Чтение онлайн

Наташа. У нас нет многолетней эстрадной разговорной натренированности. Мы и так чувствуем себя скованно перед камерой с микрофоном. Их конферанс, конечно, сделан в противовес нам, чтобы зрителям было интереснее. Хорошо, что с третьей или четвертой программы нас стали предупреждать, какой вопрос нам будет задан. Мы понимаем, что программа приобрела юмористический оттенок, и мы тоже должны отвечать с юмором. И нам приходится в силу своих возможностей готовить ответы и соответствовать. А вначале нас ставили на одну доску с суперпрофессионалами разговорного жанра, и полагалось врубаться в их монологи и локтями отбивать право на свое слово. Николай Цискаридзе первую программу сидел как в воду опущенный. Он как человек опытный лишь только увидел, что происходит, сразу понял, как будет строиться дальнейшая программа, и ему в таком шоу за сольную партию еще надо побороться.

Игорь. Незыблемой осталась Чайковская – как стержень, вокруг которого крутится фигурное катание. За Еленой Анатольевной осталось право ставить финальную точку.

Но для меня открытием в третьем проекте стала даже не пикировка Галкин – Басков. Дело в том, что когда нас записывают, а это происходит на протяжении нескольких часов, они не могут остановиться. Я сижу, например, рядом с Басковым, все тихо и спокойно. Вдруг он берет верхнее ля! Вдруг! Ему так захотелось, а я пугаюсь. Абсолютно непредсказуемая ситуация. Тем более что я сижу в бабочке, и мое поведение соответствует костюму. А он сидит: верх в бабочке, внизу – джинсы… Но они такие, и их нужно принимать такими, какие они есть.

Для меня самым большим открытием стал Дима Губерниев. Я на него теперь смотрю другими глазами. Конечно, он прекрасный комментатор, который в силу своей профессии обязан все знать и помнить. Но он так лаконично и так моторно ведет передачу, так точно комментируя, что я иногда буквально восторгаюсь. Я же без берушей сижу и все слышу. Хотя много раз, особенно ближе к концу проекта, у меня все чаще возникало желание вставить в уши затычки. Обратите внимание на комментарии Губерниева, когда он на повторах за тридцать-двадцать секунд рассказывает о паре. Причем я точно знаю, у него, конечно, есть какие-то наметки, но большей частью это – импровизация.

Наташа. Как говорят на телевидении, не наш формат быть ведущими. Тем более нас приходилось специально готовить. Однажды произошла интересная история, еще во втором сезоне. Мы договорились о том, что будем прилетать на проект из Кореи, поскольку не сможем познакомиться до съемок со всеми участниками проекта. Мы на этот раз не проводили тренировочного процесса. Приглашенные тренеры все, как положено, сделали. Нас еще могли бы быстро познакомить с уровнем подготовки звезд, но этого почему-то не было сделано. Мы приехали буквально из Шереметьева, встали на коньки и вперед! Конечно, мы знали, на что способны все фигуристы, а что из себя представляют звезды – нет. Как они? Что умеют? Так возникли большие сложности при съемках первых сюжетов. Я не специалист в составлении контрактов. Наверное, полагалось позвать юриста, который бы все пункты согласовал и обговорил. Но мы этого не сделали. И недостатки контракта сказались на всем втором проекте.

Я анализировала, почему рейтинги второго проекта были хуже, чем рейтинги первого. Думаю, потому что мы не изменили прежний формат. Мы продолжали все строить по условиям английского представления. Я летом потратила несколько часов на телефонные разговоры с продюсерами, рассказывая им о том, что Первый канал может выиграть, введя в представление декорации, красочные костюмы, забавные идеи в номера, превращая их в мини-шоу-программы, что делает все вместе ярким театрализованным представлением. Но мне ответили: «Мы этого делать не будем, у нас формат, мы должны его придерживаться». Я не могла переубедить телевизионных боссов, которые всегда правы. Когда начали утверждать наши костюмы – у меня был свой дизайнер Ника Великжанинова, именно она придумывала костюмы для наших программ, – меня каждый раз критиковали за их излишнюю театральность. Но вот проходит год, наступает третий сезон, и от нас требуют, чтобы было больше театральности. Весь второй год нас загоняли в рамки английского формата, который нам не присущ, а потом решили, что надо делать так, как мы просили год назад.

Игорь. Я после этих трех проектов с огромной радостью возвращаюсь в свой театр. Радуюсь, что у нас нет ни спонсора, ни человека вроде президента Федерации фигурного катания Валентина Николаевича Писеева, который говорит: причесаться нужно вот так, а костюм нужен вот такой. У себя в театре мы можем делать абсолютно все, что хотим. Главный критерий – зритель, который пошел на спектакль или не пошел.

Я занимаюсь в этих проектах тем, к чему никогда не готовился. Первое, что я слышу от телекураторов: «бред», «ерунда», «самодеятельность». Таковы телевизионные правила. Ты можешь стоять рядом, а о тебе будут говорить так, будто тебя нет. Всю правду выкладывать, причем на таком уровне и такими словами, что хочется сразу писать заявление «по собственному желанию». Художника подобное отношение за редким исключением тут же придавливает. Он перестает себя адекватно оценивать. Но потом проходит съемка, и говорят: «Вот видите – удалось, а вы сомневались!»

Причем нелестные слова могут высказывать в присутствии обслуживающего персонала и даже посторонних людей. Меня лично такой стиль шокирует. Единственное, что удерживает, так это положение балетмейстеров Юры и Вити, которые после таких высказываний, можно сказать, выпадают в осадок, причем им способны наговорить в десятки раз больше, чем мне. Меня все-таки немного берегут, а им достается по полной программе. И я понимаю: чтобы они и дальше плодотворно работали, я должен им показать, что я сильнее этих дилетантских упреков. Что я все равно стою на ногах, что я все равно сильный, что я все равно балетмейстерам скажу: «Ребята, вы молодцы».

Все это мелочи, издержки производства и воспитания. Главное, что за эти годы мы общались с огромным количеством новых талантливых людей. Эти контакты, общение не только на льду, но и вне льда, дали нам многое. Ведь все эти люди – действительно настоящие звезды.

Знакомство и даже дружба с ними – это новые силы, новые грани собственной жизни. Ради такого стоит и потерпеть не очень образованного, как правило, молодого человека, в силу обстоятельств ставшего начальником.

Наташа. Казалось, что мешает поставить условие, чтобы мнение о поставленных номерах имели право высказывать только ведущий продюсер проекта и те, кто стоит над ним? Так, кстати, сделали у себя Торвилл и Дин. Когда я прилетела в Лондон судить их шоу, мне объявили четкие правила, о чем я могу высказываться, а о чем – нет. Так вот, по одному из пунктов я не имела права обсуждать качество хореографии, созданной Торвилл и Дином. Эти правила были занесены в их контракт.

Игорь. Мы шли работать в проект не для того, чтобы каждый день смотреть в контракт: «Ага! Разве у меня в пункте Б написано, что я должен в восемь утра быть на катке, поскольку меня вызывает туда человек, который только что прилетел из Франции? Нет, не записано. Не пойду я к нем». А завтра съемка, прилетевший участник должен иметь номер. И что делать? Поэтому мы подстраиваемся без всяких условий под весь этот раскардаж.

На Западе в профессиональном спорте (подозреваю, что и в шоу-бизнесе) по поводу пунктов контракта и гонораров собачатся агент и представитель клуба, а спортсмен и хозяин клуба ходят в обнимку, как будто это их не касается. А те бьются между собой насмерть, потому что каждый сражается и за свои премиальные.

Наташа. И это правильно. Я, например, все время себе твердила, что неверно выстраиваю отношения в проекте. Я сама занимаюсь всеми делами. А это сильно вредит моим отношениям с теми, с кем я работаю. Я отвечаю за доставку ледовой машины – чуть срываются сроки, мне звонит продюсер, орет на меня благим матом. Потом я приезжаю на каток, но не могу выложиться, как следует, потому что на меня наорали. В этом году я попыталась поставить на свое место нашего театрального менеджера Светлану Бенедиктову, очень умную женщину – она все записывает, каждое слово, которое произнесено. Как они такое увидели, тут же сказали: «Чтобы она больше здесь не появлялась».

Расскажу про участников третьего проекта. Яна Рудковская и Руслан Гончаров. Украинский танцевальный дуэт Грушина и Гончаров – серебряные призеры Олимпийских игр. Певец Пьер Нарцисс и Виолетта Афанасьева. Виолетта – это цирк на льду, она хулахупщица на коньках. Виолетта живет в Канаде, там и работает со своим партнером. Очень сильная фигуристка и хорошая партнерша. Лера Кудрявцева и Гвендаль Пейзера. Лера Кудрявцева – ведущая Муз-ТВ. Гвендаль Пейзера – олимпийский чемпион Солт-Лейка с Мариной Анисимовой в танцах.