Чтение онлайн

Вдруг всех остановил боевой клич: «О, нет! Ты убил этого парня!». Я повернул голову и увидел белокурую потерпевшую. Слегка растрепанная и возбужденная, щеки румянились от страха, помада стерлась в уголках рта, что она старалась скрыть мягкими движениями кисти вдоль лица. Перепуганной, женственной и ветреной – такой мне запомнилась жертва домогательств. Шум стих, свора переправилась на другую сторону аллеи, где располагался живой молящийся труп напарника.

– Олдфилд! Ты убил его!– малышка слезливо кричала, жалея парня на земле.

– Не может быть такого, детка, – ответил парень, бросая косой взгляд на землю, – я даже не попал по нему.

– Ты убийца! Сраный мудак! Ты в своем уме?!

– Расслабься! И взгляни, Джанин, он дышит. Даже что-то бормочет. Эй, народ, поглядите на это!

В голове прояснялось, и, вытерев кровь с лица, я поднялся, чтобы приблизиться к вражеской толпе, разглядывающей «мертвеца» с уже развращающим хохотом. Они образовали круг, столпившись возле моего напарника, который продолжал мирно лежать на земле и тихим блаженным голосом проговаривать молитву:

– Ребята, не бейте меня, пожалуйста, прошу вас, ребята, не бейте меня, пожалуйста, ребята, не бейте…

И всем было смешно, за исключением меня. Обезображенный, я растолкал окруживших его с криком «ах ты ж срань очковая», чтобы отвесить смачную оплеуху ублюдку-товарищу, развернулся и направился вверх по лестнице, прямиком в главный зал за льдом.

Но потом прежние обидчики подсели ко мне поближе, чтобы угостить выпивкой.

– Слышь, ты вообще нафиг вступился за этого клоуна?– спросил тот, участник главного боя.

– Не привык бросать своих, – ответил я.

– Вы что с ним знакомы?

– Вместе служили на флоте. Он всегда был самым слабоумным из наших, – сказал я, чтобы хоть как-то оправдать этот позор.

– Серьезно? И что, дослужился он до кого? Какого звания?

– Воин, любовник, вор. Любое выбирай.

– А ты в таких типа разбираешься?

– Ну, с вами же я сижу.

Свора расплылась в улыбке, вспоминая личико блаженного «сослуживца», молящее пощаду на траве.

– А ты забавен. Но все равно, у нас так не принято. Каждый отвечает сам за свои слова.

– Черт! – не выдержал я, – Да я так и думал изначально. С чего было меня так уделывать?

– Он сам сказал, ты за него впрягаться будешь сразу же.

– Брехня это все.

– Ну прости, дружище, – он развел руками, – решили перестраховаться. Правда, Дент?

– Ага, Олди.

Я увидел лицо Дента, здоровенного амбала, краснолицего буйвола с потухшими глазами, оттирающего мою кровь с перстней.

– Как звать-то? Меня Олдфилд. Для друзей Олди.

Он протянул руку в знак полной лояльности.

– Макс.

– Ладно, Макс. Это народ. С Дентом ты уже знаком.

– Да уж, знакомство не из приятных. – Я прощупал распухшее лицо, попутно передавая рукопожатие от одного к другому, – Но ничего, может, еще будет второй раунд. Ты же Дент, сам любишь зуб точить.

Дент усмехнулся, дал краба и прижал по-дружески меня к себе со словами «я только за». Олди добавил.

– Вообще Джанин не совсем моя девка. Но сегодня так уж сложилось.

– Понимаю.

– Но ты все равно дерзкий парень. Мне такие нравятся. А ты что думаешь, а, Джанин?

Длинноногая блондинка в обтягивающих джинсах, она все так же поглаживала свое лицо, затем отпрыгнула от стойки и важно гарцевала в мою сторону через всех остальных. Уголки ее рта совсем потеряли тот алый оттенок губной помады, что был прежде, а глаза выражали не беспокойство, а легкое чувство вины. Еще секунда, и она стояла в полуметре от меня, застыла, растягивая паузу.

– Да, Олдфилд, настоящий рыцарь. – И приложилась губами к моим губам в знак, видимо, благодарности.

Дент сверкнул своими потухшими глазами и одобрительно хлопнул по моему плечу.

***

После этого случая я больше не видел «сослуживца». Возможно, он так и остался лежать на газоне, вымаливая прощение у всех проходящих мимо. С его же обидчиками я встречался еще много раз. Их группировка называлась «567», они частенько разрисовывали стены граффити на зданиях жилых домов и администраций, встречали званых гостей стеной дури, перекатывались между попойками в баре на скейтах, затем переквалифицировались в райдеров. И меня посвятили. После непродолжительных отношений с Олди у Джанин случился выкидыш, та больше не могла видеть физиономию несостоявшегося отца, отпустившего ее со всеми почестями восвояси. Дент отсидел два года за избиение при отягчающих обстоятельствах и больше старался не встревать в перепалки и мордобои. Но Олдфилд поговаривает, что тот до сих пор хранит пресловутые перстни в маминой шкатулке с драгоценностями на случай занятного «второго раунда».

А я же получил свою боевую рану, ангельское создание в покои и при любой возможности кладу в карман стаканы из баров, еду из магазинов, добродушие у простолюдинов. Звание оказалось переходящим.

О Лудо Гаринчо мало кому известно. Эта величественная, мудрая и, вероятно, бессмертная фигура не появлялась в крупном информационном поле, предпочитая распространять данные о себе только в виде легенд по собственным каналам – через любителей мордобоя и выпивки после очередного развязывающего язык бокала, что значительно уменьшало шансы выпадения правды из их уст. В газетах лишь вскользь упоминалось его имя, и то в шутку, поисковики выдавали ошибку ввода слов, а телешоу уфологов не спешили высылать приглашения. Материала не хватало, так как рестлер-клуб открывался только по четвергам, а Сниззи уже был вне зоны действия сети. Последнее, что он рассказывал в «Трех Сестрах» или пытался рассказывать, было о масках, силе, внутренней энергии и, видимо, магистрах джедаев. Потому я решил, что Лудо Гаринчо можно отыскать только с удачей в кармане и готовностью к нелепым знакомствам. Для всех остальных же он оставался обычной байкой, чудаковатым вымыслом, как существование Австралии, честных выборов и женской правды. Неудивительно, что вновь имя основателя Настоящего рестлинга послышалось от чудаковатого неудачника в полицейском участке, куда нас вместе скрутили. Ах, я только начал скучать на вечеринке местного фотопортала с Энджи.

К вечеру в арендованной квартире для праздника с шикарным балконом уже гремело. При входе нас никто не встречал, двери были открыты для всех, кто имел верный адрес. Энджи исчезла в дальних комнатах. Я направился к фуршетному столу, лавируя между скопищами сплетников и снобов. Стоя спиной, можно легко затеряться среди толпы. Я полжизни старался избегать подобных полуофициальных, полумодных и сверхтворческих сборищ, но со временем принял, что заявляться без приглашения чертовски весело, а походить за своего не составляет больших проблем, надо лишь встать под определенным углом и принять окрас помещения. В метре от меня красовалась низкорослая фигура в отлакированных ботинках, выбирала из трех видов спаржи. Я наблюдал за ним около десяти минут, и за все время он так и не мог остановить выбор на одном из блюд. Я подошел с двумя бутылками темного и светлого, предложил глотнуть вместо разглядывания пиал с едой, спрашивая, когда же приедет группа для выступления.

– Какая группа? Мы ничего не заказывали.

– Ну как, разве это не препати группы «Роджер Догс»?

– Кого?

– Ну «Роджер Догс», ребята-свингеры из Европы. Охранник толкнул мне билет за 40 баксов, но обещал знатную ночь. Содомия, как в лучших домах Франции. Кстати, миленькие штанишки, они так обтягивают твои бедра…

– Какой охранник? Какие билеты? Где ты его видел?

– Да вниз по лестнице, сразу на входе.

Тот нервно оттянул шелковую рубашку и направился к парадной двери, выкрикивая «сейчас приду» через правое плечо.