Чтение онлайн

Павлов, естественно, выбрал огромный люкс. Двухкомнатный – для себя и своего больного эго.

Без приглашения занимаю кресло и сцепляю пальцы в замок. Я знаю, что он уступит, но напряжение все равно берет надо мной верх. Спина деревянная. Упираюсь ногами в пол так сильно, что рискую провалиться на этаж ниже. Главное – не сорваться и не дать Павлову в морду. Меня бесит в нем все: походка, взгляд, дебильный смех.

Павлов выключает музыку щелчком пульта. Пространство оглушает тишина. Он садится на диван и закидывает ноги на стеклянный столик рядом с открытой бутылкой джина.

– Что бы ты сейчас не сказал, Владик, карьере дяди Бори конец. Коне-е-ц. Не надо было девочке бежать к тебе. Попросила бы меня хорошо, я бы не стал лезть к ее папочке.

Я молчу. В упор смотрю на него.

Павлов откидывается на спинку дивана и складывает руки за голову. Смотрит на меня с превосходством.

– А они чем-то похожи, да? Представляешь, если бы мы сейчас были с твоей сестрой вместе? Она бы мне в рот заглядывала и тапки в зубах приносила. Породнились бы с тобой со временем.

Если я сожму челюсти немного сильнее, то раскрошу себе зубы. Пора переходить к делу, пока он и Марго с грязью не успел смешать.

– Ты сейчас закрываешь свою поганую пасть и отдаешь мне оригинал с клиентской базой.

– С чего это? – Павлов вскидывает брови. – Давай лучше выпьем, помянем Гелю.

Продолжает упрямо наседать на больное, чтобы вывести меня из равновесия.

Когда вся школа несла под окна игрушки, цветы и свечи, Павлов даже не пытался сделать вид, что ему жаль. Он был занят своей драгоценной ногой. Даже Гелины одноклассники-дебилы испуганно затихли. Девочки выли. Учителя были в шоке: им грозил суд и разбирательства.

Я нарочито-небрежно бросаю в пространство вопрос:

– Как думаешь, если публика узнает о лечении молодой женщины в психушке, она будет так же лояльна к ней?

Павлов замирает со стаканом и поднимает на меня глаза. В них – чернота, беспроглядная темень. С таким взглядом люди идут на крайние меры.

Я не насмехаюсь, а бью его же оружием:

– Да-да, Артурек, я о твоей маме. Ты наливай себе, я подожду – киваю на бутылку. – Я обещаю тебе, что разнесу информацию о ней по всем желтым изданиям, по всем блогерам и сайтам, а они еще дополнят это чем-нибудь интересным. Ее имя не будет полоскать в публичном пространстве только ленивый. Представляешь, какой поднимется шум? Человек, который продает счастливую, зефирную жизнь – наглый обманщик. Да и твоему отцу это прибавит хлопот.

– Моя. Мать. Нормальная, – в его голосе проскальзывает боль и нотка презрения.

– Я не спорю.

– Это все только твои слова.

– Я приложу счета за лечение.

Он усмехается.

– Мой отец тебя с землей сровняет.

– Переживу.

– Она от депрессии лечилась.

– И алкогольной зависимости.

– А кто бы не забухал на ее месте? Отец бил ее, как скотину. Урод! – Павлов бьет кулаком о стол, разбивая костяшки пальцев в кровь. Бутылка подпрыгивает. По поверхности разбегаются трещины, и остается кровавый отпечаток.

– Люди не будут вникать в подробности, повесят ярлык и все. А ей бы не помешали сейчас покой и тишина, тебе не кажется?

– Тебе не кажется? – Передразнивает меня Артур, скорчив рожу, и швыряет бокал в стену.

Я тяжело выдыхаю. Вся обстановка давит на меня. Пространство будто заражено Павловым.

Он вскакивает и отходит к окну. Стоит какое-то время, перекатываясь с пятки на носок. Я молчу: мне некуда сегодня торопиться.

– Так любишь свою девочку, что готов связаться с моим отцом? – Спрашивает уже спокойнее, глядя на ночной город.

– Не твое дело, – расставляю ноги и упираюсь в колени локтями, – Не хрен было соваться к Марго.

Он поворачивается ко мне и усмехается.

– Ты отдаешь мне оригинал и больше никогда не отсвечиваешь на нашем пути, а я не лезу в жизнь твоей семьи.

– На нашем пути! Ты меня разочаровываешь, Владик. Так приторно, что я сейчас блевану.

Я молчу и продолжаю давить его взглядом.

– И где же гарантии? – Продолжает Павлов.

– Их нет. Тебе придется поверить мне на слово. Людей же судят по себе, поэтому тебе придется несладко.

Павлов уходит и через пару минут швыряет передо мной диск и флешку.

– Подавись, сука, – впивается в меня глазами. – Но, если информация о закрытой клинике просочится в сеть, я тебя придушу собственными руками. И это не метафора, Владик. – Артур снова скалится.

Я сгребаю все со стола и иду на выход. Мне не понять, любит Артур мать или больше презирает за слабость. Хищники не умеют сочувствовать тем, кто не так силен, как они.

– Валил бы ты подальше, Павлов.

Он показывает мне средний палец и снова отходит к панорамным окнам. Я выхожу из номера. На душе светло и пусто. Гелю не вернуть, и мне придется принять этот факт, но я могу еще успеть стать счастливым.

Марго

– Влад, веди себя прилично, – смеюсь и уворачиваюсь, но это не помогает: блузка уже расстёгнута наполовину. Влад покрывает поцелуями шею и грудь, жадно лапает меня за бедра.

– Ну, что, Влад? Ты уже сколько меня на сухом пайке держишь? – Заглядывает мне в глаза и снова возвращается к шее. Порочно лижет ямочку между ключицами. Я глажу его шею и затылок. Притягиваю его к себе, противореча своим словам.

Еще немного, и мы займемся сексом в лифте моего дома. К такому экстриму я пока не готова.

Влад прав – последние две недели я только и делала, что зубрила материал с утра до вечера. Сессия была очень сложной и нервной: многие валились и отправлялись на пересдачу. Влад отнесся с пониманием к моему желанию сдать все на отлично и не мешал мне готовиться. Занимался написанием своего диплома и даже успел на пять дней слетать к матери. Вернулся веселый, с подарками.

Только один раз за все время я ночевала у девчонок. Мы с Маринкой вместе разбирали материал и чуть не заработали себе язву от энергетиков и кофе.

Кстати, о девочках: Тася теперь учится жить по средствам. Говорит, что ни о чем не жалеет: чувствует себя свободной. Руководство сети магазинов отметило ее хорошую работу и предложило пройти ей платные курсы, чтобы со временем перейти в офис и взять на себя административную работу.

Тему с Бусаевым мы по негласной договоренности не обсуждаем. Марина говорит, что он приезжает гораздо чаще, чем это необходимо: сам забирает деньги, хотя Марина предлагала ему перевод. То ему якобы соседи позвонили, то сантехнику проверить нужно, то гардины заменить. Короче, слоняется рядом с Тасей.