Чтение онлайн

Наши повседневные действия в сетях социальных связей могут быть катализатором влияния и социальных изменений {50} . Если вы меняете диету и уменьшаете количество мяса в своем рационе, соседи, скорее всего, последуют вашему примеру. Если вы жертвуете на благотворительность, коллеги, работающие рядом с вами, с большой вероятностью сделают то же самое. Если вы голосуете на выборах и обсуждаете это с друзьями, то они, по всей вероятности, тоже пойдут голосовать. Поведение заразительно. Когда вы делитесь чем-либо с незнакомцем, такая щедрость делает этого человека на 19 % щедрее при встрече с другими незнакомыми людьми, с которыми вы уже не связаны. Они, в свою очередь, оказываются на 7 % щедрее с незнакомцами, от которых вас теперь отделяют уже два звена в цепочке взаимодействия. Если ваши действия приносят вам радость, это не только делает счастливее ваших друзей, но также поднимает настроение у друзей ваших друзей, с которыми вы даже не знакомы. Власть формируется в результате наделения властью другими людьми в сетях социальных связей.

В этой главе мы выявили четыре принципа, которые объясняют, что такое власть. Это способность изменять состояние других людей. Власть пронизывает взаимодействия во всех социальных отношениях. Она постоянно возникает и меняется в зависимости от каждодневных действий. Она распределена в сетях социальных связей и формируется в процессе наделения властью другими.

Обладать властью – способностью влиять – приятно, и это особое чувство {51} . Оно не успокаивает, не умиротворяет и не вводит в транс. Власть сопровождается энтузиазмом, вдохновением и надеждой, поддерживается усиленной выработкой дофамина в мозгу. Это ощущение заставляет нас стремиться к власти и получать удовольствие, изменяя мир. Тем не менее следует остерегаться тех удовольствий, которые приносит с собой власть: дофамин и ощущение своей власти являются основой зависимости от таких наркотиков, как кокаин, а также становятся причиной приступов мании величия – и то и другое приводит к импульсивным, неэтичным поступкам и паранойе. То, что приносит удовольствие – способность влиять на людей и изменять мир, – может быстро стать чрезмерным. Парадокс власти не дремлет.

Впервые я прочел книгу «Повелитель мух» в 15 лет, когда наша семья проводила отпуск в Англии, в Ноттингеме, – для меня это была туманная страна Робин Гуда и Д. Г. Лоренса. Рассказ Уильяма Голдинга о деградации мальчиков, оказавшихся на необитаемом острове, – разрисованные лица, песнопения, издевательства над Пигги, жажда крови – ассоциировался у меня с погруженной в рецессию Англией, с которой я познакомился в том году: травля, унижающие хулиганов учителя, пятнадцатилетние подростки, напивающиеся в пабах, стычки между панками и пижонами на танцах в школе {52} .

В основе «Повелителя мух» лежит мысленный эксперимент, известный как «опыт естественного состояния», впервые описанный философом Фомой Аквинским около восьмисот лет назад. Какими станут люди, если поместить их в обстоятельства, в которых отсутствует цивилизация, так чтобы они вернулись в свое естественное состояние? Как они будут себя вести без, как выразился Голдинг, «защиты родителей, школы, полиции и закона»? Для многих результаты такого мысленного эксперимента соответствуют предположениям Макиавелли о природе человека: не связанные структурами и ограничениями общества, мы действуем под влиянием основных инстинктов и своей склонности к насилию.

«Повелитель мух» начинается с выборов. Мальчикам нужно выбрать между Ральфом – авторитетным, спокойным и привлекательным физически – и Джеком, который одержим оружием, мясом, боевой раскраской и убийством живущих на острове свиней. Мальчики отдают предпочтение Ральфу, и у них начинает складываться общество с демократическим диалогом, правилами, распорядком и обязанностями. Но проходит не так уж много времени, и Джек захватывает власть. Он привлекает маленьких мальчиков на свою сторону с помощью боевой раскраски. Власть Джека держится на силе, запугивании и страшных рассказах о фантастическом звере, который обитает в соседнем лесу. В конце книги Джек и его племя преследуют Ральфа, намереваясь убить.

Мысленные эксперименты с естественным состоянием – это основа споров о природе человека. Неужели в отсутствие нравственных норм и общепринятых условностей общества поведение человека будет определяться только инстинктами? Какие законы важнее всего? Какие принципы должны определять распределение ресурсов? Кто получает власть при формировании групп? На последний вопрос многие отвечают, что власть переходит к самым сильным и жестоким индивидуумам, которые добиваются уважения членов группы. Но это убеждение не согласуется с данными науки, которые мы рассмотрим далее.

Последние 20 лет я проводил эксперименты с естественным состоянием, чтобы выяснить, как распределяется власть. В общежитиях колледжей и детских летних лагерях я записывал данные о том, кто именно получает власть. Я превращал в лабораторию целые женские клубы и студенческие братства, фиксируя суть и распространение репутаций индивидуумов внутри сетей социальных связей. Я тайно выяснял, о каких членах группы распространяются слухи и для кого эти слухи предназначены. Результаты этих исследований кратко выражены в названии этой главы. Макиавеллиевский взгляд на власть предполагает, что индивидуум захватывает ее с помощью силы, стратегической хитрости и ослабления других, однако наука считает, что власть не берут – она дается индивидуумам группой.

Это означает, что ваша способность изменять мир формируется тем, что о вас думают другие люди. Способность изменять состояние других людей зависит от их доверия к вам. Ваша способность наделять властью других определяется их желанием подчиниться вашему влиянию. Ваша власть составлена из оценок и действий других людей. Эта идея выражается в четырех принципах.

Многочисленные эксперименты с естественным состоянием демонстрируют, что стратегия Джека, состоящая в запугивании, принуждении и насилии, не является доминирующей; наоборот, группы демонстрируют инстинктивную тенденцию наделять властью индивидуумов, которые приносят максимум пользы и минимум вреда другим, тем, кто способствует общему благу {53} (принцип № 5). Чтобы уменьшить вероятность злоупотребления властью, группы определяют способность людей влиять на других, формируя репутации, которые соответствуют вкладу в общее благо (принцип № 6). Группы вознаграждают тех, кто приносит пользу всем, повышая их статус и уровень уважения к ним (принцип № 7). А когда действия индивидуума вредят общему благу – ощущению благополучия группы, – то группа прибегает к сплетням и другим средствам разрушения репутации, чтобы уменьшить влияние этого индивидуума (принцип № 8).

Эти четыре принципа опираются на понятие общего блага. Эта идея возникла в философском движении XVIII в., известном как утилитаризм; философы Фрэнсис Хатчесон, Джереми Бентам, а впоследствии Джон Стюарт Милль использовали количественный подход для определения того, какое действие является полезным. Их ответ таков: действие полезно в той степени, в которой оно увеличивает общее благо, или, как мы бы выразились сегодня, коллективное благополучие сети социальных связей; а в более широком смысле – доверие и силу общества. Хатчесон писал: «То действие является наилучшим, которое обеспечивает самое большое счастье для наибольшего числа людей, а то действие является наихудшим, которое подобным же образом причиняет несчастье».

Любое действие, которое предпринимает индивидуум, может быть измерено общим благом: степенью, в которой оно приносит пользу другим и не приносит вреда. Разумеется, дать оценку действиям или личности не так просто. Необходимо учитывать намерения человека, а люди часто действуют с самыми благими намерениями, но приносят много вреда – например консультант по финансовым вопросам, который убеждает клиентов сделать инвестиции, искренне считая, что они принесут прибыль, но в итоге оказывается неправ. При оценке пользы и вреда того или иного действия следует также принять во внимание последствия, краткосрочные и долгосрочные. Например, публикации Томаса Кларксона об ужасах рабства в Великобритании поначалу вызвали шок в обществе, но в итоге вдохновили на действия, которые принесли пользу многим людям.

Несмотря на все эти сложности, люди прекрасно разбираются, полезны ли действия человека для всех остальных. Высокую оценку в терминах общего блага получает тот, кто действует в интересах многих и приносит мало вреда, – человек, занимающийся благотворительностью, Томас Кларксон, способствовавший отмене рабства, пожилая женщина, организовавшая в своем районе кампанию по раздельному сбору отходов, ребенок, утешающий товарища, над которым смеются сверстники, или руководитель, распределяющий ресурсы таким образом, что это способствует процветанию организации. И наоборот, действия, которые наносят вред многим людям и от которых выигрывают немногие, получают низкую оценку в терминах общего блага. Это ксенофобские высказывания или оскорбительные видео в интернете, стрельба в школе или сознательное создание финансового продукта, который разорит многих людей.