Чтение онлайн

Наташа. После перехода в театр мы с Андреем обнаружили, что у нас появилось свободное время. А вместе с ним – сперва неосознанное – желание кому-то помогать, что-то поправить. Опыт и знания накопились же приличные. Смотришь, когда танцы на льду показывают по телевизору, и невольно даешь свои оценки фигуристам или наблюдаешь спортсменов на тренировке и хочется исправить ошибки, которые ни они, ни их тренер не видят.

Через год после того, как Андрей пришел в театр, мы собрались нашими двумя семьями съездить во Францию на машинах, в наш любимый Морзин, где мы каждое лето десять сезонов подряд тренировались. К тому же нас с Андреем французы пригласили на серию летних показательных выступлений. И мы решили, что между выступлениями поживем в Морзине, отдохнем.

Игорь. Ехали мы через Питер, до Хельсинки, потом на пароме в Европу. Когда встали у финской границы, то выяснилось, что Андрюша в Москве забыл все документы на машину. Тем не менее мы доехали до Морзина. Без документов! Причем он на своем джипе «вранглер» свободно проходил через грузовые терминалы, и его везде пропускали, а у меня без конца проверяли документы.

Наташа. Наконец мы приехали в Морзин и поселились в нашей любимой гостинице «Ля бержери» с ее неизменной хозяйкой Поле. И тут выяснилось, что в Морзине на сборе находится сборная Франции по танцам, а с ними старая наша приятельница тренер Даниель Моратель и ее ученики Софи Моньот и Паскаль Лаванши, в то время третья пара Франции. Первыми тогда были брат и сестра Дюшене. Софи с Паскалем еще совсем крошечными на наших глазах объединили в пару. Паскаль сам из Морзина, у его папы там собственная гора в Альпах. Мы отдыхаем, гуляем по горам, а вечером встречаем в гостинице Даниель, которая говорит: «Наташа, Андрей, что же вы, живете в Морзине и даже ни разу не пришли к нам на тренировку. Мои спортсмены так хотят вас увидеть». Даниель относится к редкому типу людей: и очень интеллигентна, и очень строга. Никогда лишний раз никого не похвалит. Но нас она любила. Я помню, как заканчивается наш танец под музыку Альбинони, я случайно ловлю ее взглядом и вижу – она плачет. Внешне очень сухой человек, а глядя на нас, она раскрывалась. И когда она попросила: приходите, посмотрите мои пары, мы, естественно, отказать не могли. Вставать пришлось в семь утра, потому что фигуристы тренируются рано. В общем, мы исплевались, что отдых испорчен, но потихоньку начали к ним ходить. Сначала мне это ужасно не нравилось, и дети казались нескладными, они выучены в другом стиле, у них другая культура. Хотя все они нам знакомы, мы же каждое лето на катке проводили вместе. Но к окончанию «сбора», то есть в конце нашего отпуска, мне уже было жаль, что уроки завершены, я только-только уловила нить, как их надо вести.

И потом каждое лето французская федерация с подачи Даниель приглашала нас с Андреем на консультации на протяжении нескольких лет, а если возникала необходимость, то Софи с Паскалем вызывали нас еще и в сентябре. Мы помогали делать все их программы и жутко переживали, когда у Софи начались бесконечные травмы, из-за которых они пропускали сезоны. Когда они со своей цыганской программой стали третьими на чемпионате мира, я точно знала: мы с Андреем в их успех внесли немалый вклад. Если раньше мы доводили то, что уже кем-то было сделано, то здесь мы больше работали как постановщики. Когда Софи с Паскалем перестали выступать, наша работа со сборной Франции закончилась. Однако нас по-прежнему приглашают на консультации в Лион, где мы работаем с шестью дуэтами.

В первые дни нашего случайного тренерства в Морзине к нам подвели крошечную парочку, которая приехала заниматься к Даниель. Они, смущаясь, попросили наш адрес. Им было, наверное, лет по двенадцать, трудно было поверить, что они уже танцевальная пара. Оказалось, что они итальянцы, мама девочки привезла их на стажировку во Французские Альпы, а занимаются они в спортивной школе в Италии. Вдруг на следующий год приходит приглашение: «Не хотели бы вы приехать в Италию, в город Ментана (это рядом с Римом), в клуб “Мезалуно”?» Мы приезжаем, и выясняется, что тренеры этих детишек – ребята, с которыми мы когда-то соревновались, – Вальтер и Брунильда Ритца. Они, закончив кататься, создали свою группу и растят фигуристов. В общем, поднялась наша итальянская пара до второго места на чемпионате юниоров.

Наташа. Мне кажется, мы могли бы успешно тренировать, если б сами не катались. Очень тяжело каждый раз перестраиваться, каждый раз я себя ломаю. Мы же обычно только летом можем приезжать к ученикам. Первые несколько дней я себя заставляю работать. А потом, когда заканчивается отмеренный срок, вдруг понимаю, что я уже в них, что я их люблю, что они стали такими родными… и тут пора прощаться. Когда мы уехали от итальянцев, которые из двенадцатилетних, ничего не умеющих юнцов выросли в красивую пару, то я, вернувшись домой, всю первую неделю места себе не находила: «Как они там?».

Игорь. К Наташе и Андрею как к тренерам относятся на Западе очень прилично, как-то не по-иностранному, не по-французски, а по-русски. Недавно пришли слезные факсы от брата и сестры Питон: «Помогите. Что-нибудь сделайте. Нет тренера. Мы хотим кататься. Помогите». К нам обращаются как к палочкам-выручалочкам.

Мой последний тренерский опыт проходил в содружестве с Тамарой Николаевной Москвиной. Она пригласила меня к сезону 2001 года поставить произвольную программу для чемпионов мира Антона Сихарулидзе и Елены Бережной. Наверное, Тамара Николаевна вспомнила обо мне потому, что для новой программы они выбрали музыку «Чаплина» и решили, что эта тема настолько мне близка, что лучшего постановщика им не найти. Действительно чаплинская история для меня уже родная.

Единственная сложность, которую я испытал в работе с ребятами, – это то, что я впервые занимался со спортивной парой… Я же одиночник, и по большому счету мне трудно со спортсменами, где каждое движение синхронно и выверено до миллиметра, до шага, до поворота головы. Чуть поворот больше, чуть ход меньше, секунда туда, секунда сюда – и уже не получается элемент, не выходит подкрутка, не ложится тодес. Рамки предельно жесткие. В конце года я встречался с Москвиной в Америке, она хочет продолжить наше содружество дальше, причем с другими парами. С моей постановкой Бережная и Сихарулидзе уже выиграли один из этапов Гран-при и чемпионат России, чемпионат Европы и серебро чемпионата мира. Но для меня самая большая победа в том, что я посвятил их в свою веру, что из грузина Антона сделал Чаплина, а из Лены – Цветочницу. У них были прекрасные программы с красивыми линиями, но никто и никогда их не озадачивал драматическими замыслами, они не знали, как это – играть. Как и не знали, что могут быть прекрасными актерами.

Если у вас возник вопрос, когда мы все успеваем, на него есть банальный ответ: в свободное от основной работы время. Мы, например, давно уже не ездим отдыхать. К тому же я не занимаюсь с Бережной и Сихарулидзе каждый день. Приехал, поставил программу, отъехал, потом вернулся чистить постановку. Там есть свой постоянный балетмейстер.

Когда я летел в Америку, я знал, что меня ожидает Тамара Москвина, прагматик стопроцентный. Она мне сразу сказала: «Игорь, извини, но ты должен понять, что у нас хореография уходит на второй план, у нас спортивное мастерство на первом. Ты понимаешь?» Я: «Понимаю». Когда я летел туда вторично, то обреченно думал: «Все, что изобрел, все выбросили из номера». Мы с Наташей пришли на каток, они нам прокатали всю программу, и тут выяснилось, что все мои элементы оставлены. Для хореографа, для постановщика это лучшая награда. Тамара довольна нашим сотрудничеством, так как, по ее словам, Лена и Антон впервые почувствовали себя творцами на льду. Поэтому от них поступило предложение поставить короткую программу к олимпийскому сезону.

И было еще свидание с Игорем Борисовичем… Он нам котлеты сделал. Но встретил радостно-сухо. Он счастлив, я же вижу, уже не как раньше, не может внутри чувства скрывать, все-таки немолодой человек. Жутко рад, но ему при этом нужно сохранять облик строгого мэтра. Но я-то вижу, как под очками блестят глаза.

Наташа. Мы стоим в гостиной, что-то обсуждаем, он входит, краем уха, видимо, все слышит и, когда Тамара нам что-то возражает, говорит: «Ты, Тамара, слушай их, слушай».

Но главное – он котлеты сделал специально к нашему приходу, сам вертел мясо через мясорубку. Он с нами даже пошел в ресторан, Тамара его вытащила. Игорь Борисович жуть как не любит ресторанов, но с нами там отсидел с удовольствием, хотя все время делал вид, что очень занят и что очень строг. На самом деле он невероятно добрый человек. Я же его совсем прежде не знала. Когда мы с моим будущим мужем начали встречаться, Игорь как раз перешел к Юре. Мы сидели вместе, я наблюдала за ними и вдруг выяснила для себя, что они очень похожи: Игорь и Игорь Борисович. Своей ранимостью, своей закрытостью…