Парадокс Апостола
Шрифт:
Поздно вечером, завершив все дела и вернувшись в тесный номер гостиницы, он набрал номер своего издателя.
– …Ты отдаешь себе отчет, что проект по Скандинавии попадет в другие руки? Ты его год ждал!
– Отдаю. Мне нужна эта отсрочка, Робер.
– Ты меня подводишь. Но, честно говоря, я знал, что человек с твоим складом характера рано или поздно выкинет какой-нибудь номер…
– Робер, ты мне как отец. Пойми, для меня это важно. Я вернусь к сентябрю, и мы все решим.
– Не уверен, что в сентябре твое место все еще будет свободно. Это жизнь, сынок, и она заставляет нас выбирать.
Что ж, об этом у него было время подумать. Его настоящее было надежным и многообещающим, будущее – расплывчатым и неопределенным. Но не все решения рациональны, поэтому…
В дверь номера постучали.
На пороге стоял Арно.
– Зашел поблагодарить тебя за то, что выручил с костюмами. Мы так и не нашли этого засранца, появится – шкуру с него спущу.
– Был рад…
– Послушай, организаторы фестиваля попросили помочь с переводом газетного анонса – это первое культурное мероприятие такого масштаба, так что мы надеемся на широкое освещение. Вот текст, сможешь сделать?
– Без проблем, завтра будет готов.
– Спасибо, дружище, ценю твою отзывчивость.
Родиону не понадобилось и пяти минут, чтобы набросать нехитрое объявление на русском:
«16 августа 1997 года стартует третий Международный театральный фестиваль «Лира». В этом году в событии будут участвовать творческие коллективы из четырнадцати стран, а площадкой для встреч с современным искусством станет Национальное театральное объединение Кальви. В программе: драматические постановки, лекции для практиков и педагогов, дискуссионный клуб. Торжественная церемония открытия фестиваля состоится 16 августа в 20.30 в здании музыкального театра «Сирнос» при участии почетного гостя, префекта департамента Верхняя Корсика г-на Лорана Руссо».
Арно с утра так и не появился, поэтому Родион подсунул сложенный листок с переводом под дверь его комнаты, где стояла могильная тишина.
Оставалось еще несколько часов свободного времени, демонтаж декораций и сбор оборудования начинался лишь во второй половине дня. Сначала он хотел было подняться в городскую крепость, но ему внезапно стало скучно: то ли островные красоты начали приедаться, то ли мысль работала в другом направлении.
У него не было готового плана. Он не мог остаться в доме Ланзони, не мог продолжать пользоваться благосклонностью Арно, обретаясь в его театре, не мог и не хотел вернуться в Париж. И главное – не мог без Эвы, которая за эти несколько недель ухитрилась заполнить его собой, странным образом обесценив все его устоявшиеся приоритеты и принципы…
Устав ломать голову, Родион решил освежиться в бассейне, который очень кстати оказался в распоряжении гостей отеля. К нему вела мощеная дорожка. Вынырнув из-за густой хвойной изгороди, Родион увидел две знакомые фигуры. Они сидели на бортике, опустив ноги в воду. Точеные руки оплетали загорелый мужской торс, узкое лицо, чуть повернутое в профиль, нежно улыбалось.
– Я уже было начал тебя ревновать. Ревновать, представляешь? Впервые за столько лет. – Голос Арно звучал натянуто, но при этом не выдавал явного волнения.
– К кому?! – Эва откинула голову, небрежно поправляя ржавые волосы. – Он же мальчишка, романтичный щенок. Славный, по-своему забавный, но такой предсказуемый…
Косой летний дождь преобразил город в считаные минуты, опустели веранды парижских брассери, улицы и скверы. Цвет величественных зданий сделался унылым и вселял тоску. Выходить из дома не было желания, несмотря на то что тянулась уже вторая неделя его добровольного затворничества. Дружелюбный Карим, владелец соседней продуктовой лавки, пару раз заносил ему продукты и свежие газеты.
«Самая большая ложь – это неверно понятая правда» 11 . Таким был пролог к новой книге, которой он развлекал себя все эти дни. Хорошо, что правда эта открылась ему вовремя, хотя пока было не совсем понятно, как с этим жить. Кроме того, Родион не мог дозвониться до своего издателя, чтобы извиниться и сообщить ему, что готов приступить к работе. Как и большинство парижан в это время года, тот уехал в отпуск.
Заварив кофе, он развернул свежий номер «Республики». Всю первую полосу занимала статья под кричащим заголовком:
11
Высказывание американского философа Уильяма Джеймса.
«Позавчера, 16 августа 1997 года в 20 часов 50 минут произошло беспрецедентное убийство префекта департамента Верхняя Корсика, господина Лорана Руссо. Трагедия произошла в городе Кальви, в сотне метров от входа в театр «Сирнос», во время открытия Третьего Международного театрального фестиваля. Г-н Руссо должен был выступить с приветственной речью перед участниками события, прибывшими из разных уголков мира на встречу с современным искусством. Полиции удалось задержать подозреваемого и достоверно восстановить хронологию событий.
По показаниям первых свидетелей, в этот вечер префект вынужден был задержаться в собственном кабинете для телефонного разговора с министром внутренних дел. Затем на служебном автомобиле он заехал за женой. Добравшись до бульвара Паоли, где расположен театр, префект обнаружил, что проезд закрыт в связи с дорожными работами, о которых, как выяснилось впоследствии, администрации города ничего не было известно. Боясь опоздать, г-н Руссо высадил супругу недалеко от входа в здание, а сам развернулся и принялся искать место для парковки. Сделав несколько кругов, он наконец оставил свою машину в самом начале улицы Генерала Леклера и быстрым шагом направился в сторону театра. Именно в этот момент, когда префект в полном одиночестве следовал по пустынному переулку, за его спиной появился убийца. Но Лоран Руссо был слишком занят своими мыслями, чтобы обратить на это внимание. Преступник сделал три выстрела, два из которых лишь легко ранили префекта. Смерть Лорана Руссо наступила в результате точного попадания в голову, которое привело к мгновенной остановке сердца. Эксперты утверждают, что такое ранение не оставляло жертве ни малейшего шанса на выживание и могло быть нанесено только профессионалом.
По подозрению в совершении убийства задержан житель Корсики, г-н Ап'oстолис Истрия.
Наш специальный корреспондент сумел выяснить, что Апостолис Истрия родился в 1951 году в Алерии, где до сих пор проживает его семья. Отец – коренной корсиканец, мать – родом из Греции. Апостолис Истрия всю свою жизнь был яростным поборником национальной идеи, считая независимость Корсики своей высшей целью. Простой рыбак, он жил крайне уединенно, обучая детей родному языку. В последние годы Истрия был замечен активно действующим в рядах Националистической партии. Некоторое время назад он обвинялся в причастности к нападению на полицейский участок в городе Бастия, в результате которого один из полицейских был убит, а его служебный пистолет «беретта-1992F» похищен. И хотя орудие убийства префекта Лорана Руссо пока не найдено, баллистическая экспертиза установила, что выстрелы могли быть сделаны из пистолета этой же марки. К слову, во время допроса по факту участия в этом нападении подозреваемый позволил себе очень красноречивое высказывание: «На этом мы не остановимся».
Интересно отметить, что Апостолис Истрия полностью взял на себя ответственность за совершенное преступление, не дав никаких комментариев ни о его причинах, ни о соучастниках. По версии следствия, самым вероятным мотивом могла стать позиция префекта относительно грядущей административно-законодательной реформы. Как известно, на Корсике доминирует клановость, мэры и главы региональных советов десятилетиями не выпускают власть из рук, передавая ее по наследству. Эта ситуация явно не устраивала корсиканских националистов. Недавно у последних появился, наконец, шанс изменить положение вещей: правительство решило официально предоставить места в органах местной власти представителям националистического фронта.
Проект вызвал волну разногласий в кругах правящей элиты, которая раскололась на два противоборствующих лагеря. В частности, господин Руссо довольно резко высказывался по поводу такого решения, обвиняя национальный фронт в сотрудничестве с мафией. В своем последнем интервью Лоран Руссо подчеркнул: «Корсика должна жить по правилам Республики, а не плясать под дудку тех, кто взрывает бомбы и занимается отмыванием денег». Похоже, этим заявлением он и подписал себе смертный приговор.
«Разобраться в запутанном деле следствию еще только предстоит, – заявил начальник управления криминальной полиции. – Лишь подчеркну, что сейчас активно разыскиваются свидетели, которые могли бы пролить свет на это дерзкое политическое убийство».
Наспех сколоченная, изобилующая газетными штампами статья при других обстоятельствах вряд ли смогла бы удержать внимание Родиона, но она сопровождалась фотографиями с места происшествия и портретом подозреваемого. Из узкой газетной рамки на него смотрел человек, которого он видел всего один миг в своей жизни, но мог бы поспорить, что не ошибается. Апостолис Истрия был тем мужчиной, с которым тайно встречался Арно на своей винодельне в Алерии всего пару недель назад.
Осознание этого факта потрясло Родиона до глубины души и подтолкнуло к новым размышлениям. Все мелкие несостыковки и странности событий прошедшего месяца внезапно обрели скрытый смысл.
Он включил телевизор и, пробежавшись по разным каналам, наткнулся на интервью корреспондента Франс-2 с известным экспертом по вопросам национальной безопасности.
– Существующая версия преступления на первый взгляд кажется логичной. Но давайте зададим себе вопрос: если убийство совершено сепаратистами, то почему корсиканский националистический фронт еще не заявил о своей причастности? Или же Апостолис Истрия – бескомпромиссный фанатик-идеалист, действовавший в одиночку? Но тогда интересно было бы узнать, куда исчезло оружие с места преступления. Кто в тот вечер перекрыл бульвар Паоли, имитируя дорожные работы? Ведь совершить убийство на широкой, хорошо освещенной улице гораздо сложнее, чем в темном переулке. И самое главное: вы знаете много рыбаков, которые в состоянии произвести смертоносный выстрел в основание черепа объекта в глубоких сумерках?
– То есть вы хотите сказать…
– Я хочу сказать, что здесь еще слишком много неясного, чтобы делать окончательные выводы. Поражение движущейся цели двумя быстрыми, сбивающими с ног выстрелами в корпус плюс один точный в голову именуется «мозамбикской тройкой» и практикуется спецслужбами США, Германии и офицерами израильской армии, в общем, кем угодно, но только не дилетантами. Кроме того, результаты предварительной медицинской экспертизы дают основание думать, что выстрелы совершены человеком более высокого роста, чем обвиняемый, – об этом свидетельствует угол вхождения пуль в тело префекта.