Чтение онлайн

На другую руку оперла подбородок.

— Не знаю. — Зарайская посмотрела ему в глаза смеющимся взглядом. И, очевидно, честно признала: — Наверное, пятьдесят. За всю жизнь.

Он невольно сжал бокал чуть крепче, чем стоило. Впрочем, можно было поверить.

— И каково это? — спросил Дебольский, опускаясь на стул.

Зарайская отвернулась и звонко расхохоталась. Казалось, к ней вернулось обычное искрометное веселье, но Дебольский пока не понял: хорошо это или плохо.

— Скучно, — передернула плечами она. Откинула голову назад, чтобы убрать мешающие пряди волос, — от этого движения чуть дернулось острое колено. Дебольский все никак не мог пригубить вино. А она сделала глоток: — Ну нет, — и еще один, очень маленький, — иногда хорошо. Иногда романтично. Знаешь, — повернулась к Дебольскому, и глаза ее подернулись мутной марью. Но только на поверхности. — Один парень возил меня в Тибет. На выходные. Это было красиво. — И равнодушно, совсем безлико хмыкнула: — У него свой самолет.

— И? — это звучало так чрезмерно, так нереалистично, что Дебольский даже не почувствовал себя уязвленным. Будто речь шла о другом мире.

По правде, он не был особенным романтиком. Он носил Наташку на руках через Дворцовую площадь и возил в ресторан на телебашню. Хотя, наверное, романтикой можно считать ту поездку: лайнер, прогулки по палубам, встречи рассветов. Но на этом все.

— Что «и»? — вкрадчиво спросила Зарайская, подобравшись на стуле и подавшись навстречу. Глаза ее смеялись. Острые колени от этого движения напряглись, платье натянулось и оголило их.

— Почему не вышла за него? — не удержался от колкости Дебольский. — Не предлагал?

— Предлагал, — улыбнулась она со странной задумчивостью. Откинулась обратно на спинку стула. И снова расслабилась. — Не пошла, — коротко передернула она плечами.

— Почему? — теперь уже вполне искренне спросил он. Даже раньше, чем успел подумать.

— Потому что он возил меня на Тибет.

— Не улавливаю связи.

Зарайская, сидя боком к нему, скосила глаза, чуть наклонив голову. Повела ногами — одна проскользила по другой.

— Потому что завтра он поведет меня в ресторан на телебашню. — Дебольский невольно вздрогнул. — А послезавтра закажет на дом пиццу. — Она отвернулась и сделала глоток вина. В слабом свете, идущем от двери, четко обрисовался абрис ее лица, приоткрытых губ, сжавшихся на узком горлышке. Блик света проскочил сквозь прозрачную бледно-желтую толщу вина и бросил зайчика на ее щеку.

— Или будет пить с тобой вино в офисе, — не спуская с нее глаз, сказал Дебольский.

— Или, — согласилась она. Сделала глоток и тихо рассмеялась: — Поэтому женщины заводят любовников.

А Дебольский вздрогнул: к чему это она? Странно, в последнее время у него возникло ощущение, что Зарайская всегда говорит правду. Будто не видит смысла врать. Не как все люди.

И ничего не говорит просто так. В ответ на ее слова внутри поднялся какой-то смутный испуг: о ком же она сейчас? Может, о Наташке? О его жене?

Но Зарайская на него не смотрела, легко повела подбородком:

— Как жена шефа, — любуясь на просвет, повернула ножку бокала, — например.

Перед глазами Дебольского встала платиновая блондинка с торчащими дыбом волосами, черными бровями и алыми губами. Маскулинно хваткая, в пиджаке с мужского плеча. Резкая и женственная. В рваных джинсах, сквозь которые проглядывают ноги.

Так расчетливо использовавшая восхищение мужчин, равнодушно и цинично. Трепетно обнимавшая только шею мужа и прижимавшаяся к его руке, каждый раз когда они выходили из офиса. Вдвоем. Заезжавшая к нему на работу только для того, чтобы пообедать вместе.

— Не может быть, — невольно возразил он.

Зарайская чуть улыбнулась и протянула руку — Дебольский долил вина в почти опустевший бокал:

— Кто тебе сказал?

Но пить она не спешила. Поднесла к лицу, уткнувшись в обод носом, вдыхая кисловатый цветочный запах. И поводя тонкими обветренными губами по выпуклому стеклянному боку:

— Никто. — И, наконец, сделала глоток. Слишком жесткий, было видно, как короткая судорога прошла по горлу. — Но это видно, — передернула острыми плечами и безапелляционно отрезала: — У нее молодой любовник. Женщины в этом возрасте любят незрелых мальчиков. И она, — тут Зарайская на секунду задумалась, снова поднесла бокал к губам, но глотка не сделала, тихо чмокнула губами вхолостую: — Она в него влюблена. И, возможно, уйдет. Но это будет ошибка.

— А Сигизмундыч? — спросил Дебольский, пристально глядя в ее лицо. И как-то судорожно сжав ножку бокала, отчего та нагрелась под его пальцами.

— А ты не заметил, что он иногда бывает не в себе? — отрезала она. — Он знает. — И глотнула: — Но старается не знать.

Дебольский хотел спросить, что она имеет в виду, но поймал себя на мысли, что не хочет этого делать. Может, потому, что тоже не хочет знать?

Вместо этого он снова принялся крутить и крутить бокал на столе. Прикипев взглядом к смутным бликам в толще вина.

— А что вы ищете? Зачем женщины изменяют? — спросил он.

Зарайская скосила на него глаза, в них зажегся насмешливый огонек:

— Затем же, зачем и мужчины. — Она отставила бокал, продолжая стискивать пальцами его ножку. Придирчиво посмотрела на темные носки своих испачканных туфель. Повела ногами, меняя их положение, перекидывая нижнюю наверх. И мягкий свет обрисовал узкие щиколотки, высокие икры, острые колени, уходящие за грань видимости — за столешницу, — напряженные противоестественной позой бедра. На губах ее заиграла легкая, чуть злая, чуть насмешливая улыбка. — Испытать что-то новое. Почувствовать, что живут. Кончить.

— Это можно и с мужем, — резко бросил Дебольский, ощутив внезапное раздражение.

Зарайская рассмеялась:

— Не всегда. — Повернулась к нему и оперла подбородок на руку: — У женщин все по-другому, — задумчиво повела бровями, — иногда женщина идет налево только для того, чтобы удостовериться в том, что не фригидна.

И почему-то слова ее, в общем ни к кому конкретному не относящиеся, задели его за живое.

— Значит, трахать не умеет, — грубовато отрезал он.

А Зарайская только глухо посмеялась:

— Не скажи. — Задумчиво посмотрела в его лицо, наверняка видя раздражение, отразившееся на нем. — Иногда просто не совпадает. Бывает и так. Вроде все правильно. И любовь. А… не то. — И усталым жестом отодвинула от себя бокал.

— Размер не подходит?

Она заливисто расхохоталась, и длинные волосы рассыпались по плечам, по спинке стула.

— А знаешь, — коротко глянула, и глаза ее теперь смеялись весело: — Иногда да! — она наклонилась над столом, будто придвинулась ближе к Дебольскому: — У меня был парень… — и показала на собственной тонкой руке, отмерив ладонью от локтя размер до сжатого кулака.