Чтение онлайн

— И ты не решаешься вернуть меня домой, потому что думаешь, что потерпишь неудачу, и женщины не придут.

— Да. Ты передумала?

Плод начинает двигаться немного активнее внутри кокона. Я слышала, что ребенок в утробе матери не спит все время — он тоже бодрствует и может даже слышать звуки через амниотическую жидкость. Я задаюсь вопросом, вспомнит ли этот не рожденный мальчик что-нибудь об этом разговоре.

Сколько я должна сказать Aроксу? Можно ли доверять ему касательно пещеры и девочек? Или рассказать о том, что я вовсе не мифическая цыпочка-посланник? Поймет ли он, что уже дал мне дар безопасности на это смертельной планете?

Я закрываю кокон и оставляю плод в покое. У него будут свои проблемы. Не нужно беспокоить его моими.

— Нет. Все еще хочу вернуться домой. Но также хочу увидеть племя Арокса.

Он выдвигает свою челюсть. Арокс думает, что я — Посланник, но однажды я скажу ему, что это не так. Я должна знать, что ждет меня здесь, прежде чем принимать важные решения. Не уверена, что «подарок», о котором все в племени продолжают говорить, — это то, что я когда-либо хотела. И я не думаю, что Арокс знает, что это.

Я смотрю на дома на склоне холма. Они отлично смотрятся издалека, но если подойти близко, то видно, что дома изношены и выглядят не слишком ухоженными. Водопроводные трубы протекают и местами сломаны, пути между домами размыты и больше похожи на пересохшие ручьи, чем на дорожки для ходьбы.

Мы возвращаемся в деревню.

Я замечаю, что некоторые мальчики следуют за нами, улыбаются и кричат от радости.

— В деревне все хорошо? Мальчики выглядят худыми.

Арокс смотрит на них.

— Наши охоты стали сложнее. Мы должны продвигаться дальше в джунгли, чтобы найти добычу. Доброй добычи не найти вообще.

— Знаешь почему?

Он колеблется.

— Некоторые говорят, что предки злятся и делают охоту безуспешной. Другие думают, что мы просто долго охотились в лесу, возле деревни, и теперь Маленькие избегают его.

— Как насчет Больших? Один Большой будет кормить деревню много дней.

Он пожимает плечами.

— Деревня была размещена здесь, потому что Большие не проходят рядом, чтобы уничтожать. Когда я охочусь за Большими далеко, то не могу принести все мясо.

В этом есть смысл.

— Фрукты, овощи?

— Ты видела джунгли. Не много съедобных растений. Мясо дает больше энергии для охотников и мальчиков.

— Вы, ребята, всерьез должны изобрести сельское хозяйство, — говорю я по-английски.

И как только я это произношу, то вижу, что это решение проблемы. На Земле, в каменном веке, только мигрирующие племена могли добывать пропитание охотой на бизонов, мамонтов и оленей. Они должны были следить за миграцией своих жертв и не могли строить города. Это произошло только после того, как они придумали сельское хозяйство. Я знаю это, потому что читала книгу «Клан Пещерного медведя», которая подтолкнула меня поискать больше на эту тему в Интернете.

И сейчас мне кажется, что единственные на этой планете, кто когда-либо думал об этом, — это я и другие девочки. Легко воспринимать уже известную идею как нечто само собой разумеющееся, но есть большая вероятность, что эти парни просто не думали о посеве семян и сборе урожая.

Хотя, это не значит, что я эксперт по сельскому хозяйству. Я вряд ли могу сказать, в чем разница между зерном ячменя и спиннером. Но мне кажется, что можно найти несколько растений, посмотреть, есть ли у них семена, а затем посадить их. И попытаться найти животных, которых можно держать и доить, и так далее. Если это сработает, то сделает меня полезной для деревни. И для девочек тоже, когда я увижу их снова.

Но сначала нужно выяснить, насколько все плохо.

— Можно увидеть продовольственные запасы?

Арокс пожимает плечами и ведет меня в постройку посреди деревни. Внутри очень большая пещера, в которой есть много деревянных ящиков, проемов и сетей, свисающих с потолка. Большинство из них полностью опустошены, а горстка примитивных горшков, в которых что-то лежит, заполнена не до конца. Если это племя функционирует как наше маленькое пещерное сообщество, то все, что есть у племени, хранится здесь, и никто не держит провизию в своих собственных пещерах.

— Здесь мало, — говорю я, стараясь сохранить голос нейтральным. Я действительно очень встревожена.

— Не много, — соглашается Арокс. — Охотники ожидаются позже и принесут достаточно для племени.

— Но если нет, если по какой-то причине они не смогут приносить еду каждый день, то больше не будет…

Я пытаюсь придумать подходящее слово.

— Запасов? — говорит Арокс. — Не будет.

— Всегда было так?

Он оглядывается вокруг, и я чувствую, что раньше Арокс не замечал этой катастрофы.

— Дeх. Когда я был мальчиком, продовольственных лавок было больше. И даже много выбрасывалось, когда становилось не свежим. Сегодня все съедено.

— Как долго может выжить племя? Когда охота идет не так хорошо?

Он чешет подбородок.

— Недолго.

Мы выходим на инопланетный солнечный свет. Большинство мальчиков удовлетворило свое любопытство и лишь немногие из них по-прежнему проявляют ко мне интерес. Их одежда порвана и грязная.

Эту деревню не убила бы посадка чудесных цветов около домов и в общественных местах, ведь так? Даже около нашей пещеры есть пара красивых клумб.

Мы обошли всю деревню, и я начинаю видеть распад и проблемы. В некоторых местах стены разваливаются, а в других древесина гниет. Я могу сказать по сотням старых пней, что раньше джунгли были намного дальше, но сейчас пещерные люди позволили им вновь разрастись, и некоторые деревья склоняются над стеной.

Через некоторое время я вижу причину. Слишком много мужчин, похоже, бездельничают. Я полагаю, что обязанность выходить за пределы деревни и охотиться распределяется среди всех, так что не все мужчины выходят каждый день. Но в хорошо упорядоченном племени я ожидала, что каждый человек что-то делает в свои выходные. Арокс говорил, что у них есть и другие задачи, например, изготовление ткани и оружия. Но, как бы то ни было, большинство из них сидят около своих домов небольшими группами, просто беседуя весь день. Они не старые.

— Что они делают? — спрашиваю я и указываю на одну из групп.

— Они говорят и расслабляются, — отвечает Арокс. — Охотники иногда должны отдыхать.

— Сколько мужчин каждый день охотится?

Он думает.

— Все должны охотиться, кроме очень старых, больных и шаманов. Многие люди охотятся каждый день.

— Сколько? — упорствую я и показываю десять пальцев. — Столько?

— Toх. Может быть, в некоторые дни это даже много, — отвечает Арокс, держа восемь пальцев.

Да. Десять парней в день составляют около одного процента населения, потому что, как я думаю, что здесь около тысячи человек. Если каждый человек охотится один раз каждые десять дней, то у них, кажется, довольно свободный график, все равно лишь десять процентов из них охотятся вообще. Возвращаясь в пещеру, я волновалась, потому что чувствовала себя халявщицей. Но это племя — они почти все халявщики.