Папина дочка
Шрифт:
Он не воспользовался… Если бы "воспользовался ситуацией", не пришёл бы сейчас говорить со мной. Был бы с ней.
Янг скидывает куртку, садится на маты.
– Личный разговор, Шмель. Касается отца Лизы.
– Пацаны в курсе... У меня от своих секретов нет. Все будут помогать как могут.
– Не совсем даже про отца...
– морщится он.
– Но, я думаю, впишутся все, да. Один ты не вывезешь. Лиза просила ничего никому не говорить. И я, конечно же обещал, что не скажу. Иначе, вряд ли бы вытащил что-то из нее...
– Ну, мысль понятна, - злюсь я.
– Говори. Останется в этой тесной компании.
Маю она, значит, исповедуется, а мне - нет! Охерительно, чо...
– А как она попала к тебе, Май?
– Я ее отвёз.
Сжимаю переносицу. Может мне какого узбокаина у Алёны попросить? Инъекциями.
– Она попросила - домой. Но я решил, что ко мне будет безопаснее. Там ее точно никакие су... даки не найдут.
– На меня намекаешь?
– Нет. Но ты тоже так себе рыба. Бросил ее там одну в истерике.
Сжимаю челюсти. Но парировать мне нечем.
– Про каких судаков речь?
Достаю телефон, набираю Лизу опять.
– Да не звони, отключен. Я попросил ее не включать, чтобы никто не мог ее найти. Короче, сегодня при мне Лизу попросили прокатиться с каким-то важным дядькой, под предлогом беседы об ее отце. Она не хотела ехать сначала... Меня это напрягло. Я попытался ее тормознуть. Но она, сказала, что это по работе и села в тачку.
– Черный Фольц?
– Ага... Взрослый мужик лет пятидесяти и два охранника. Вы ссорились потом... Ты свалил. А она ушла на аллею и рыдала там на лавочке.
Закрываю лицо ладонями. Ну, блять...
Пацаны не комментируют. Но молчат выразительно.
– Отец Лизы, как оказалось, влетел под следствие из-за того, что жёстко прессанул этого дядьку. Который очень хочет Лизу "продюсировать"...
– многозначительно.
– Сегодня этот охуевший дядька Лизе об этом намекнул и сделал ценное предложение помочь с отцом. В обмен на большую и чистую любовь, естественно. Лиза сказала - нет. И намекнула в ответ, что за нее есть кому вступиться, имея в виду тебя. В ответ ей пообещали пустить тебя по стопам отца, если ты начнёшь "вести себя неправильно".
– Суки...
– выдыхаем мы синхронно.
– И она боится тебе рассказывать про это...
– Да, почему?!
– падаю на спину.
– Потому что ты у нас ебнутый... И любишь попылить, - поддерживающе хлопает меня по плечу Яша.
– А девчонка боится, что тебя упекут. Логично же.
– Ну, и вообще, Лиза очень напугана и расстроена. И во всем винит себя.
А надо было гладить и хвалить, как велела Аленка Максимовна. Вот она никогда плохого не посоветует. И я буду!! Но сначала разделаю судака, что напугал мою девочку. Только не "пыльно". Грамотно.
– Ясно. Ты номер тачки запомнил, Май?
– Естественно. Сфотал. Пробил по гибдд-базе - владелец Геннадий Викторович Смирнов. Его контакт у Лизы я взял. На всякий случай.
– Спасибо, Май. Буду должен.
Тяну ему руку, пожимает.
Открываю городскую онлайн камеру, которая захватывает парковку Арены.
Показываю пацанам.
– Вот эта тачка.
Переглядываемся.
– Два охранника, значит?
– уточняю я.
– Да, серьезные быки. Под сотку. Стволов не видел.
– Бес через полтора часа приедет...
– хмурится Яшин.
– Успеем?
– Должны. Там биты, кстати, в инвентаре старые лежат. Отдал кто-то в школу, - вспоминаю я.
– Бес давно говорил выкинуть надо, они рассохлись. Наверное, пора. Выкинуть.
– А на складе есть балаклавы для тренировки в мороз и перчатки...
– вспоминает Марат.
– Май ты с нами?
– Угу...
– И на обратном пути вазелин купить надо?
– вздыхает Яшин.
– Нахрена?
– подозрительно смотрит на него Май.
– Это лишнее, - фыркаю я.
– Бессо будет драть нас без вазелина.
– Аа... Так, а может, он не узнает?
– Может и не узнает.
Балаклавы и перчатки, биты, черные спортивные костюмы без нашивок от спонсоров... Все тихо проносим в зал, пока охранник выходит на пять минут покурить.
Закрываемся изнутри.
Стаскиваю из стола Беса эластичный бинт. Режем его на куски.
– А это зачем?
– смотрит с недоумением Май.
– Ты в ментовку за драки не попадал?
– Нет.
– Какой ты положительный чувак...
– ухмыляюсь я.
– А мы - да. Менты придут по наши души. Охрана же не идиоты. Первых будут проверять нас. По личным мотивам. Будут костяшки палить. Свежие ссадины на костяшках - повод забрать “до выяснения”. Вот так делай...
– показываю как обматывать.
– Нет, не так, давай, я сам. Заматываю в несколько оборотов бинтом ему костяшки. Сверху перчатки.
Переодевшись, закатываем наверх балаклавы, как шапки.
Подкидываем вверх на окно Яшу, как самого шустрого.
Он открывает фрамугу.
– Через нее выйдем, через нее вернёмся. На камерах мы из спортзала не выходили, если что. Алиби...
Помогая друг другу, залезаем на высокий подоконник. В метре от него забор.
– Ну все, полетели.
Яша показывает прохождение "трассы" - окно-забор-гаражи. По очереди прыгаем за ним, перекидавая друг другу пакет с битами. Подтягиваемся, перемахиваем, спрыгиваем...
И бегом! Холодно в костюмах. Да и мы торопимся.
И именно там, где я прессанул Лизу на капоте опускаем балаклавы на лица. Достаем биты.
Гоп-компанией, срезая расстояние, идём к стоянке.
– Э, пацан...
– подхожу к малышне на площадке в последнем жилом доме у Арены.
– Телефон дай свой. Быстро.
Испуганно протягивает.
Набираю с его телефона этого урода.
– Не бойся, вернёт сейчас, - присаживается перед ним Яша, отдавая ему косарь.
– Позвонит и отдаст.
– Да.
– Геннадий Викторович?
– Да, я.
Как там моя девочка складно сочиняет?
– Это Вас тех персонал со стоянки беспокоит. В Вашу машину въехала десятка с пьяной гопотой и ваша тачка покоцала все рядом стоящие. Зацепила машину мэра и генпрокурора.