Чтение онлайн

На ощупь вожу онемевшими пальцами по гладкому экрану, отключаю связь.

Но он почти сразу звонит мне. Видео!

Скидываю вызов.

Перезванивает!

Снова скидываю, варясь в остром чувстве стыда от того, что позволила втянуть себя в такие игры.

Шмель: Лиз?..

Ну не пиши, пожалуйста мне! Я не знаю как общаться сейчас. Мне надо переварить... И вообще!

Шмель: Сейчас приеду. Наберу. Чтобы вышла!

Боже, да что он творит?!

Хныкая и ругаясь - на него и на себя, набираю его без видео.

Но теперь он не берет трубку!

Приплыли!!

Я не выйду! Нет!

А если он зайдет?? У него хватает дури выкидывать такие штуки. Притащил же он папе на работу цветы тогда.

Папа его сначала убьёт, а потом меня! И я уверена, он будет ему угрожать! А Шмелёв попрет на рожон! И чем это закончится, м?!

В прострации пялюсь в окно. Тело все ещё непослушное, словно из ваты.

Продолжая хныкать и ругаться, натягиваю черный спортивный костюм. На голову - капюшон.

Зачем ты едешь?! Ну что тебе ещё надо, м?? Я и так как марионетка - не хочу, но делаю!

Потому что хочешь, Лиза, хочешь! Себе-то хоть не ври!!

Босиком, тихо спускаюсь с лестницы. Отец в гостиной на диване смотрит телек.

Только б телефон не зазвонил!

Тихо скользнув ногами в меховые шлепанцы выхожу, медленно закрывая дверь, чтобы она не хлопнула, не скрипнула.

Так же тихо выскальзываю со двора на улицу. И обняв себя за плечи, жду его...

Это туше, Иштарова!

Его машина резко тормозит. Выходит... Сгребает меня в объятия. И не целует взасос, нет. Хотя я вялая, безвольная и шокированная от самой себя и происходящего. И , мне кажется, реши он сейчас взять меня на капоте, вряд ли бы я дала ощутимый отпор.

Но его губы ласково целуют меня в бровь и в висок.

– В глаза мне посмотри, - шепчет он.

Оо... Пытки продолжаются?!

И я поднимаю свой взгляд.

В его глазах ни иронии, ни вызова, ни провокаций.

Он просто смотрит мне в глаза не моргая, словно все ещё немного пьян. И тоже растерзан. А потом закрывает глаза и трётся своим носом о мой.

Внезапно меня отпускает.

И я перестаю париться.

Мы ласково встречаемся губами, без языка, просто мягко чмокаемся.

– Зачем приехал?..
– шепчу я, стреляя взглядом на горящее окно.

– "Я так почувствовал". Сейчас...

Достает из машины мои цветы, маленькую корзиночку с конфетами. Всовывает это все мне в руки. Обняв ещё раз мнет между нами букет. Несколько поцелуев в шею... Чувствую его холодный нос.

– До завтра, малыш...

Уезжает.

И я одуревшая, улыбающаяся и счастливая ползу домой с огромным букетом. Рассказывать папе, что это "личная территория"...

– Шмелёв сегодня красавчик. Вижу прогресс, - хлопает по плечу Бес.

Мда... Я красавчик! Умотал сегодня и Мара, и Яшина, и Янга.

И даже не столько на тестостероне, который опять сводит с ума, сколько на, вдруг, включившемся таймере считающем испаряющееся ловэ. Мои бабки теперь конечны. Это словно песок под ногами. Сыпется. Эта опора вдруг стала эфемерной.

И внутри горят мартеновские печи! Потому что бабки очень нужны. Их нужно где-то брать, чтобы нормально жить и радовать Лизу.

Это пиздец как несправедливо, что проходящим тёлкам я мог дарить дорогие подарки, цветы, куролесить с ними, спуская за ночь иногда по сотке, а на самой ценной девочке мои деньги грозятся закончиться.

Я не могу это принять. Меня бомбит. И сегодня все мои пацаны под эту бомбёжку попали.

Премия за первые места и за третьи - это небо и земля. Мне нужны первые!

– Все свободны. До завтра. Ром, задержись.

Пацаны уходят в душ. Я присаживаюсь рядом с Бесом на скамейку.

– Матери звонил?

– Звонил. Телефон все ещё недоступен.

– Может случилось что?

– Может, - пожимаю плечами.
– Другой связи она не оставила. Но она появится. Ее доля с дома должна тоже как-то попасть на ее счёт.

– Дядьке?

– Смысл? Это мамин брат. Ему до звезды проблемы отца. Они лет десять не разговаривают.

– Но твои-то не до звезды.

– Ну а какие у меня лично проблемы?
– вздыхаю я.
– Пусть отдыхает нормально. Нет у меня проблем пока, кроме отцовских.

– Что надумал?

– Решил так: если он отдает свои деньги, я добавлю из своих до нужной суммы. Там все равно останется на хорошую студию в центре и немного налом. Если он не захочет отдавать свои деньги, то я сливаюсь.

– Принято. Поедем, поговорим с ним?

– Я сам, Бессо Давидович. Правда. Я спокоен и все решил.

Чего его дергать лишний раз. И так - как нянька нам.

– Ну, хорошо.

Жду на улице Янга.

– Май...
– выхожу из машины, окликая его.

Разворачивается.

Вчера забыл совсем...

– Лиза деньги у тебя взяла. Вот, держи, возвращаю.

– Нет, Шмель. У меня Лиза брала, не ты. Это наши дела и тебя не касаются.

– Эй, Янг!
– возмущённо взрываюсь я.
– Нет у тебя с ней личных дел, усек?

– Когда Лиза мне лично скажет, что ты уполномочен, тогда и поговорим. А пока - извини!

Отворачивается, уходит.

Блять, бесит!

Но я бы у него тоже не взял.

Адвокат подсуетился, сегодня отца выпустят до суда.

Привожу ему чистые вещи переодеться. Его - умотаны...

Я захожу с отцовским адвокатом. Отец в кабинете у следователя, пишет расписку.

Передав вещи стою в коридоре. Из своего кабинета выходит Александр Михайлович с бумагами.

– О, Шмелёв...

– Здравствуйте.

– Ну что там у вас?

Пожимаю плечами.

– До суда под домашний арест.

– А с истцами разобрались?

– Нет пока.

– Это нужно сделать до того, как дело передадут в суд и их адвокаты...

Делает пару шагов, отвечая на звонок по телефону.