Чтение онлайн

Факел висел в воздухе, освещая место, где стоял Парацельс. Две огромные грязные собаки, одна рыжая, другая чёрная, надвигались на него, оскалив зубы, в надежде разорвать его на кусочки. Слишком он разозлил их своим спокойствием и радостным видом, но ни ужаса, ни даже испуга сатрапы на его лице не увидели.

– Спокойно, собачки, спокойно, – Парацельс протянул руки в их сторону, как бы пытаясь успокоить.

Но всё же собаки медленно надвигались на него, рычали, глаза их светились в темноте, грязная шерсть встала дыбом. Они рассчитали всё точно, рыжий пёс приготовился вцепиться в ногу юноше, а чёрный – в горло. Прыжок, но оба пса подлетели высоко над своей жертвой и камнем упали на землю, завизжав от боли. Всё же, превозмогая её, они поднялись и вновь стали готовиться к нападению. В ту же секунду послышался топот копыт, это кентавр Быкаус спешил на помощь юноше, в руках его была огромная дубина. Мгновение – и кентавр налетел на озлобленных грязных собак. Он стал бить их дубиной, было видно, что у него большой опыт в этом деле. Клочья грязной шерсти полетели в разные стороны. Собаки визжали от боли. Парацельс стоял и наблюдал, как дубина Быкауса пляшет по телам двух огромных мерзких псов-оборотней – сатрапов. Когда кентавр перестал их дубасить, сатрапы вновь превратились в двух громил. Лица их были уже не только грязны, но и покрыты огромными синяками, одежда ещё больше разорвана, а на ногах вообще не было обуви.

– Убирайтесь отсюда, – злобно закричал кентавр. – Если я встречу вас снова, то не только ещё раз познакомлю со своей дубиной, но и растопчу этими вот копытами.

Быкаус поднял передние ноги, его подковы сверкнули в свете факела. Двое громил, как трусливые шавки, бросились наутёк. Они неслись прочь, проклиная того, кто посоветовал им идти промышлять в этот безжалостный, по их мнению, город.

– Спасибо, Быкаус, ты настоящий друг, – Парацельс пожал кентавру руку. – А где твоя двуколка и откуда у тебя дубина? – удивлённо спросил он.

– Двуколка стоит недалеко от этого места, а дубина всегда при мне, она спрятана под днищем моей двуколки. Без дубины мне никак нельзя. Уж очень часто она выручает, особенно если кто-то попытается ограбить меня после работы. А сегодня, как только я увидел, что тут происходит, быстро сбросил крепёжный ремень оглоблей и помчался тебе на помощь. Давно я не видел сатрапов в наших местах. Этих мерзких подлых трусливых оборотней надо держать подальше от нашего города. Они ведут себя смело, если думают, что жертва беспомощна. Но когда получают отпор, сломя голову спасают свою грязную, никогда не чёсанную и дурно пахнущую шкуру. Иди в таверну, наверное, твой друг тебя уже заждался.

– А как же ты? – забеспокоился Парацельс. – Сможешь ли ты поужинать с нами?

– Благодарю тебя, мой друг, но мы, кентавры, не заходим в такие заведения. Сам понимаешь, мы слишком большие. Тем более я уже плотно поужинал. Моя жена очень хорошо готовит.

Кентавр встал на задние ноги, дотянулся до факела, взял его и, проводив Парацельса до двери заведения, вставил факел в держатель. Парацельс, ещё раз поблагодарив кентавра, вернулся к своему столику в таверне.

– Ну и дела, – подойдя к другу, сказал Парацельс. – Здесь не безопасно.

– Сатрапы-гнилоеды? – иронично спросил Ицебальс. – Я не стал вмешиваться. Ты бы и один с ними справился. Даже если б Быкаус не пришёл тебе на помощь. Он хороший кентавр, всегда приходит на выручку в случае опасности. Надёжный друг. Он уже многим помогал. Если б не такие существа, как Быкаус, Горгуландия была бы совсем гиблым местом.

– А как здесь дела? – Парацельс окинул взглядом столики. – Что я пропустил, пока беседовал с нашим новым другом торговцем, а потом отсутствовал, провожая его и попав в переделку с сатрапами?

Ицебальс устало посмотрел на своего спутника:

– Я очень продуктивно провёл этот вечер, слушал и наблюдал за сегодняшней тёмной публикой, её много собралось в «Ядовитом зелье». У некоторых посетителей, как всегда, развязались языки, и я услышал массу интересного. Вот за тем столом в центре зала сидит группа крепких молодчиков, это вновь испечённые офицеры тайной стражи. – Ицебальс взглядом показал на центральный столик. – Сегодня утром они ещё были низшими агентами тайной стражи, а с этого вечера, благодаря стараниям нашей феи, все произведены в офицеры.

– Да ну? – удивился Парацельс.

– Ты даже не представляешь, какая интересная история из всего этого приключилась, – продолжил Ицебальс, – сейчас они отмечают своё неожиданное повышение. Болтают много, без остановки хвастаются друг перед другом. Ну и, конечно, радуются неожиданной удаче. Ты удивишься, узнав, какую интересную беседу только что вела эта компания.

За столиком в центре зала расположилась группа людей со звериным выражением лиц, одетых в строгие чёрные одежды.

– Один из них, вон тот, долговязый, хвалился своим нынешним достижением, а остальные, как могут, заискивают перед ним, – Ицебальс указал на человека с большим шрамом на лице. – Ведь он сегодня стал не просто офицером тайной стражи, но и приближённым к старшему чину палачей, который, по его словам, приближён к приближённому их так называемого могущества. По крайней мере, он им всем так рассказывал, и я не сомневаюсь в этом, уж очень они перед ним унижаются и лебезят. Но самое чудовищное во всём его продвижении было то, что ему пришлось оклеветать своих лучших друзей, которые были старше его по званию. Если бы он этого не сделал, то по службе сегодня продвинулись они, а он остался бы на своём прежнем месте. Как надменно и горделиво он рассказывал о своём преступлении и предательстве. По его словам, всё выглядело так, словно он совершил величайший подвиг. Этот, со шрамом, настолько сильно завидовал своим бывшим друзьям, что, не задумываясь, послал их на смерть. Он только и ждал случая, чтобы сделать им что-то гадкое. И даже начал было обдумывать план ложного доноса, чтобы расправиться с ними, если бы не сегодняшнее событие. Этим днём ему и писать ничего не пришлось; пользуясь неразберихой, он оклеветал их в устной форме. Показал на них пальцем и заявил, будто бы он узнал, что в побеге жертвы виноваты были и они тоже. Для службы исполнительных палачей этих слов хватило, чтобы его друзей арестовали и тут же приговорили к смерти. А ведь именно они помогли ему поступить на службу в тайную стражу. И это, как оказалось, было их роковой ошибкой. А причиной их гибели было лишь то, что они занимали более высокое положение по службе. Были старше его по званию. И он бы никогда не догнал их в карьере, если бы не сегодняшнее похищение жертвы. Благодаря этому он расправился с ними сегодня вечером, пока проходил бой драконов. Как только к ним прибыли палачи и объявили, что произошло в Амфитеатре, этот со шрамом быстро сообразил, что ему представляется шанс выдвинуться. А в знак преданности верховному колдуну он попросил старшего палача разрешить ему принять участие в их казни. Он сам скидывал своих бывших друзей в яму к тигроидам и делал это с невероятным усердием, проявив себя с наилучшей стороны. Его жестокость была замечена теми, кто руководил расправами. Он получил благодарность и стал, по его словам, приближённым к одному старшему чину неприкасаемых палачей. Возможно, его даже возьмут в службу палачей, а это, по меркам тайной стражи, невероятное повышение. Палачи в Горгуландии – элитная служба, потому их и называют неприкасаемыми. Они правая рука Люциферуса, без них он не может править Горгуландией, ему ежедневно надо кого-то казнить. Попасть в эту службу стремится каждый офицер тайной стражи. А попадают туда, как говорит этот со шрамом, только лучшие, самые преданные его могуществу. Такие парни, как он, – с омерзением в голосе добавил Ицебальс. – Да и шрам свой он получил не в бою, как утверждает. Я заглянул в его память, он заработал его, когда в молодости промышлял грабежами. Шрамом его наградил один из тех, кого он пытался ограбить. А всем говорит, что получил его, воюя с нами. Но и это ещё не всё. Пользуясь невероятным сегодняшним «везением», он послал на смерть и хозяев дома, где он жил. Это были родственники одного из его друзей, которых он сегодня казнил. Теперь дом принадлежит ему, потому как никого из бывших хозяев не осталось в живых.

Парацельс слушал Ицебальса не перебивая. Он знал, что такое часто происходит в Горгуландии. Подобных историй он слышал множество, но всё же не мог привыкнуть к тому, что происходит в этой части их призрачного мира. «Как можно радоваться, причиняя несчастья другим, – думал он. – Что это за люди, от действий которых стынет кровь в жилах?» Ему стало жутко от услышанного, но он не перебивал своего друга.

– Все те, кто находится за тем столом, – продолжал Ицебальс, – радуются ещё и тому, что после похищения жертвы убили не только тех, кто охранял верховного колдуна и следил за порядком в Амфитеатре, но и всех высших чинов тайной стражи. Их арестовали и предали казни сразу после того, как Люциферус покинул Амфитеатр. Ещё драконы не ушли с арены, а они были уже мертвы, их скормили огнедышащим змеям. Казни продолжаются и сейчас. Верховный колдун в бешенстве прибыл в свою резиденцию и стал назначать на должности казнённых начальников других людей. Но и в перерыве между назначениями следил, чтобы казни продолжались, а наиглавнейшего начальника тайной стражи казнил сам. Поэтому все те, кто отмечает своё повышение, сегодня так быстро продвинулись по службе. Этот, который считает себя приближённым, сейчас веселится и думает, будто его никогда не настигнет гнев Люциферуса. Он ведь ещё не стал палачом, а значит, не стал неприкасаемым. Неприкасаемые они ведь только потому, что верховному колдуну необходимо много палачей, и они к тому же ни за что в Горгуландии не отвечают, им надо только хорошо делать своё дело. Для них всегда много работы. Да и убивать палачей Люциферусу нет смысла, ведь ими становятся только самые отвратительные, свирепые и жестокие, такие «звери в человеческом обличии» всегда выполняют свою работу отлично. Может быть, уже сегодня кто-то из тех, кто находится за тем столом, позавидует «счастливчику» и сотворит с ним то же, что он сделал со своими друзьями. Или завтра может написать на него ложный донос. Ведь в Горгуландии это просто. Посмотри, все они уже изрядно навеселе. И совсем не соображают, что делают и что говорят. А ещё эти молодчики из тайной стражи обсуждали секретное совещание, которое проходило неделю назад. На этом совещании их могущество Люциферус объявил, что войну с нами они уже выиграли. И теперь им необходимо только одно – добить нас. Поэтому если в ближайшее время они увидят, что наше сопротивление не ослабло, их армия начнёт подготовку к новым широкомасштабным боевым действиям.

– Интересно, – спросил Парацельс, – а в их разговоре было что-нибудь о новых сверхбыстрых мётлах?

– Нет, они ничего об этом не говорили, – ответил Ицебальс. – Может быть, они так рады своему внезапному повышению, что другое их просто не волнует.

Парацельс немного подумал и добавил:

– Сегодня профессор был похищен благодаря нашей сверхбыстрой метле. А как нам известно, в Горгуландии именно он занимался подобной разработкой. И если верны наши догадки о том, что Люциферус действительно боялся профессора, его неординарного мышления, и не поверил в возможность создания сверхбыстрой метлы, а профессор, доказывая обратное, в разговоре с ним сказал, наверное, что правитель не прав… За что и должен был поплатиться.

– Но это только наши с тобой догадки, – сказал Ицебальс, – ведь Люциферус мог казнить любого даже за непочтительный мимолётный взгляд в его сторону, может быть, это сделал и профессор.

Парацельс задумался и добавил:

– Не знаю, что и сказать. Но, скажи мне, как можно убивать одного из лучших учёных мира, который занимался необходимыми для верховного колдуна разработками? Разве это не противоречит здравому смыслу? Хотя этот безумный правитель подчас совершает настолько немыслимые поступки, что его действия не поддаются никакому осмыслению. Он уничтожает тех, кто помогает ему творить его же собственное зло.

И тут Парацельс вспомнил слова Люциферуса: «Зла на земле достаточно много, его не убудет, уничтожь мы его хоть миллион раз для своих развлечений. Оно с лихвою народится вновь».

– Интересно, – усмехнулся Ицебальс, – что верховный колдун подумал, когда увидел, что сверхбыстрая летающая метла существует. Я наблюдал его ярость, когда профессор улетел на ней во время казни. А то, что это была казнь, я не сомневаюсь. И что он будет делать теперь, когда профессора нет?

В этот момент за столом, где собрались вновь испечённые офицеры, один из присутствующих сказал: