Чтение онлайн

— Нет, — зло отчеканил парень. — О нём я точно ничего не хочу слышать.

И ведь он не шутил, я это совершенно точно поняла. Найк даже руки за спину спрятал, чтобы я не смогла коснуться его.

— Ты просто трус. Я думала, что ты ничего и никого не боишься. Имеешь свое собственное мнение. А ты… обманщик.

Мне хотелось взять его за плечи и как следует потрясти. Заставить его передумать. Он должен взять свои слова назад. Прямо сейчас. Громко рассмеяться и сказать, что это шутка. Глупая и несмешная.

Но Найк молчит. Улыбается только неестественно, совершенно чужой улыбкой. Словно, он давно решил, что я не нужна ему.

— Ну и катись к чёрту! — Зло выпалила ему в лицо и убежала прочь, только бы успеть скрыться с его глаз, пока я не разревелась от досады тут же.

Он не стал останавливать меня, догонять или что-то предпринимать. Я не видела, как он ушёл, и какое при этом у него было выражение лица. Стало ли ему легче, либо он был собой недоволен.

Мне хотелось понять, почему он изменил своё отношение ко мне. Хуже всего, когда ты не понимаешь причину. Моя гордость велела мне убраться прочь, а сердце жалобно стонало, что я должна была выяснить, почему он так поступил. Я предпочла уткнуться лицом в подушку и дать волю слезам.

Месяц до назначенного дня бракосочетания

Моя жизнь потихоньку вошла в привычное русло. Тоскливое, однообразное, но знакомое. Я ходила с подругами на фитнес, в бассейн, бегала по спа-салонам. Часто забегала к Маринке. Она совсем неповоротливой стала, неуклюжей и сонливой.

Она, как одержимая, скупала детскую одежду тоннами. Шкафчик в спальне малыша не закрывался от обилия распашонок-пеленок-ползунков. Меня всё подмывало спросить, как быстро растут маленькие дети, и успеет ли новоявленная миру модница примерять хотя бы половину, но увлеченный вид подруги меня останавливал. Если для неё это важно — пусть набивает шкаф и дальше.

— Отец уже и няню нанял, будет помогать мне с ребёнком, — наглаживая живот, делилась новостями Марина. — А как наш дом с Алёшей будет готов, мы переедем туда.

— Значит, мы больше не будем соседями? — С разочарованием обронила я.

— Глупая, — смеясь, ответила подруга, — мы и так не будем соседями. Ты же с Антиповым будешь в том же районе жить, где и его папаша. Я слышала, для вас там целый особняк отстроили. Мы будем жить куда скромнее.

И зачем только она напомнила? Я тут же перестала радоваться нашей встрече и загрустила.

— Чего нос повесила? — Звонко рассмеялась девушка. — Всё из-за своего фрика переживаешь? Да забудь ты это недоразумение. Ну, было и было. Тебе повезло, что между вами ничего серьезного не случилось. И ты ещё от него не залетела. Вот где сериал бы был! Представляешь, после свадьбы ты рожаешь ребёнка, а он весь в татуировках и пирсинге. Вот Павлик бы очумел!

Маринка несла ещё какую-то чушь, но я не слушала её. Потому что между нами действительно всё было, и это было прекрасно.

Закусив нижнюю губу, вспоминаю наш последний вечер перед той злополучной вечеринкой. Мы, воспользовавшись отсутствием Дэна на территории их съемной квартиры, решили принять вместе ванную. Мы едва поместились в ней вдвоем, но тогда это было неважно. Сжимая в руке пенящуюся мочалку, я провела нею по груди Эмиля. Он закрыл глаза, расслабился и обмяк. Он счастлив, улыбается, нежится в моих объятиях. Прижалась к нему всем телом и уткнулась носом в шею. Такой теплый и ставший мне родным. Коснулась пальцами затылка с непривычно короткими волосами. Он выбрил виски и теперь укладывает остатки волос назад, фиксируя их гелем.

— Твои волосы… Зачем ты так с ними?

— Я обещал себе, что никогда не стану таким, каким меня хотят видеть другие. Но я впервые возненавидел своё отражение после твоих слов обо мне.

Так он объяснил свой поступок тогда. Я готова была убеждать его ежедневно, что люблю его таким, какой он есть. И ему не нужно лепить себя кого-то другого. Я была готова перекроить ради него свою жизнь, а он даже не смог просто объясниться со мной.

Я искала Эмиля, хотела поговорить, чтоб поставить знак препинания в этой истории. Приехала к нему домой, наплевав на гордость, на всё. Но, как оказалось, Даня и Эмиль оставили съемное жилье и просто уехали. Что примечательно, добрые бабушки под подъездом, даже дату их отъезда помнили. Это был следующий же день после папиного юбилея.

Значит, он давно всё решил для себя. Какой же он искусный лжец.

— Я буду много работать, очень много, — шептал мне на ухо Эмиль, баюкая в своих объятиях. — Одна студия предложила заключить с ними контракт и записать пробное демо. Я готов сутками работать, до потери голоса и воспаления связок. Замка не обещаю, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты жила в комфорте.

Мой милый романтик. Я кивнула, обняла его и поцеловала в щеку.

— Я всегда буду принадлежать тебе, — обреченно и горько выдохнула. — Душой я с тобой.

Мягкие губы прижались к моим губам. Мне кажется, они имели немного соленый вкус. Возможно, виной служили мои слёзы. А, может, и его.

3 недели до дня бракосочетания

— Доченька, съешь что-нибудь, — мама поставила на прикроватную тумбочку поднос с едой.

Меня воротило от одного только запаха. Отрицательно покачала головой и нехотя подвинулась, когда мама решила присесть рядом. Она обняла меня, совсем как в детстве, положила мою голову себе на грудь и ласково начала перебирать локоны волос.

— Молодость эгоистична и не приемлет компромиссов, — философски заметила мама. — Она не думает о будущем, а живёт лишь здесь и сейчас. Вот тебе, моя девочка, кажется, что мир бесконечно жесток к тебе, но пройдут годы, и ты поймешь, что когда твоей жизнь управляют эмоции, это путь в никуда.

Что мне ещё оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и продолжить просто лежать? Одно и то же. Сколько можно?

— А ты любила кого-нибудь? — Впервые я решила задать ей этот вопрос. — Кроме отца, разумеется.

Я осторожно отстранилась и заглянула в глаза родительницы. Мама удивленно покосилась, туманно улыбнулась и кивнула.

— А какой он был, расскажи?

Она столько раз говорила мне о беспечности юности, о гипертрофированной эмоциональности, но я по выражению её лица вижу, что ей не комфортно сейчас говорить на эту тему.

— Зачем? Это прошлое…

— Просто хочу понять.

Я и раньше замечала печаль в маминых глазах, порой отрешенность, но не придавала этому большого значения. Тогда — нет, слишком была занята собой. Но теперь понимаю, что она, на самом деле, часто проводила время в одиночестве. Рисовала или занималась садом. Она ответственный, дисциплинированный и в чём-то даже педантичный человек. Мама всегда старалась хорошо выглядеть, держала свои эмоции под контролем, требовала этого и от меня. Она никогда не жаловалась, старалась всегда сдержанно улыбаться, но, если хорошо подумать, я редко видела её с блестящими от счастья глазами.

— Он был очень красивым, — неожиданно выдала мама и смущенно улыбнулась. — Но гордым и надменным. Он любил себя куда больше, чем окружающих его людей. Да, я влюбилась в него без оглядки, ведь сердцу не прикажешь. Однажды он сказал, что мои глаза — словно океан, и в них можно утонуть. А у самого, знаешь, какие глазищи были? Огромные, небесно-голубого оттенка. И я пропала, верила всему, что он говорил. Замуж за него собиралась, он жениться обещал. А когда твоя бабушка с дедушкой выбрали мне кандидата в мужья, то не сделал ничего, чтоб я осталась с ним.