Чтение онлайн

— Черт… — промычал он. — Как же больно…

Тип схватил Давида за галстук и приподнял сантиметров на двадцать. Обмотанный полоской ткани кулак остановился на уровне узла галстука, а запястье развернулось на сорок пять градусов, в результате чего кислород тут же перестал поступать в легкие жертвы.

Дабы пресечь дальнейшие попытки сопротивления, громила позволил Давиду позадыхаться примерно с минуту. Это небольшое баловство было совершенно напрасным, так как пострадавший не имел ни малейшего намерения выставлять какие-либо претензии на верховенство.

Давид уже начал терять сознание, когда незнакомец ослабил хватку, дав ему возможность сделать несколько жадных вдохов. Затем, потянув за галстук, помог Давиду подняться.

Складываясь вдвое от боли, Давид оттолкнул его руку и попытался выпрямиться. Даже полумертвый, он сохранял еще остатки гордости.

— Давид Скотто? — поинтересовался громила.

— Самое время это узнать… И что бы вы сделали, если ответ был отрицательным?

Изобразив двумя пальцами свободной руки ствол пистолета, тип приставил их к виску Давида, и губы его сложились в безмолвное «бух!». Похоже, он относился к тому типу людей, которые умеют быть убедительными, несмотря на ограниченный словарный запас.

Не умничай. А главное — не провоцируй его.

Давид несколько раз повторил про себя это базовое правило. Это животное вполне может вытащить пушку и прихлопнуть его здесь же, сию же минуту, не колеблясь. Да и место для насильственной смерти весьма подходящее: в уборной больше мрамора, чем на всем кладбище Пер-Лашез. Один лишь взмах губкой — и следов крови как не бывало. Дизайнер интерьера потрудился на славу.

— Что вам от меня нужно? — спросил Давид, прерывисто дыша.

— Где миниатюра? Куда ты ее засунул?

Озадаченный, Давид на какое-то время потерял дар речи. Как ни пытался он заставить мозг работать на всю катушку, результат все равно получался равным нулю.

— Полагаю, — промолвил он наконец, — если я скажу, что не знаю, о чем идет речь, вы продолжите меня избивать.

Тип улыбнулся, обнажив выдающиеся челюсти, которым позавидовал бы любой неандерталец.

— А сам как думаешь?

— Ладно, подойдем к проблеме более конструктивно… Вы не могли бы выразиться конкретнее?

— Листок из книги, на нем — миниатюра.

— Повторяю: у меня нет никакой миниатюры.

— Значит, она была у твоего профессора.

— У моего профессора? Вы имеете в виду Альбера Када?

Неандерталец кивнул.

Потупив взор, Давид принялся внимательно изучать мыски своих туфель.

— Что такое? — спросил громила.

— Боюсь, это вам не понравится… — пролепетал Давид, не осмеливаясь поднять глаза.

— Выкладывай, придурок.

— Када никогда не показывал мне никакой миниатюры. А теперь он мертв.

Неандерталец вздохнул и поднял кулак.

— Подождите! — воскликнул Давид. — Скажите мне в точности, что вам нужно, и я это сделаю.

— Нам нужен этот листок, поэтому в твоих интересах найти его. И найти быстро. Это не сложно: находишь и приносишь.

— У вас есть какая-нибудь его фотография или репродукция?

Нет, покачал головой неандерталец.

Давида вдруг охватило глубокое отчаяние. Чем ближе к своему финалу подходил день, тем ниже падал он, Давид Скотто, и падению этому, казалось, не было конца.

— Как, по-вашему, я должен искать чертову миниатюру, если даже не знаю, как она выглядит? Хотя бы опишите ее.

— Страница, вырванная из какой-то старой книжки. На ней что-то вроде рисунка.

— Спасибо за уточнение, но что такое «иллюстрация», я знал и до встречи с вами.

Давид прикусил губу.

Не умничай. А главное — не провоцируй его.

К его величайшему удивлению, никакого дополнительного тычка эта ремарка ему не стоила.

— Что-нибудь еще добавить можете? — продолжал Давид, не давая собеседнику возможности прийти в себя и отказаться от столь неожиданного великодушия. — Например, где она находится?

Неандерталец вновь покачал головой из стороны в сторону, словно имел дело с умственно отсталым.

— Думаешь, мы были бы здесь, если знали это? Крутись, как хочешь, но у тебя лишь неделя на то, чтобы найти ее и принести нам.

Давид едва не спросил, что будет, если он ничего не найдет, но вовремя остановился — оригинальностью ответ явно бы не отличался.

Неандерталец черкнул на клочке бумаге номер телефона и сунул листок Давиду в руку.

— Сможешь связаться с нами по этому номеру в любое время суток. И уж лучше бы тебе позвонить, иначе…

Он сопроводил свои слова легким тычком, позволив Давиду самому домыслить угрозу.

Отлетев назад, Давид больно ударился головой о край раковины, чем разбудил инопланетянина, приютившегося в глубине черепной коробки. На карачках он отполз в сторону, и его вырвало на брючину.

Громилы брезгливо поморщились и, похохатывая, направились к выходу.

Давид не сводил с них глаз до тех пор, пока они не скрылись за дверью, стараясь получше их запомнить на тот случай, если когда-нибудь — упаси господь — судьба снова сведет их вместе.

Он с трудом поднялся на ноги, пообещав себе, как только пройдет боль, вновь заняться брюшным прессом — в последнее время ему было как-то не до физических упражнений. Да и несколько уроков самозащиты лишними не будут.

Подойдя к зеркалу, Давид получил подтверждение худших своих опасений. Выглядел он, мягко говоря, не лучшим образом — лицо в крови, одежда измята, — но оставаться в уборной до утра было нельзя; рано или поздно кто-нибудь из гостей непременно изъявит желание вывести из организма избыток спиртного или птифуров.

Давид попытался привести в порядок хотя бы прическу. Окровавленным лицом и темными пятнами на костюме он даже не стал заниматься — бесполезно.

Поднять руку оказалось непосильной задачей — так было больно, поэтому надевать пиджак он не стал и сунул листок с номером телефона в карман брюк.

Пошатываясь, Давид добрел до двери, рассчитывая выйти как можно незаметнее. Если повезет, то, придерживаясь стен и не поднимая головы, ему, возможно, удастся не превратить свое возвращение в высший свет в подобие комедии.