Париж 1914 (темпы операций)
Шрифт:
Вскоре немилосердное солнце — все источники отмечают необычайную жару этих грозовых дней — начинает жечь лица и спины идущих, изматывая вконец усталых людей. Офицеры (на лошадях) помогают нести винтовки падающим от изнеможения солдатам. Кое-где пользуются подвернувшимися повозками — жалкий суррогат транспорта, в котором так нуждалась гигантская битва. В одиннадцать часов привал, 2 часа, — нет, он сокращается до часу: нельзя терять ни минуты, решается участь сражения.
«Мне было невыносимо жаль этих измученных людей. Но ничем помочь было нельзя, разве лишь оживить их призывом: Дело идет о судьбе боя.Тогда бросались они с порывом вперед, и радостное движение оживляло загорелые, истомленные лица».
Эти слова принадлежат не кому другому, как командиру 9–го корпуса генералу Квасту,который записал их в своем дневнике 9 сентября.
В 14 ч. 45 м. командующий 1–й армией вновь подтверждает 9–му корпусу: «Выйти, насколько только возможно в тот же день, севернее 6–й дивизии и охватить фланг противника с этой стороны». 9–й корпус не успел выполнить эту задачу 8 сентября: между 10 и 11 часами обе дивизии делают привал у Бюсиар (Bussiares) и Монтьер (Monthiers). В поддень марш возобновляется. Артиллерия высылается вперед: она прибывает в Марейль в 14 час., пройдя рысью 10 км.В 13 ч. 10 м. генерал Кваан,по приказанию командующего армией, выделяет смешанную бригаду генерала Кревелядля обороны Марнских переправ (см. дальше). Начиная с 16 час., 18–я дивизия подходит к Марейлю, где располагается на отдых, 17–я дивизия в это время, выйдя из Нейльи-сен-Фрон, находится в пути к Ла-Ферте — Милон, где «дивизия должна остановиться, расположиться на отдых и на ужин» (из приказа 17–й дивизии в 15 ч. 25 м.). При подходе к городу головной эскадрон наткнулся на… французскую кавалерию (отряд 5–й кав. дивизии, совершавший рейд в тыл 1–й армии из Крепи (Cuthe); в руки ее едва не попал штаб 1–й армии во главе с Клюком.В 22 час. авангард 17–й дивизии вступил в Ла-Ферте — Милон. В тот же час 18–я дивизия, во исполнение боевого приказа на предстоящий день, выступает из Марейль на Ивор (Ivors) и Шавр (Chavres), куда прибывает ночью около 1 часа 9 сентября.
«3–й и 9–й корпуса при сильной жаре и на пыльных дорогах совершили рекордный марш, который должен считаться одним из высших достижений германского западного войска в течение всего этого периода операций. 7 сентября они покрыли около 60 км, и в ночь на 8–е, уже в 2 ч. 10 м. утра, после короткого отдыха, они были подняты снова… С коротким перерывом в поддень войска шли до темноты; в этот день было снова пройдено 60–70 км» [161] .
120 км за двое суток! Конечно, это поразительное достижение. И тем не менее 9–й корпус не успел прибыть во время на поле сражения.
161
«Weltkrieg», IV, 195.
Как ни старается германская официальная версия скрыть роковое значение этих фактов, они слишком бьют в глаза. Бесспорно, гораздо ближе к истине английская оценка:
«В критические дни 7 и 8 сентября целых два корпуса–3–й и 9–й только маршировали между Марной и Урком и остались вне обеих битв» [162] .
б) Первая зарница моторизации
Теперь же, несколько отступая от последовательности изложения, необходимо остановиться на замечательном событии, которое произошло по ту сторону фронта, в ту самую ночь, когда пехота 3–го и 9–го корпусов тщетно пыталась своими ногами нагнать упущенное. В эту ночь бойцы 3–й германской дивизии со своих позиций, западнее Вареда, с изумлением наблюдали за бесконечной вереницей то появляющихся, то вновь исчезающих движущихся огней далеко за линией неприятельских окопов. Тогда немецкие солдаты не могли понять, в чем дело; многие и теперь не могут понять этого.
162
Взято из редакционной статьи «Army Quaterly», январь 1935, некролог, посвященный Клюку, так как здесь дана сжатая оценка, с английской точки зрения, действий Клюка в 1914 г., в дальнейшем придется к этой статье вернуться.
В ночь с 7 на 8 сентября, впервые в военной истории, была произведена переброска целой французской дивизии — 7–й — посредством автотранспорта. 7 сентября после полудня 7–я дивизия 4–го корпуса прибыла в Париж.
Но до участка боя, куда предназначалась дивизия, оставалось еще 60 км. Переход в походном порядке означал опоздание в лучшем случае на одни сутки. По железной дороге можно было перебросить лишь половину пехоты, около 6000 чел. Остальные 6000 нужно было доставить другим путем. Тогда начальнику штаба генералу Галлиенипришла в голову мысль осуществить переброску посредством такси. Около 13 час. был издан приказ о реквизиции такси, но он оказался не особенно нужным, так как известие распространилось, как молния, среди шоферов, которые высаживали пассажиров посреди улиц и, охваченные энтузиазмом, направлялись к месту сбора. В 6 час. вечера 600 машин выстроились на улицах Ганьи (пригород Парижа). Началась посадка войск под руководством специально прикомандированных офицеров. Генерал Галлиенилично наблюдал за ее ходом. Были приняты меры к организации движения машин. Каждая из них должна была сделать по два рейса; для обратной поездки была назначена другая дорога.
Каждая машина перед поездкой была тщательно осмотрена. В случае поломки машины обгоняются следующими, пока не подойдет вспомогательная машина. В разных местах дороги были установлены пункты с запасом горючего и шин. Переброска была осуществлена с полным успехом. Произошло лишь четыре незначительные поломки. Рано утром 8 сентября вся 7–я дивизия была уже на месте в полной боевой готовности.
Не было и в помине той кошмарной усталости, с которой пришли на исходные позиции немецкие солдаты 3–го и 9–го корпусов, не было верениц отставших, выбывших из строя людей. Какое значение имело наличие 7–й дивизии на месте, утром 8 сентября, — уже показано отчасти. Генерал Галлиени выиграл темпВыдающегося значения.
в) Перестроение 1–й армии вправо
Рейхсархив сообщает [163] , что в ночь с 5–го на 6 сентября, получив донесение о боях 4–го рез. корпуса, севернее Марны, Клюкотдал приказ:
«Тотчас же 1–я армия направо, быстро развернуться вправо, наступать через Урк. Передвинуть обозы».
Даже если не оспаривать подлинность этого приказа, — что, в конце концов, не имеет серьезного значения, — легко понять, что перестроить так армию несколько труднее, чем батальон.
163
«Der Weltkrieg», IV, 37. Рейхсархив, в свою очередь, в примечании ссылается на сообщение Клюка, сделанное им 20 декабря 1925 г.
«Это значило бы: то, что до сих пор было левым флангом, делается теперь правым. Фронт, который до сих пор был направлен к югу, повернут теперь на запад, и все позади фронта также должно совершить этот поворот и передвижку. В точности так не выйдет, будет немало скрипа и треска, пока армия станет в новом положении» [164] .
«Треска» оказалось гораздо больше, чем ожидал Клюк.Но перейдем к оценке отданного им приказа. Если бы он был выполнен точно, как сформулировано в труде Рейхсархива, перед нами был бы изумительно смелый и верный маневр [165] . В самом деле, возьмем обстановку, как она представлялась Клюкув полночь с 5 на 6 сентября, когда он уже знал о серьезности атаки, севернее Марны. [185]
164
Kаbisch, 86
165
С формальной точки зрения, Клюк повторял на Марне маневр, успешно осуществленный им против Макензена на предвоенных маневрах. Возможно,однако, что действительность была и сложнее, и интереснее.
С начала сентября Клюк должен был понимать, что дальнейшее осуществление шлиффеновского маневра невозможно. Если он и не знал, что противник перегруппировал свои силы и теперь превосходит по количеству дивизий германское правое крыло, то, во всяком случае, «опасное положение» его собственной 1–й армии между войсками Монури, Френча и Д'Эспере было видно невооруженным глазом. Отход 1–й армии, вне зависимости от его глубины, вынуждал отступление также 2–й и 3–й армии и ставил на германском оперативном плане жирный крест. В этих условиях у Клюка могла возникнуть идея вернуть себе свободу действий, разгромив одну из армий противника. В распоряжении Клюка был типовой, «учебный», маневр, рекомендованный Шлиффеном для Восточной Пруссии и только что блестяще осуществленный Людендорфом. Представляется, что в период с 1 по 4 сентября Клюк (осознанно или бессознательно) пытался создать предпосылки для организации такого маневра. С этой точки зрения можно сказать, что он провоцировалМонури нанести удар по открытому флангу 1–й армии, связав 6–ю армию боем. (Разумеется, имелась в виду только изолированнаяатака со стороны 6–й армии, вызванная ее благоприятным тактическим положением; общее наступление союзников стало для Клюка крайне неприятным сюрпризом.)
Однако, шансы на успех маневра против 6–й армии были более, чем сомнительными. Восточная Пруссия была специально подготовлена для подобной операции. В распоряжении Людендорфа была «ось маневра» — Летценская линия укреплений. Кенигсбергская крепость отбрасывала «тень» на операционную линию 1–й русской армии, что неизбежно тормозило продвижение Ренненкампфа. Наконец, железнодорожная сеть Восточной Пруссии давала возможность совершать массовые перевозки — в том числе, и по оспариваемой территории. Напротив, в Марнской битве подобные преимущества были на стороне французов. «Тень» от Парижского укрепленного района заставила Клюка действовать против внешнего, а не внутреннего фланга 6–й армии, что удлинило маршрут 3–го и 9–го корпусов на десятки километров. «Ось маневра армии» — Варед — не была укреплена и оборонялась совершенно незначительными силами. Железнодорожного транспорта не было.
Другими словами, операция Людендорфа была подготовлена еще до войны (хотя и осуществлялась в значительно более тяжелой обстановке, нежели предполагалось в предварительных расчетах). Маневр Клюка на Марне был от начала до конца чистой импровизацией. Кроме того, осуществляя свою операцию, Клюк нарушал как директивы верховного командования, так и замыслы Шлиффена. Возможно, именно по этой причине командующий 1–й германской армией действовал и нерешительно, и непоследовательно. (Прим. ред.)
На реке Урк со стороны Парижа наступают силы французов неизвестной численности, но, видимо, довольно значительного состава; нельзя ни в каком случае допустить их в тыл 1–й армии — это слишком очевидно; за М. Мореном отступает к югу 5–я французская армия, которую преследуют корпуса 1–й и 2–й германских армий. Между ней и Парижем — англичане. Мы знаем, что такой в основном и была в действительности обстановка. Клюк 6сентября не знал только о начавшемся генеральном наступлении союзников. Как быстрее всего ликвидировать угрозу со стороны Парижа? Сосредоточить все силы и одним ударом покончить с ней. Англичане? Но они не имеют боевой ценности (здесь Клюкпереоценил свои предшествовавшие успехи против англичан), находятся еще слишком далеко (6 сентября это было верно), и, кроме того, опрокинув парижский заслон французов, 1–я армия выходила на левый фланг англичан. 5–я французская армия? Но она отступает (в этом Клюкошибся) и, кроме того, быстроразгромив противника на реке Урк, 1–я германская армия имела бы еще время повернуться снова фронтом к ней. Пока же левый фланг фронта 1–й армии на реке Урк может быть прикрыт кавалерией и небольшими пехотными заслонами. Расчет верен: имея дело с тремя пока еще разрозненными силами противника, самое верное — бить их по частям, использовать высокую маневренностьсвоей армии для быстрого разгрома сначала самого опасного противника — на фланге, а затем обратиться против остальных.
Все эти соображения сделаны за Клюка.Очень сомнительно, руководствовался ли он ими в действительности. Нам изображают дело так, что Клюкне только отдал приказ, но и выполнил его. Например:
«1–я армия вечером 5 сентября получила, благодаря удару 4–го рез. корпуса, ясное представление об опасности, угрожающей ее правому флангу; после первоначального продолжения наступления 2–го, 4–го, 3–го и 9–го арм. корпусов в южном направлении, что привело 6 сентября к первым столкновениям с французской 5–й армией, генерал Клюкпринял решение броситься главной своей силой на армию Монури.Против английской армии были оставлены только незначительные силы; масса же армии была в образцовых построениях и при самоотверженном порыве всех войск переброшена поэшелонно справого крыла на север. 8 сентября наступательная сила Монуриразбилась. В то время, как англичане лишь медленно продвигались, левое крыло армии Франше(т. е. 5–я) энергичнее устремилось в возникшую при этом брешь между 1–й и 2–й армиями, Клюк,успешно осуществляя принятое решение, бросил все силы до последнего бойца для решающего охвата северного крыла противника. 9 сентября этот фланговый удар был приведен в исполнение, но одновременно правое крыло англичан перешло Марну восточнее Ла-Ферте-су-Жуар, и левое крыло французской 5–й армии угрожало правому крылу немецкой 2–й армии. Поэтому командование 2–й и представитель главнокомандования сочли положение 1–й армии неустойчивым, и был отдан приказ 2–й армии об отступлении» [166] .
166
«Der grosse Krieg», 256.
Так создается официальная легенда! Действия Клюкапричесываются под последовательные и даже «образцовые». Но вся эта версия построена на передержках: Клюкпринимает решение, тут же осуществляет его и достигает полного успеха. Но почему же в таком случае получилось поражение?
Передержка состоит в том, что умалчивается, какосуществлял Клюкпринятое решение. Времявыпадает в таком изложении. Но ведь даже в приказе, который приведен в Рейхсархиве, ясно сказано, что 1–я армия должна повернуться «тотчас же» и «быстро» развернуться вправо. На это «быстрое» перестроение армии потребовалось трое суток при условии величайшего напряжения со стороны войск. Армия действительно не батальон. Поэтому вышло так, что фланговый удар Клюка 9сентября совпал по времени с переходом англичанами и французами Марны, что означало провал всего маневра, предпринятого Клюком.