Чтение онлайн

— С оружием? — с ревностью поинтересовался Лабуткин.

— А то! Наганы выдали, чтобы, значит, криминальный элемент ощутил всю серьёзность положения. Хотя какие там хулиганы, голимая пацанва, никто в армии не служил.

— По поводу чего облава была?

— Ловят тут… — Шаболдин охотно выдал другу служебные тайны. — Всё за убийства в лесах. В начале декабря ещё двоих крестьян хлопнули, мужа и жену. Кто-то убивает всё время семейных и исключительно выстрелом в голову. С первого раза наповал. Вот уголовный розыск и хватает всех подряд.

— И как тебе пришлось это дело? — спросил убийца семи человек, покачивая на коленях сына.

— Интересное занятие. Не тяготит, — Шаболдин привинтил провода, сходил с репродуктором на кухню, в доме заговорил диктор, мать обрадовалась, Маша заворчала насчёт казённого рупора, но беззлобно — где рупор, там играл и граммофон, а без музыки последнее время было скучновато.

Вернулся.

— Дело добровольное, а фактически как мент.

— Фактически… — с ностальгией обронил Лабуткин. — Помнишь, был токарь Давыдов, он всё говорил — «фактически».

— Был. Морячок с нашего Балтийского флота. Помню его.

— Потом отъехал куда-то на целину и сгинул там.

— А этого не помню. Помню, что пропал с завода, — пожал плечами Шаболдин. — Сгинул Максим, да чёрт с ним.

— Семён, — уточнил за токаря Лабуткин и подкинул Дениску: — Скажи: «Чёрт с ним».

— Не учи мал?го брани! — крикнула из кухни Маша.

— Вот, видишь, запрещают, — пожаловался сыну Лабуткин, а Дениска подпрыгнул и ясно сказал:

— Чёлт.

— Научил, — упрекнула Маша.

Лабуткин покачал сына на колене.

— Скажи: «Четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка чертили чёрными чернилами чертёж».

Но это было свыше денискиных сил. Зато он обрадовался новому слову и принялся громко повторять:

— Чёлт, чёлт, чёлт!

— Тьфу! — отпугивая нечистого, сказала мама.

— Повод чёлт, — сообщил Дениска.

— В натуре, — ухмыльнулся Шаболдин, приконтачив пару от репродуктора к радиоприёмнику.

Он вставил вилку в электрическую розетку, прислушался. ЭЧС-3 не оживал. Покрутил ручки, ничего.

— Лампы не работают, — сказал он, вынимая вилку.

— Новый же.

— Посмотрим, что у него внутри, — Шаболдин снова взялся за нож. — Ерунда. Сейчас наладим.

Он быстро открутил винты на задней стороне ящика и снял перфорированную стенку.

Там лежали две перетянутые шпагатиком пачки банкнот достоинством по три червонца. Шесть тысяч рублей.

Сливочное масло на рынке стоило 46 рублей за килограмм, белый хлеб — 4 рубля, яйца — 14 рублей за десяток.

— Достаток небольшой, но приятный, — одну пачку Лабуткин шлёпнул перед Шаболдиным, другую придвинул себе.

— В цвет, — деловым и серьёзным тоном сказал Шаболдин, убирая пачку во внутренний карман пиджака. — Теперь и жениться можно.

Поделили по-пацански — друг с другом поровну, непричастным ничего.

Шаболдин ещё долго шарился в потрохах, вывинчивая лампы и снова ввинчивая их, что-то нюхал, но ЭЧС-3 так и не заиграл. От него музыки теперь и не хотелось. Мысли у подельников были только о деньгах.

— Не завинчивай, — сказал Лабуткин. — Я в него наган буду класть. Должен этот ящик на что-то сгодиться.

Дениска засмеялся.

Мир разворачивался во всю более занимательную ширь.

На дорожку мать завернула в газетку Шаболдину пирожков.

38. Участковая участь

Убийство супругов Перовых легко тяжкой ношей на плечи Колодея. Теперь на каждом совещании с него спрашивали результат, а докладывать было нечего. С первых убийств прошло около полугода, злодей не собирался останавливаться и мотивы его оставались неясны. В ограбление теперь никто в Управлении не верил. Следователь искал связи между жертвами, но обнаруживал только смутные территориальные. Все они были убиты приблизительно в одной местности, но жили кто в городе, кто в деревне, и общих знакомых не имели.

Поступили интересные данные от криминалистов. По найденным на местах преступления крошечным обрывкам бумаги было установлено, что пыжи от самодельных патронов изготовлены из первой страницы газеты «Известия» от 1 апреля 1933 года. Это свидетельствовало о том, что патроны были снаряжены не раньше апреля 1933 года.

Вася стал знатоком слесарных артелей. Он обошёл их все, но зацепиться было не за что. Тогда Колодей приказал ему заняться артелями сопутствующего промысла — лакокрасочными и гальваническими, а также стекольными. Обходы частных предприятий не освобождали Панова от участия в работе бригады — выезда на места других убийств и оперативных действий по новым делам.

И хотя успехов по ним было значительно больше, поиски патронной мастерской висели на шее Панова железным ярмом.

Вася изменился. Он теперь всё время носил пистолет и удостоверение, но для общения с работягами одевался в ветхое пальтецо, которое давно просилось на ветошь и с каждым днём пребывания в интересно пахнущих мастерских новее не становилось.

— Что-то ты простоват сделался, Вася, — стали замечать сотрудники угро.

— Не выхожу из образа, — важно отвечал Панов. — Меня в таком виде мужики не боятся. Можно подойти и поговорить по-свойски.

— Сливаешься с толпой, — заметил опер Чирков. — Тебя дежурный перестал узнавать.

— Закончу с артелями, вернусь в нормальный вид.

Перед встречей с королевой Марго Вася всегда переодевался, но свидания становились всё реже, будто зима приморозила отношения и жизнь вообще.

— Вы только в этом и ходите? — однажды спросил Колодей.

— Так точно.

— Молодец, продолжай.

* * *

Участковый Гусев с председателем колхоза в присутствии двух понятых произвёл опись имущества покойных Алексея и Алевтины Перовых. Было обнаружено много носильных вещей превосходного качества и буржуазного фасона, вещей не новых, малоношеных и заграничного производства.

Для крестьян из числа красной бедноты такой достаток показался Гусеву подозрительным.

Председатель сообщил, что какой-то одеждой Алевтина приторговывала среди односельчан, а понятые подтвердили и указали на словах некоторых покупателей из числа соседей.

На следующий день Гусев произвёл обход дворов. Опрашиваемые, кто добровольно, а кто под давлением агентурных данных, показали участковому купленное.

Гусев закрывал глаза на принадлежность вещей, чьё криминальное происхождение не доказано. Он интересовался, заходили ли к Перовым незнакомые люди, особенно, недавно. Одна соседка рассказала, что видела молодого мужчину в зелёном пальто, с которым у Перовых вышла ссора аккурат накануне убийства. По её мнению, субчик был городской, среднего роста и боязливый.