Чтение онлайн

Исполняя обязанности начальника походного штаба главнокомандующего, он не только обеспечил падение этого крупнейшего бастиона Оттоманской империи на Кавказе, но и выработал условия капитуляции крепости и всей Анатолийской армии противника.

В 1856 г. Кауфмана назначили исправляющим должность начальника штаба Его Императорского Высочества, генерал-инспектора по инженерной части, а затем ему был присвоен первый генеральский чин (генерал-майор). В мае того же года Кауфман стал членом совета Императорской военной академии и конференции Николаевской инженерной академии. Поражение России в Крымской войне создало неотложную проблему защиты юга империи, и Кауфман – один из лучших военных своего времени – блестяще справился с этой задачей, разработав систему укреплений Керченского пролива и реки Южный Буг. Следующее назначение – должность члена комитета по преобразованию заведений военных кантонистов в училища военного ведомства. Это было несколько неожиданным для военного инженера, но здесь, несомненно, определяющую роль сыграла дружба Кауфмана с выдающимся государственным деятелем России 60-70-х годов прошлого века, военным министром, "отцом" военной реформы и активным сторонником всех преобразований в царствование Александра II, Дмитрием Алексеевичем Милютиным (1816-1912)61.

К.П. Кауфман живо интересовался всеми инженерными новинками своего времени. К примеру, ему принадлежит идея оснащения русского флота подводными лодками (он даже с риском для жизни спускался под воду в первом таком сделанном в России корабле), а также использования в военных целях воздухоплавательных аппаратов62.

В апреле 1865 г. Кауфман, к этому времени уже генерал-адъютант, сменил на посту генерал-губернатора Северо-Западного края печально известного М.Н. Муравьева, получившего за свои действия по подавлению польского восстания 1861 г. мрачное прозвище "Вешатель". Под верховную власть фактического наместника императора в этом регионе попали Виленская, Ковенская, Гродненская, Витебская и Могилевская губернии; ему же подчинялись и войска Виленского военного округа. На этом посту, который он занимал до октября 1866 г., Кауфман впервые получил возможность отработать методы управления нерусскими территориями Российской империи. В данном случае речь шла о местностях с многонациональным населением. На долю Кауфмана, уже знакомого с этими местами по службе в 40-х годах, выпало проведение в крае крестьянской реформы, и генерал-губернатор старался, где только можно, увеличить земельные наделы и расширить права крестьян63.

Эти аграрные преобразования шли за счет местных польских помещиков, экономическую базу которых стремились подорвать русские власти после восстания.

Во всяком случае, предшественник Кауфмана М.Н. Муравьев с похвалой отозвался о деятельности своего преемника: "Скоро надежды поляков рушились. Вновь назначенный начальник края, хотя с немецкой фамилией, но истинно православный и русский, решившись принять на себя тяжкую обузу управления северо-западным краем, дал себе твердый обет не отступать от введенной мною системы действий и во что бы то ни стало водворить в крае русскую народность и православие. Польская и немецкая партия, как в Петербурге, так и на местах, были изумлены, увидев, что действия нового начальника не оправдывают ожиданий, коими они себя льстили"64.

Кауфман, однако, не угодил Петербургу и потому, отозванный из Вильны, находился два года как бы не у дел65. Очевидно, причиной отставки была чрезмерная ретивость, с которой Кауфман проводил русификацию края. После снятия Кауфмана с поста генерал-губернатора в Петербург посыпались жалобы на насильственный характер насаждения православия при его правлении.

Можно ли, впрочем, отстранение Кауфмана назвать "опалой"? Скорее это был тактический ход, уступка. Ведь уже в июле 1867 г. император Александр II лично назначил К.П. Кауфмана начальником Туркестанского края с нераздельной гражданской и военной властью и чрезвычайными полномочиями на право объявления войны и заключения мира от имени императора, на условиях, им самим признаваемых достойными.

Средняя Азия в ту пору представляла собой конгломерат эмиратов и ханств, и Россия, памятуя трагический исход прошлых экспедиций (гибель отряда А. Бековича-Черкасского, почти полностью вырезанного хивинцами в 1717 г., две экспедиции генерала В.А.

Перовского в 1839-1840 гг., повлекшие за собой массовую гибель казаков и солдат), на этот раз приступила к делу с особой тщательностью: в 1858 г. в Афганистан направилась для разведки "научная" экспедиция Н.В. Ханыкова, а в Хиву и Бухару "дипломатическая" миссия Н.П. Игнатьева. Лишь после анализа результатов этих экспедиций русские войска двинулись на восток. В 1864-1865 гг. были взяты Чимкент и Ташкент, после чего армию возглавил К.П. Кауфман. В 1868 г. русская армия под его командованием разгромила бухарские войска на Сарыбулакских высотах, Самарканд был присоединен к России, а на завоеванных территориях образована Самаркандская область, включавшая в себя плодороднейшую Зеравшанскую долину. В 1873 г. Кауфман провел труднейший поход через пустыню против хивинского хана, завершившийся взятием Хивы. Первым актом победителя в покоренном ханстве была отмена рабства и освобождение всех невольников. Помимо прочего, Россия получила от хивинского хана контрибуцию в размере 2 млн. рублей. В следующем предприятии Кауфман разгромил кокандского хана и в феврале 1876 г. создал на захваченной территории Ферганскую область как часть Туркестанского генерал-губернаторства. Все эти завоевания были высоко оценены императором: Кауфман получил звание инженер-генерала, ордена св. Георгия и Белого Орла, а также шпагу с бриллиантами и надписью "За поражение кокандцев". Самое же главное: он получил титул "Туркестанский", который перешел и его потомкам.

Во вверенном ему крае Кауфман провел многочисленные и разнообразные реформы, приведшие в итоге к распаду укоренившихся феодальных структур и к подъему благосостояния населения.

Когда 7 ноября 1867 г. Кауфман въехал в Ташкент, перед ним предстал громадный пустырь без единого деревца, который городом можно было назвать лишь при наличии пылкого воображения. Введение суровых санитарных мер, энергичное строительство, прокладка шоссейных дорог, проведение арыков и посадка деревьев, положивших начало знаменитым ташкентским бульварам, – все это было сделано Кауфманом.

Немало было сделано и в области образования и культуры. Кауфман открыл в крае около 60 светских школ, а в Ташкенте и в Верном (ныне Алма-Ата) – мужские и женские гимназии, организовал в Ташкенте публичную библиотеку66. Особое внимание он уделял географическому изучению края: организованные им научные экспедиции сделали Туркестанский край самой исследованной (даже более, чем Европейская часть) областью Российской империи. Кауфман оказал широкую поддержку Чокану Валиханову и первым предложил поставить памятник казахскому путешественнику. На могиле Чокана в Кашгарии в 1881 г. был сооружен монумент67.

Спустя 15 лет К.П. Кауфман оставил после себя вполне благоустроенный край – конечно, по колониальным меркам того времени. За заслуги на этом поприще Кауфман был избран почетным членом Императорского географического общества, а крупнейшей вершине Памира, по предложению вице-президента общества, известного путешественника П.П. Семенова-Тянь-Шаньского, было присвоено имя Кауфмана (впоследствии – пик Сталина, затем – пик Победы).

Константин Петрович Кауфман умер 4 мая 1882 г. Утверждают, что дни его сократило запрещение предпринять поход в Индию. "Очень жаль, что меня не пустили в Афганистан, – писал Кауфман. – Я ручаюсь головой, что непременно уничтожил бы англичан"68. Интересно в этом смысле высказывание М.Т. Лорис-Меликова: "На Востоке обаяние России непостижимо высоко. Я сам восточный человек и знаю, что понятие о силе, великодушии, щедрости соединяются с представлением о России, несмотря на наши временные неудачи. И в Индии тоже магараджа Пешавара и других ближайших к нам владений могут примкнуть к нам, если мы проникнем в Индию с враждебными целями. У них такое понятие, что солдат с николаевскими фалдочками принесет им всякие блага. Подложить англичанам жесточайшую свинью мы всегда в состоянии, – но зачем? – мы только разрушим, а своего внести не можем и не умеем"69.

До революции этот вопрос "закрыл" генерал М.В. Грулев (кстати, крещеный еврей) в серьезной работе "Соперничество России и Англии в Средней Азии" (СПб., 1909), где камня на камне не оставил от этой химеры, имеющей длинную историю со времен Петра I и Павла. При этом нельзя сказать, что генерал Кауфман жил вне времени: в 1876 г. он подал военному министру докладную, где доказывал общность интересов России и Англии в борьбе с варварским мусульманским миром70.

Кауфман похоронен в ташкентском Спасо-Преображенском соборе. Надгробие генерал-губернатора было сделано по проекту известного скульптора М.О. Микешина. Ему же принадлежит проект памятника Кауфману, установленному спустя 30 лет в Ташкенте71.

Естественно, после революции памятник был снесен.

Советские историки обычно неоднозначно оценивают деятельность Кауфмана.

Действительно, Кауфману удалось без особого кровопролития и жестокости "умиротворить" край и поднять благосостояние всех слоев населения. Еще до революции образ незаурядного генерала привлекал литераторов. Так, в 1886 г. вышел роман Н.Д.

Ильина "В новом краю", где Кауфман рисуется в положительном свете. Обращает внимание его разносторонняя образованность, таланты организатора, а также абсолютная честность, справедливость и доступность для "низшего сословия". Он был озабочен поднятием благосостояния края, его волновала страшная нищета киргизов и казахов. Более того, в 20-е годы, когда говорить что-либо положительное о деятельности царской администрации было невозможно, появилась весьма теплая статья о культурной деятельности Константина Петровича и о создании первой публичной библиотеки в Средней Азии. В ней приводится собственноручная запись Кауфмана на полях одного доклада: "Начало публичной библиотеки положено в 1867 г. купленными мною в Петербурге книгами по азиатской литературе, т. е. книгами на разных европейских языках об Азии. Тогда же было обращение мое в разные библиотеки в Петербурге и в Москве; в 1868 г. уже поступили книги от некоторых учреждений. С тех пор можно считать Ташкентскую библиотеку учрежденною"72.

Обладая неограниченной властью, генерал-губернатор умело пользовался ею, но не хотел ни с кем делить свою власть, а кроме того, не желал держать у себя под боком соглядатаев, и потому запретил во вверенном ему крае деятельность как православных миссионеров, так и жандармов73. Вместе с тем Кауфман прошел суровую школу кавказской войны и твердо усвоил себе правила поведения европейцев в отношении азиатских народов. Этим правилам он неотступно следовал даже в самых сложных ситуациях. Тому сохранился яркий пример.