Чтение онлайн

– Я не хотела вас обидеть, - все же сказала Валери не то, о чем думала.
– А цветы мне действительно понравились. Розы были великолепными! Саманта сразу обратила на них внимание.

– Так она уже видела их?

– Их невозможно не заметить, - еще сильнее польстила Вал герцогу.

– И что мисс Нельсон сказала?

– Удивилась, что вы прислали мне букет.

– Теперь вы верите, что с моей стороны это не был просто обычный жест? Вы для меня особенная гостья.

Его голос понизился, во взгляде появилось что-то плотоядное, а слова прозвучали так, будто имели двойной подтекст. Но вместо того, чтобы зардеться, в голове Валери мгновенно вспыхнул и замигал красный свет.

С чего это богатому, знатному и красивому герцогу считать ее - замухрышку и калеку - “особенной гостьей”? Еще и говорить об этом? К чему эти заигрывания и намеки? Нет, в то, что он жалел ее, она не верила. Саманта хорошо описала его характер. Тут что-то другое...

А что если он хотел поставить ее в неловкое положение, так сказать, позабавиться с дурнушкой, у которой и поклонников-то никогда не было? Ну тогда она тоже позабавиться с ним. И начнет прямо сейчас!

– И что же во мне такого особенного?
– поинтересовалась Вал, поудобнее ухватив Говарда за шею и смотря ему прямо в глаза.

Пусть пока думает, что она клюнула на его крючок.

– Всё. Я еще не встречал такой девушки как вы.

Валери громко рассмеялась.

– Да, такую как я - хромую и некрасивую - редко где встретишь.

– Почему вы к себе так безжалостны?
– пытался он изобразить несогласие.

– Я видела себя в зеркале. Оно мне не врет.

– Вашу красоту не покажет ни одно зеркало. Ваша красота другая, редкая, и только настоящий ценитель разглядит ее.

– Но когда вы поняли что я особенная? Мы только вчера с вами познакомились.

– Это произошло еще до нашей встречи. Брендон и мисс Нельсон очень тепло отзывались о вас, отмечая ваш ум и проницательность. И когда я увидел вас, вы полностью очаровали меня. Хочу вам признаться, что еще ни одну женщину не носил на руках. Но вас я держу как самую дорогую и хрупкую драгоценность.

Вот гад! Врет и не краснеет!

Прежняя Валери наверняка бы поверила его сладким речам и растаяла. Солсбери даже в лице изменился. Стал добрым и ласковым, а смотрел с нежностью, что невероятно преображало его, делая еще более красивым. Но с недавних пор у нее, Валери, появилась стойкая аллергия на мужчин. Особенно на таких наглых обманщиков. Придется проучить его его же способом. Играть, так играть!

– В моей жизни вы тоже первый джентльмен, который поднял и несет меня на руках, - смущенно опустила она глаза, при этом изображая из себя кокетку.
– И надо признать, что находиться в ваших руках довольно приятно. И волнительно. Благодаря вам я даже смогла согреться.

Говард усмехнулся.

– А мне еще приятнее, что я не только не дал вам замерзнуть, но и подарил прекрасные ощущения.

– Незабываемые впечатления!
– восторженно воскликнула она.
– Я никогда их не забуду!

– Ваши слова, мисс Вудс, дают мне некоторую надежду на вашу благосклонность. К тому же, насколько я знаю, если девушку не отпугивает близость мужчины, значит она расположена к нему. Скажите, могу я надеяться стать для вас кем-то большим чем просто гостеприимным хозяином?

– Конечно, - томно ответила Валери и посмотрела на его губы.

Многозначительно посмотрела, словно намекая, что не против поцелуя.

Перехватив ее взгляд, Говард тут же потянулся к ней. В ответ она сделала тоже самое, а потом еще и слегка наклонила голову, чтобы ему было легче добраться до ее рта.

Говард ещё стремительнее отреагировал на ее призыв и, вытянув шею, постарался коснуться девичьих пухлых губ. И в тот момент, когда до них осталась какая-то пара дюймов, Валери резко отклонилась в сторону, приблизилась к его уху и во весь голос радостно выкрикнула:

– Вы можете считать себя моим другом!

Если бы она не держалась за его шею, то имела все шансы свалиться на дорожку.

От неожиданности Солсбери потерял бдительность, и чуть было не разжал руки и не выронил хрупкую и драгоценную ношу себе под ноги, но вовремя спохватился, подбросил Валери вверх, а затем поудобнее перехватил ее и крепко прижал к груди. Единственное, что он не смог проконтролировать, так это чертыхание, вырвавшееся из его уст.

Услышав ругательство, Валери с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться Говарду в лицо. Она смогла неприятно удивить его, и это было так классно! Но пока она ни в коем случае не должна показывать герцогу, что сделала это специально. Пусть дурнушка мисс Вудс побудет для него наивной дурочкой.

– Для меня большая честь считаться вашим другом, - сдавленно проговорил Говард, почти не разжимая челюсти.
– Тем более, что любая дружба между мужчиной и женщиной может перерасти во что-то более значимое и долговечное.

– К сожалению, герцог Солсбери, мне неловко вам в этом признаться, - покрутила она верхнюю пуговицу у него на кардигане, - но боюсь, что между нами не может быть ничего кроме дружбы.

С маниакальным наслаждением Валери продолжила бить по его самолюбию и наблюдать, как он напрягся и ощетинился, а пальцы больно впились в ее спину и ногу. Значит она стояла на верном пути.

– Я вам не нравлюсь?
– стараясь скрыть злость, процедил он сквозь зубы.

Она опустила глаза.

– Надеюсь я не сильно задену вас, если скажу, что вы не в моем вкусе.

– А кто в вашем вкусе?

О, его голос стал требовательным!

И тут Валери представила Брендона - полную противоположность герцога Солсбери. Она вполне может намекнуть, что ей нравится его друг, может хоть это остановит беспринципного гада от издевательств над убогой дурнушкой.

Валери подняла глаза к небу и начала мечтательно перечислять:

– Мне нравятся веселые, высокие, статные, светловолосые и голубоглазые молодые люди.

– Как Брендон Нельсон?
– сердито произнес Говард самое очевидное имя.

Чтобы хоть немного сыграть смущение, Валери заерзала у него на руках.

– Ну почему сразу мистер Нельсон? Разве он единственный обладает этими чертами?

– Но то, что я вижу перед собой, полностью соответствует описанному вами портрету, за исключением лишь первого пункта.

Видит перед собой?!

Валери повернула голову и тоже заметила идущего им навстречу молодого человека. И лицо его было таким же недовольным, что и у Говарда. А теперь и у нее.