Чтение онлайн

И если он продолжит так на меня смотреть, я стану дикой и потребую, чтобы он посадил меня к себе на заднее сиденье, чтобы мы могли сделать именно это.

Я скрещиваю ноги, и он стонет.

Подмигнув, я кокетливо говорю: «Я знаю».

Забрав нашу еду, Лиам отвозит нас на свое место.

Это абсолютно идеально. Воздух свеж, солнце опускается низко, а вода мерцает, как россыпь кристаллов. Парк относительно пуст, за исключением нескольких местных жителей, которые кормят уток, и пожилой пары, прогуливающейся на прогулке.

Мы с Лиамом подходим к деревянной скамейке, обращенной к воде и закату. Мы садимся и с аппетитом набрасываемся на еду.

Я чувствую ухмылку Лиама, когда расправляюсь с куриными наггетсами и картошкой фри с рекордной скоростью по Книге рекордов Гиннесса, а затем беру свой «Орео Макфлурри»

— Ты животное, — весело говорит он, поедая свое угощение с манерностью принца.

Я кладу в рот ложку мороженого и стону. — Мм, я могла бы есть это всю оставшуюся жизнь.

Лиам смотрит на мои губы с тем же голодом, который обычно присущ для людей, ждущих блюду из трех позиций в дорогом ресторане.

Я дьявольски улыбаюсь, облизывая ложку, чтобы ему было еще вкуснее. Просто небольшое шоу для разогрева — на самом деле тизер — на потом, если он будет хорошо себя вести. — Нравится то, что ты видишь?

— Ты даже не представляешь.

Мое сердце совершает небольшое сальто в своей клетке.

Мы продолжаем есть наше мороженое, наслаждаясь окружающим пейзажем. Я понимаю, почему Лиаму нравится приходить сюда. Здесь спокойно, уединенно и напоминает святилище.

— Спасибо, что согласилась поговорить, — наконец начинает Лиам. — Эти последние несколько дней…

— Отстой, — заканчиваю я за него. — Мне не нравилось расстояние между нами. Я ненавидела это. Быть не в состоянии отправлять тебе сообщения каждый день. Это заставило меня почувствовать беспокойство и…

— Как будто тебе не хватало какой-то части себя? — с надеждой спрашивает он.

Я киваю, уставившись себе под ноги.

Лиам ерзает на скамейке, придвигаясь чуть ближе. Он забирает наш мусор и складывает его в бумажный пакет из "Макдоналдса". Я чувствую, что ему нужно время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем заговорить.

В конце концов, он поворачивает свое лицо в мою сторону, и я поражаюсь тому, как мерцают его голубые глаза в предвечернем небе. — Когда я получил твое первое письмо в старших классах, ты изменила мою жизнь.

Мои губы приоткрываются на резком вдохе.

— Сколько я себя помню, мне нравилось прятаться за своими стенами, — он хрустит костяшками пальцев. — Мир не всегда был добр ко мне, поэтому защита себя была единственным известным мне способом жить. Если я был вне поля зрения, я ни к кому не привязывался, и никто не мог причинить мне вред. Но это не всегда так, не так ли?

Я качаю головой, нуждаясь в том, чтобы он уточнил. — Лиам…

— Надо мной издевались, когда я рос, — его челюсть сжимается. — К сожалению, мой рост сделал меня мишенью для многих злых шуток. Я был выше… крупнее… всех и тише по натуре, а это означало, что мне было трудно заводить друзей. В результате это сделало меня изгоем. Либо люди избегали меня, либо, если они заговаривали со мной, то обычно для того, чтобы подшутить над моей внешностью. Я не могу начать рассказывать тебе, как я выжил в старшей школе. Но если и есть какой-то способ подытожить мой опыт, то это слово «дерьмовый». То, как люди относились ко мне, только еще глубже загоняло меня в мое одиночество. У меня был один близкий друг, которого популярные ребята тоже окрестили неудачником, так что мы с ним держались вместе. В конце концов, он уехал, и я снова остался один.

Я задерживаю дыхание, когда Лиам снова смотрит в мою сторону. Одна часть меня довольна, что он открылся, но другой части больно слышать это.

Было очевидно, что у Лиама было довольно трудное прошлое.

Я просто не знала, что над ним издевались.

Желание защитить нахлынуло на меня подобно цунами. Потребность вернуться в прошлое и надрать задницы всем придуркам, которые причинили боль Лиаму, настолько сильна, что я едва могу это сформулировать.

— Ты в порядке? — спрашивает Лиам, уставившись на побелевшие костяшки моих пальцев.

— Нет, это не так, — я издала невеселый смешок. — Но мне нужно, чтобы ты продолжил свой рассказ, пока я не вышла из себя и не потребовала имена и адреса. Так чтобы я, конечно, смогла нанести телесные повреждения.

Лиам разжимает мои сжатые кулаки и сплетает наши пальцы вместе. Он подносит их ко рту для поцелуя. Я уже сбилась со счета, сколько раз он делал это сегодня. Однако это меня успокаивает. Может быть, это тоже его мотивирует. — Спокойнее, Бел. Сейчас я в порядке. Это было в прошлом, и, хотя этого уже нельзя изменить, сейчас я хочу двигаться только вперед.

Я не могу говорить, поэтому только киваю.

Лиам продолжает говорить, но не отпускает моих рук. Его большой палец ласкает мое запястье, как будто приказывает моему пульсу успокоиться. — Как я уже говорил, старшая школа была дерьмовым шоу. Я делал все, что было в моих силах, чтобы быть невидимым, чтобы люди оставили меня в покое. Потом наступило начало выпускного класса, и я встретил эту девушку. Однажды она действительно нашла меня в школьной библиотеке, я сидел в своем уголке и читал фантастический роман во время ланча, — Лиам сжимает мои руки. — Оказывается, она тоже хотела его прочитать. У нас установились дружеские отношения, и в конце концов она начала приходить в библиотеку каждый день, чтобы… пообщаться со мной. Ей нравилась моя компания, но она не хотела, чтобы люди знали, что мы друзья. Я думаю, это поставило бы мишень на ее спине, учитывая, что она была частью популярной команды. И, как я уже упоминал ранее, я им не был.

Я ненавижу то, к чему все это ведет. Мой желудок сжимается еще до того, как Лиам произносит следующую фразу.

Он делает глубокий вдох и закрывает глаза. — Она была мила со мной, и, естественно, она начала мне нравиться. Я никогда не осмеливался пригласить ее на свидание, потому что боялся отказа. К тому же, я не был уверен в том, что она чувствовала ко мне. Несмотря на ее дружелюбие, в большинстве случаев я просто чувствовал себя ее грязным секретом, — Лиам рассеянно поглаживает мои костяшки пальцев. — В то время я этого не знал, но у нее был парень из баскетбольной команды. Он был одним из популярных спортсменов. Однажды он нашел нас, и весь ад вырвался на свободу. Она сказала ему, что мы просто друзья, и единственная причина, по которой она тусовалась со мной, была из жалости, — Лиам издает самоуничижительный смешок. — Можно с уверенностью сказать, что он разозлился, а потом… он и его приятели избили меня после школы.

Мои глаза наполняются слезами, грозящими пролиться. — Нет.

Лиам вздыхает, кивая. — Да. Они сильно избили меня. Их было четверо против одного, и я не мог защититься. Через несколько минут я сдался и просто позволил этому случиться. Я оцепенел. Я просто хотел покончить с этим, чтобы я мог приползти домой и оказаться в своей уютной постели, чтобы отоспаться от этого кошмара. Я закричал только тогда, когда один из парней вытащил свой перочинный нож и прошелся им по моей щеке. Вот откуда это, — он подносит мою дрожащую руку к шраму на своей щеке. Он тонкий, белый и почти скрыт его бородой. — В конце концов, уборщик услышал шум и пришел мне на помощь, — Лиам медленно выдыхает. — К тому времени у меня распухла челюсть, был подбит глаз, болели ребра и кровоточила щека.