Чтение онлайн

– Месье, не загораживайте проход, вы мешаете мне работать! – раздраженно бросил гарсон, будто не замечая, что перед ним стоит измученный человек в разодранном гидрокостюме.

– Давайте я налью вам воды, только пейте совсем мелкими глотками, не спеша. – Девушка пододвинула стул. – Меня, кстати, зовут Эва. А это Арно и Эмиль. – Она кивнула в сторону двух мужчин.

Родион жадно прильнул к стакану, сдерживая желание осушить его залпом. Пока ждали «Скорую», он рассказал вкратце всю свою историю.

Медики прибыли через полчаса, и Эва вызвалась сопроводить его в госпиталь. Диагноз был неутешителен, но, учитывая обстоятельства, не так уж и трагичен: «Частичное нарушение целостности ребра, пара гематом и сильное обезвоживание. Лечение вне стационара: полный покой в течение двух недель, обезболивающие инъекции, прием электролитов». Получив щедрую порцию анальгетиков и полежав немного под капельницей, Родион незаметно для себя уснул.

Наутро его ждал плотный больничный завтрак, медицинская выписка и краткое послание от Эвы:

Она действительно явилась к двенадцати.

Как и накануне, она была в шортах и простой белой майке, с наскоро расчесанными влажными волосами. В руках она держала термос с каким-то травяным отваром. Плеснув мутноватую жидкость в стакан, она уговорила Родиона ее выпить, а потом перешла к делу:

– В таком состоянии садиться в самолет – полное безумие! Тебе нужен уход. Оставайся у нас хотя бы на неделю. У родителей Арно небольшой дом в десяти километрах от Кальви. Год назад они построили рядом бунгало для гостей, там сейчас никто не живет!..

Родион колебался: что-то мешало ему принять это приглашение, но ребро болело, двигаться было тяжело. Кроме того, Эва говорила абсолютно искренне, и ему вдруг захотелось остаться. Сработал тот самый механизм неосознанного выбора, когда мозг все еще взвешивает доводы за и против, но в душе решение уже принято.

«Небольшой дом» оказался настоящим родовым гнездом, построенным лет тридцать назад и пребывавшим в прекрасном состоянии. Просторная вилла терракотового цвета с черепичной крышей и широкой верандой смотрела большими окнами в ухоженный сад. Вдоль забора имения бежала узкая, слегка заросшая тропинка, по которой в считаные минуты можно было спуститься к воде. Чуть на отшибе, среди деревьев стоял деревянный коттедж, напоминающий летнюю писательскую дачу. Две спальни, крохотная кухня и уютная терраса с выдвижным брезентовым навесом, складными креслами и гамаком. Там он и поселился.

Эва помогла ему распаковать вещи, которые они по пути забрали из гостиницы.

– Я тебя пока оставлю, располагайся. У нас с Арно дела в городе.

«У нас с Арно». Они, конечно, пара, и, судя по всему, уже не первый год вместе».

Стояла тишина, хозяйский дом выглядел необитаемым. Родион по натуре не был отшельником. Его всегда тянуло в гущу событий, но сейчас он был физически измотан и даже рад возможности побыть наедине с собой. К тому же действие медикаментов постепенно заканчивалось, и под вечер боль в ребре давала о себе знать с удвоенной силой.

В сумерках к дому подъехал «Ситроен». Хлопнула дверца, в гостиной большого дома зажегся свет. Еще минут через двадцать по гравиевой дорожке прошелестели колеса машины Эвы. Она зашла в бунгало, высыпала на стол ворох упаковок с лекарствами, ампулы и одноразовые шприцы. Глядя на то, как ловко она управлялась с «походной аптечкой», Родион подумал, что для нее это явно занятие привычное. В холодильнике нашелся пакет колотого льда, который послужил ему компрессом.

– Завтра утром позавтракаем все вместе на большой веранде? Франсис очень хочет с тобой познакомиться, он очень обрадовался, узнав, что ты русский.

– Я француз. С хитро сплетенными русскими корнями, – Родион хотел было усмехнуться, но это причинило ему такую боль, что он осекся и замолчал, пытаясь перевести дыхание.

– Франсис – папа Арно, это их семейный дом. Ну и мой теперь тоже, – улыбнулась она, опережая его вопросы.

«Некрасивая, – подумал Родион. – Но сколько жизни в лице, глаза прищуренные и эти морщинки возле губ… все настоящее».

Утром за ним никто не пришел.

Немного полежав, глядя в потолок, Родион встал и начал медленно одеваться. Кое-как умывшись, сунул в карман ампулу и шприц и двинулся в сторону дома.

Сад благоухал, где-то за кустистой изгородью отчетливо слышался шум моря. Эва сидела на бортике веранды и ела грушу. На ней была синяя мужская сорочка, волосы небрежно забраны в хвост. Рядом, на плетеном кресле, вальяжно развалился Арно с дымящейся чашкой в руках. Чернявый, экспрессивный, с подвижными птичьими глазами, он что-то рассказывал, активно жестикулируя.

Родион поднялся по ступенькам и поздоровался.

– А вот и наш Робинзон. – Арно продемонстрировал ровные белые зубы.

«Речным песком он, что ли, их чистит…» – с неожиданным раздражением подумал Родион.

– Приветствую, приветствую, – из кресла поднялся невысокий мужчина лет шестидесяти. У него было круглое гладкое лицо без малейшего намека на морщины. И абсолютно седые волосы. Жестом он пригласил Родиона присесть.

Разговор завязался легко и без лишних формальностей.

Франсис Ланзони был виноделом. Он вел семейный бизнес, который передавался из поколения в поколение уже на протяжении пятидесяти лет. Теперь подходил черед нового преемника, однако Арно выбрал другую дорогу. Отец говорил об этом с досадой, но ощущалось, что конфликт уже давний и во многом исчерпал себя. Арно работал режиссером в небольшом театре в Кальви. В летний сезон его труппа превращалась в странствующих трубадуров, дававших спектакли по всей Корсике. В последние годы Эва помогала ему с подбором актеров и организацией этих многодневных туров.

– Но я не теряю надежды, что лицедейство ему надоест и он займется, наконец, мужским делом, – не боясь обидеть сына, прокомментировал Франсис. – Арно всегда был необычным ребенком. Помнится, в детстве я не раз заставал его перед зеркалом, замотанного в плед, с тюрбаном из полотенца на голове – он изображал фараона…

– Бедуина.

– Вот-вот. Бедуина. Уже тогда нужно было насторожиться. Но твоя мать вечно тебя выгораживала… – Франсис покосился в сторону рамок с фотографиями, на одной из которых была изображена молодая женщина той счастливой породы, которой все прощают.

За беседой завтрак плавно перетек в обед. Родион, незаметно для себя, успел рассказать свою семейную историю в подробностях. В глазах компании он улавливал неподдельный интерес, и это подстегивало его доставать из чулана памяти самые любопытные эпизоды. Арно оказался благодарным слушателем: он очень бурно реагировал, смеялся, запрокидывая голову и хлопая время от времени ладонью по мускулистому бедру. Эва улыбалась и была немногословна. Она незаметно ушла в дом и вскоре вернулась с подносом, на котором лежали крупные помидоры, тонкие ломтики л'oнцу, несколько видов сыра. Посередине возвышалась бутылка вина.