Чтение онлайн

Дело в том, что я увольняюсь.

– Что, прошу прощения? – Эйдан Бут вынул наушники из ушей и продемонстрировал их мне. – Я занимался ежедневной медитацией.

– О, простите, что прерываю, – сказала я.

Я оглядела офис, пытаясь собраться с силами, которые были у меня еще секунду назад, когда я произнесла слова «я увольняюсь». Мне потребовались три чашки кофе и Flawless Бейонсе, которую я прослушала несколько раз подряд, чтобы собраться с духом. Я была готова как никогда, а теперь я… не могу.

Эйдану было шестьдесят два года, и его длинная седая борода доходила до второй пуговицы его рубашки-хенли [5] . Густые вьющиеся волосы – тоже седые – были собраны на затылке в хвост, который спускался до середины спины. Эйдан был вегетарианцем, заботился о сохранении окружающей среды, поэтому, хоть он и отвечал за корпоративный фандрайзинг для «Американского онкологического общества», он одевался в секонд-хэндах, ограничивал использование пластика, а у окна в углу его офиса стояла гидропонная вертикальная грядка, где Эйдан выращивал различные сорта салата, будто большие цветы с огромными лепестками на огромном металлическом цилиндре, напоминающем стебель.

– Не беспокойся, – сказал шеф. Он говорил это постоянно. На самом деле это была его коронная фраза. За все те годы, что я работала на Эйдана, он никогда ни о чем не беспокоился. – Что ты хотела мне сказать, Челси?

– Я увольняюсь, – произнесла я. Это прозвучало резче, чем я хотела, и я съежилась.

Эйдан моргнул. Он засунул палец в правое ухо и пошевелил им, словно пытаясь убрать серу, а затем кивнул. Он сделал это медленно, будто привыкая к неожиданному повороту нашего разговора.

– Я тебя понял. Но не возражаешь, если я спрошу почему?

Я глубоко вздохнула. Следовало ли вдаваться в детали? Я не знала. Как я могла объяснить, что мой отец же- нится во второй раз и я вне себя от этого, а еще, что с того момента, когда я смеялась в последний раз, казалось, про- шла целая вечность, если, конечно, не считать тот видеоролик с пухлым котенком, застрявшим в узкой штанине?

– Мне нужно найти себя, – сказала я. Это прозвучало немного эксцентрично. Я надеялась, Эйдан сможет меня понять.

Я поправила резинку, удерживающую мои волосы на затылке, прикоснулась к сережке. Суетливые движения заставляли меня выглядеть слишком нервной. Чтобы этого не допустить, я сложила руки на коленях. Я не переживала – правда не переживала. Я знала, что поступаю правильно. Моя жизнь стала предсказуемой, как гравитация, и пришло время ее встряхнуть.

Эйдан погладил бороду. Это была привычка, которая формировалась по мере того, как борода отрастала. Когда я пришла работать в отдел корпоративного фандрайзинга АОО, у шефа были короткие волосы и он был гладко выбрит. За те семь лет, что я здесь работала, растительности у него на лице становилось все больше. Она покрывала его медленно, но верно, как зарастает брошенное поле – только, учитывая, сколько денег и усилий он потратил на уход за ней, это больше походило на программу по восстановлению лесов.

Я взглянула на свое отражение в окне, расположенном за его столом. И тут до меня дошло, что за семь лет я ничуть не изменилась. Я всегда носила обычную узкую юбку и сшитый на заказ блейзер поверх шелковой блузки, застегнутой до самого горла. Это была моя офисная униформа в комплекте с туфлями на тонком каблуке, в которых я становилась на пару сантиметров выше, что увеличивало мой обычный рост до 175 сантиметров. Сегодня на мне были темно-синяя юбка, туфли-лодочки такого же цвета, светло-зеленый блейзер и блузка цвета экрю [6] . Каждый день я носила одни и те же бриллиантовые серьги-гвоздики и кольцо с жемчугом, которые принадлежали моей матери. Даже моя короткая стрижка до плеч была такой же, как и семь лет назад. Я всегда завязывала волосы на затылке, никогда не носила их распущенными и не укладывала как-то по-другому.

Наверное, мне нравилась та простота, которая сохранялась в моем ежедневном распорядке дня. Утром не было никаких сюрпризов. Я поддерживала свой имидж так же, как поддерживала свою жизнь: всему свое место и все на своих местах. О боже, мой отец был прав: я действительно перестала расти.

Несмотря на свой безупречный вид, я волновалась. Как Эйдан воспримет мое увольнение? Поймет ли он, что я должна так поступить? Или он попытается отговорить меня? Я не знала, смогу ли все это выдержать. Я принесла корпоративному отделу много денег и без всякого высокомерия полагала, что именно мой вклад сделал отдел таким успешным, каким он был сейчас. Эйдан каждый раз упоминал об этом в своем ежегодном отчете о результатах работы персонала.

– Ты ищешь просветления? – спросил он. Шеф выглядел так, словно пытался меня понять.

За годы нашего знакомства Эйдан, ко всему прочему, стал буддистом, оставив позади свои католические корни и приняв учение Далай-ламы. И именно поэтому он должен был понять, почему мне так важно двигаться дальше. Ведь так? Я сплела пальцы вместе, стараясь не сжимать их слишком сильно. В прошлый раз, когда он решил, что я выгорела на работе, он предложил отправить меня в буддийский лагерь. Мне бы не хотелось снова подымать эту тему.

– Не столько просветления, сколько обновления, – сказала я и, встретив его добрый взгляд, глубоко вздохнула и добавила: – Мне нужно вспомнить, каково это – быть счастливой. Мне нужно снова научиться смеяться.

Взгляд Эйдана смягчился. Я знала, что он улыбается, хотя это было трудно заметить сквозь густую растительность. У меня возникло ощущение, что он пытается вспомнить, как звучал мой смех. Когда между его бровями появились две глубокие складки, я заподозрила, что он не может этого вспомнить. Когда меня что-то смешило, звук был в лучшем случае похож на металлический скрежет.

Эйдан наклонился вперед. Он поставил локти на стол и сплел пальцы рук, потом пристально посмотрел на меня своими бледно-голубыми глазами, и я почувствовала, как мое сердце тяжело забилось в груди. С тех пор как два года назад меня повысили до должности старшего директора по развитию фонда, которую я получила всего за пять лет работы в корпоративном фандрайзинге, а не за десять, которые обычно требовались, я никогда не болела, никогда не брала отпуск и вообще не пропустила ни одного рабочего дня.

– Ты понимаешь, что ставишь под угрозу всю работу, которую проделала по заказу компании Severin Robotics? – произнес он.

Я склонила голову. Я действительно это знала. Именно по этой причине я спала всего два часа прошлой ночью и теперь пришла на работу в полубессознательном состоянии, в то время как готова была отдать все, даже свою любимую, идеальную фланелевую пижаму с коровами, только чтобы иметь возможность опустить голову и немного вздремнуть.

– Я абсолютно уверена, что моя команда справится и без меня, – я смело посмотрела ему в глаза. Я действительно верила в свою команду. На сто процентов.