эта вероятность не может сбить порхающие теплые эмоции в моей груди.
– Товарищ майор, у нас здесь и правда перо, присев на корточки, рассматривает один из ментов с фонариком асфальт.
– Да?!
– меняется интонация майора на удивленную.
– Это что, я не понял, в моего ребенка кто-то ножом тыкал??
– Походу это те наши клиенты, которые в прошлые выходные мажора на перо посадили здесь на стоянке.
– Лиза, ты в порядке?
– становится его голос тревожным.
– Да, пап. Но Роман - нет, у него порез.
– Лиза...
– с досадой шепчу я.
– Вот, нахрена?!
И вот мы снова в участке, в кабинете майора...
Сидим напротив друг друга, за длинным узким столом буквой "Т". И пишем показания, перешептываясь, чтобы обойти кое-какие детали.
Дотягиваюсь до ее руки. Сжимаю. Не поднимая взгляда от листа, чуть сжимает в ответ.
Замирает. Через стол дотягивается до моего лба.
перевязанное плечо пульсирует и полыхает.
– Папа.
– А?
– поворачивается в нашу сторону стоящий в дверях майор.
– Таблетку ему дайте какую-нибудь. Лихорадит его.
– Потерпит! Какую я таблетку ему дам, он пьяный. Ты приметы-то их какие-нибудь запомнил, Шмелев? А ты, Лиз?
– Пап, там темно, не видно ничего было. Голоса узнаю, если услышу.
– Нет "пальчиков" в базе, товарищ майор, - докладывает один из ментов.