Чтение онлайн

Выбрав подходящий нужный тоннель, а до переходной станции отсюда можно добраться минимум тремя разными путями, осторожно двигаемся вперед. На этот раз в голове колонны идем мы с Приправычем. Хорошенько вывернув всем карманы, со всего отрядаудалось-таки набрать подходящих патронов на целую ленту к «печенегу». Вообще боеприпасов пришлось всем незаметно подкинуть по чуть-чуть, а то, понимаешь, воевать совсем нечем стало. Ну а я рядом с пулеметчиком шагаю за проводника, по сторонам щелкаю, знакомые ориентиры ищу, вероятные опасности бдительно выслеживаю. Идем молча, все такие сосредоточенные и задумчивые. Спутники мои мысленно уже, наверное, подробные рапорты о сверхурочной работе составляют, да объяснительные поправдоподобнее выдумывают. Интересно, многие ли решатся доложить начальству, родным и близким, где на самом деле пропадали и кого там встретили? Впрочем, какая теперь разница, про аномальные пространственные прорывы, все кому следует, уже давно в курсе. А нам и своих забот хватает. Вон, оказывается, у меня некая любимая девушка есть, с проблемами, а я, вот незадача, не помню ни черта, даже имени ее не ведаю. Только отчего-то, глядя на бодрую Ким, возникают дюже смутные образы-бесподобия. Как бы ни оказалось, что в подружки я себе опрометчиво какую-нибудь эпатажную японку навыбирал, – с меня, блин, станется, всегда от шокирующей и загадочной Азии «тащился». Где ее теперь искать, тоже вопрос не для слабонервных. Ничего, будем вспоминать потихоньку. С текущими задачками вот только разберемся, а потом и вспомним все с чувством, толком, расстановкой, как полагается.

– Приправыч, стой! – опасность удалось засечь весьма вовремя. – Видишь, марево прозрачное впереди еле колышется? Это взрослый мегаслизень! Мерзкая тварь. Ее с гарантией только огнеметом выжечь можно.

– Блин, вот чего нет, того нет! Не захватили ни одного, – разочарованно сообщает Иваныч. – А слизня этого точно никак больше завалить нельзя?

– Да просто обойдем его, – ну, военные, все б им завалить кого, – Эта дрянь совершенно неповоротлива и крайне медлительна. Вот от молодняка побегать бы пришлось знатно, а этот вслед уже не кинется, неповоротливый слишком. Да и место для маневра есть, возвращаемся до первого поворота налево.

Сдав самую малость назад, свернув в боковой коридор и протопав по нему с полтысячи метров, выбираемся на просторный дублер покинутого ранее тоннеля. И тут же, прямо на перекрестке, влипаем по самые ухи в крутую переделку. Дело в том, что вышли мы в новый тоннель аккурат к самому началу разборки между двух, ну очень крупных, местных шаек самых опасных тварей Полигона. Озверелые, пратушканчики собрались на очередную сезонную дележку охотничьих угодий, но на короткое время, позабыв про всякие межклановые распри, дружной многотысячной стаей, не раздумывая, с душераздирающим визгом бросаются на нас, горемычных. Натуральная лавина, блин. Ее только направленным взрывом можно остановить, или тотальной дезинтеграцией. Однажды я видел подобную генеральную сходку, и последующее, весьма кровопролитное месиво, устроенное сопоставимыми по масштабам враждующими группировками. Даже до конца не досмотрел – наижутчайшее зрелище. Только между собой пратушканчики бьются настолько люто и беспощадно, что сами раненых добивают, а пленных так вообще не берут. И тут за нами такая охота началась!

– Блин! Нифига себе, вот это улов! – радостно сообщает незамутненный Приправыч, высадив за раз, почти в упор, всю ленту целиком, и бросив бесполезный теперь пулемет в беснующуюся толпу мелких кровожадных тварей, замешкавшуюся лишь на несколько жалких секунд.

– Ага, убежать бы еще от него-о-о-о, – отвечаю я, умело отстреливая на ходу последние патроны, и тоже поспешно избавляюсь от оружия. – Атас, братцы, валим! Быстрее!

Дружной толпой ломимся со всех ног, не разбирая дороги, знаков и светофоров. Ладно хоть в нужную сторону. Пратушканчики – ну очень подвижные и скоростные твари, ничуть не хуже микротирексов, плюс значительно превосходят последних численностью. В самые критические мгновения приходится дважды выставлять заградительные силовые экраны. Хоть на пару минут, но преследователей это задержало, впрочем, они тут же находят иные объездные маршруты, но таки отстают от нас на несколько спасительных минут. При нормальных обстоятельствах хромали бы мы до финиша часика этак три-четыре, если не дольше. Но в условиях возникшего острого цейтнота домчались мы до переходной станции за каких-то полчаса. Буквально на едином могучем всплеске адреналина и незначительной стимуляции боевых экстремальных центров моих спутников. Каюсь, моя шалость частично, но без подобных превентивных мер точно пропали бы! Вымотались, конечно, все до единого, но зато в оперативный зал межпространственных переходов успели заскочить в самую последнюю секунду. Хладнокровно сшибя на полном скаку метким «подкалиберным осколочным фофаном» с десяток самых прытких из настырных пратушканчиков, поспешно задраиваю могучие створки входного шлюза наглухо. Даже внешнее управление модуля КПП блокирую, на всякий случай, а ну как иные твари коллективным разумом разжились? Помещение станции само по себе вполне автономно и герметично, вентиляция организована по принудительному приточно-клапанному принципу с многоступенчатой фильтрацией. Здесь уже нас никому не достать. По сути, это самое безопасное и неприступное место на всем Полигоне. Вот только добраться сюда не всякий сможет! Нам повезло, а кое-кому – так, вообще, по второму разу.

– Отдыхайте пока, я займусь настройкой аппаратуры, – оставляю спутников в основном зале разглядывать диковинный, переходный портал.

Решительно поднимаюсь в изолированную комнату центра управления переходами (ЦУП), больше похожую на просторную ходовую рубку «навороченного» космического корабля. Несколько минут изучаю особенности текущей прошивки программного обеспечения. Не выявив сколько-нибудь значимых отклонений от базовой матрицы, запускаю режим обновления и перенастройки всего вычислительного комплекса станции. Сам же занимаюсь более точной настройкой и калибровкой главного устройства наведения. Составляю «полетную» программу одновременного, синхронного перехода по заданным координатам. С учетом того, что земная переходная станция полностью разрушена, а главный рабочий портал под названием «артефакт Око Бури» – так его окрестили криворукие японские ученые – безвозвратно утрачен, придется крепко повозиться с настройками для успешного возвращения моих спутников домой. Да и мне давно уже пора побыстрее закончить с взятыми на себя обязательствами. На случай непредвиденных последствий и сбоев, переход осуществлять будем все вместе и по разным координатам, сразу в два иных мира.

– Чем занимаешься? – в ЦУП заглядывает любопытная Ким.

– С настройками портала играюсь, – осторожно приоткрыв один глаз, отвечаю я. – Как там остальные?

– Да нормально, праздничный обед готовят, – беззаботно пожимает плечами девушка, – А ты чего сидишь с закрытыми глазами? Неужели. так удобнее?

– Угу, гораздо удобнее, здесь же ментально-виртуальный интерфейс, – устало оправдываюсь я. – Правда он не на человеческий разум заточен, да и физиология у нас с предтечами различается кардинально, вот и жмурюсь сразу на оба глаза, а иначе мозг закипает. Наша наука с медициной, конечно, далеко шагнули, но вот экстренное переливание мозга в полевых условиях не освоили пока…

– Может, помощь какая требуется? – Ким с интересом разглядывает полукруг из девяти странных ярко-оранжевых кресел, оптимизированных под эргономику крупных хвостатых ящеров, и скромную антрацитово-черную сферу главного пульта, парящую в центре комнаты. – Я в электронике немного разбираюсь.

– Не, спасибо, я уже практически закончил, – вот только женско-китайской логики нам и не хватало, для полноты ощущений, – еще пару – тройку минут, и можно валить по домам.

– Ну давай, я пойду остальных предупрежу, – как-то разочарованно тянет девушка.

– Угу, пусть собираются.

Быстро покончив со всеми необходимыми манипуляциями, приготовлениями, наскоро уничтожив незначительные остатки провизии и уговорившись, кому, куда нужно в первую очередь, дружно забираемся на «подиум» портала. Предстартовые, алые огоньки быстрой замкнутой змейкой бегут по кромке круга. Далее следуют недолгие, но бурные прощания, заверения в крепкой дружбе и выборочный обмен личными контактами. Концентрация энергии ощутимо, импульсными скачками, нарастает. Запускаю обратный отсчет. В последний момент, решившись, застенчивая Ким сует мне в ладонь какую-то секретную бумажку. Не иначе, как с контактным личным номером телефона. Что-то еще пытается сказать на ушко, но неумолимый головной компьютер ЦУПа равнодушно выдает отсечку времени «0».

Давно уже ставший привычным калейдоскоп видений и ощущений на сей раз сопровождает переход особенно ярко, и буквально валит с ног. Проворно вскочив и стряхнув тягучее оцепенение отката, мастерски задавив и отфильтровав завихрения инверсионного подпространственного следа, провожу контрольные замеры по результатам перехода. Болгары вполне благополучно прибыли в Равду, точно по расписанию. Ким и компания тоже финишировали весьма удачно, всего в какой-то сотне метров от изначальной точки убывания, недалеко от границы с Ливаном, им теперь на базу в районе Хайфы возвращаться. Даже относительно невезучий Сахид Мато успешно вернулся в свою скромную мастерскую краснодеревщика в пригороде Найроби. А вот нашим погранцам не настолько повезло с точкой выхода на родину. Хотел я их, по настоятельной просьбе Иваныча и Шухи, высадить в Москве, неподалеку от главного входа в ЦПКиО имени Горького. Несмотря на глубокую зиму и неработающие аттракционы, они обещали что-нибудь придумать для закручинившегося Падлы. Вот только по невыясненным пока причинам занесла их нелегкая прямиком в московский Кремль, на территорию Тайницкого сада, то-то они удивились, наверное. Главное, чтобы теперь их ФСОшники не сильно поругали. Эх, знать бы еще, отчего такая огорчительная оказия приключилась… Вроде ПО переходной станции нормально обновил. Видимо, какие-то непредвиденные помехи коварно наложились, на досуге нужно разобраться с таким вопиющим недолетом.

Итак, добро пожаловать! На повестке дня – мир Аметистового Вдохновения. Точка финиша – местная переходная станция, расположенная в очередных секретных подземельях массивного отрога Пепельного Кряжа, Южное полушарие, второй по величине материк Эдна. В настоящее время станция глубоко законсервирована, и функционирует только в ограниченном теневом режиме. Хорошо хоть на прием корректно отработала. Ну, да ладно, приступаем. На регламентные процедуры расконсервации и первичный анализ состояния станции уходит полных два часа времени. Еще столько же приходится потратить на тщательное восстановление отдельных, физически поврежденных, главных систем управления. Такое впечатление, что кто-то, перед уходом, хорошенько пошуровал ломом в потрохах навигационных и расчетных модулей. Циничная безжалостность расправы над ни в чем неповинным «железом» просто поражает воображение. Но и эту неожиданную напасть удается достаточно быстро забороть. Закончив гонять серийные тесты, немедленно приступаю к полной переустановке программного обеспечения всего комплекса. Так надежнее будет. Короче, больше суток провозился с этой аметистовой станцией, света белого не видя. Закончив все ремонтно-пуско-наладочные работы в сверхсжатые сроки, и запустив в очередной раз по кругу режим полного сводного тестирования, решаю наведаться в ближайший городишко: нормально напитаться и отдохнуть, а заодно полюбоваться местными красотами, благо в прилегающих окрестностях есть, на что обратить внимание невзыскательному туристу.

Без особых приключений поднимаюсь на поверхность. Тщательно соблюдая конспирацию, осторожно покидаю безжизненные пределы станции. Выхожу на бодряще холодный свежий воздух смотровой площадки, расположенной на высоте в полторы тысячи метров над уровнем океана. Вот это номер! На горизонте, южнее главного хребта Пепельного Кряжа, поднимаются многочисленные, густые столбы жирного, черного дыма. Глубокого, насыщенно-аметистового оттенка небеса плотно затянуты сапфировыми, грозовыми тучами; светила местного не видно совсем; кругом царят зловещие сумерки, ага, красивого аметистового же цвета. Вот-вот разразится беспощадная, не рассуждающая буря. А по недалекому Осевому Тракту, ведущему через перевал в коренные земли Империи, уныло плетутся к горам многочисленные обозы беженцев и потрепанные остатки пехотных войск. Вдоль тракта отчаянно носятся верховые гонцы, явно подгоняющие отступающих. Общая, серо-фиолетовая палитра на редкость унылого пейзажа, и древние, замшелые развалины языческого храма по соседству лишь усиливают отвратительное впечатление. Неизбывная тоска и глухое уныние настолько явственно повисли в окружающей наэлектризованной атмосфере, что сие тяжкое чувство просто, осязаемо, пригибает к сухой, пыльной земле. Даже такому подготовленному, многое повидавшему путешественнику, как я, становится очень сильноне по себе. Гнетущая безысходность и глубокая, застарелая депрессия настолько густо пропитали все вокруг, что просто диву даешься, как это они еще живы до сих пор, бедолаги горемычные.