Париж между ног
Шрифт:
— Однажды я взяла перышко и слегка по лицу провела…
Я следом за ней вспоминаю, как и я тоже перышко взяла и, как и она, провела по лицу.
— Потом осмелела, понравилось. А что, если я по соску проведу? Скинула платье с плечика, стянула и коснулась перышком соска…
И тут же сама вспомнила как я, замирая, коснулась самым кончиком перышка своего нежного, набухающего молодостью соска…
— Потом спустя три дня, спрятав перышко для себя, ушла на чердак и как провела по ноге, потом между ног до трусов….
А я вспоминала, как убежала от дома к реке, долго шла по берегу, потом за кустами платье дрожащими руками и сразу же за трусы потянула, и тоже пером провела по ноге, а потом между ног…
— Потом мне так захотелось потрогать себя там, самым кончиком легкого перышка, и тогда я им легонечко повела по своей щелочке…
А я вспоминала, как стонала, пока перышко там крутила легонько касаясь, и уже чувствовала, как на меня набегала…
— Потом спустя какой-то миг почувствовала, — говорит Мари, — как оттуда пошло тепло, разливаясь по всему телу…
Вспомнила я, как бросая перо, пальчиком прикоснулась и следом…
— Тогда я не удержалась, — говорит она, — рукой ухватила за край своей нежной подушечки и ….
Тронула тогда я, как и Мари говорит о себе, от природы мне данное еще неприкосновенное женское нежное лоно и пальчик свой погрузила в него…
— Впервые я, — говорит она, — осторожно пальчиком повела сначала сверху, а потом захватила меня какая-то страсть, и я, зарывая его с каждым разом, погружала в себя все глубже и ниже…
Сама вспомнила, как и у меня от первого ощущения, восприятия своего естества закружилась моя голова, но рука уже стала смелее выворачивать, отгибать края, потом уже следом вторая рука стала ей помогать…
— Потом, — говорит она, — осторожно пальчиками ухватила за нежную ткань потянула удивляясь тому, что во мне есть такое, и при этом оно такое нежное, теплое и родное, а следом тяжесть, волнение, радость безмерная от того, что я осознала себя как женщина…
И у меня, вспомнила я, как пальцы тряслись, так мне хотелось еще чего-то такого неведомого и волнительного, что во мне проявлялось впервые, а еще от того, что в голову ударяли слова, о том, что вот я уже становлюсь женщиной…
Потом Мари долго молчит, молчу и я, наконец, она мне.
— Тебе не интересно? Я гадость тебе рассказала?
— Ну что ты! Что? Ты говорила, а я вспоминала себя, как я…
— И ты? У тебя тоже перышко первым было?
— Тоже. А может это одно и то же, у тебя как у меня, и что же?
— Да. — Говорит она глухо. — Как странно, почему я, почему ты?
— Нет Мари! Сначала этот путь прошла я, а потом уже ты! А еще я тебя прошу извинить меня, что-то я стала так уставать, спать надо Мари, мне надо спать! О боже, а где же моя кровать? Ты Мари извини, но я так хочу спать, страшно хочу, устала, просто нет сил. Ничего не надо, иди. Все пусть так и остается тут.
Мари встала, как-то неловко помялась, а потом мне.
— Я пошла, позволь на ночь поцеловать тебя?
— Нет Мари, иди. Иди я сказала, дитя! Спокойной ночи, пока.
Потом узнала, что Пьер ей так и не позвонил.
Потом мне приснился сон, я в детстве, как и она баловалась перышком между ног. И все так отчетливо так страстно что мне так захотелось этого и я…Проснулась от сладкого сновидения и желания. Полежала, поворочалась, встала, решила к ней зайти.
Отклонение в сторону мне ненужную
— Ну что ты не спишь, красавица? О чем думаешь?
— О тебе.
— Обо мне? Зачем тебе обо мне, лучше подумай о Пьере.
А она подвигается полулежа и рукой похлопывает на постели рядом с собой, мол, садись.
Я смотрю на нее, на такую милую девочку и уже вижу в ее глазах то, чего мне не хотелось бы увидеть потом в глазах своей дочери в таком возрасте.
Она не мигая пристально и напряженно смотрит, не отводя глаз. Да знаю я, девочка, эти взгляды, знаю! А вот знаешь ли ты, испытала ли ты их на себе?
— Ну что ты на меня так смотришь, девочка? Что ты задумала? Я же ведь тебя старше и потом я же замужем. И тебе…
— Садись. — Села с краю. Полы халатика разошлись и я, отчего-то стесняясь, решила ими прикрыть оголенные колени свои, потянула, стараясь запахнуть глубже, надежнее. Про себя подумала. Того что она ждет от меня — не надо… Совсем не надо…
— Ложись. — Она отодвигается и тянет меня за ту самую распахнутую половинку махрового халата, еще больше обнажая ноги.
— Мари, девочка моя…
— Тсс!!! Не говори, молчи, ложись — И, поворачиваясь ко мне, протянула маленький и нежный пальчик, приложила к моим губам.
— Ничего не говори, просто ляг со мной и полежи. Прошу тебя…
— Зачем же ты одеяло откидываешь Мария?
— Ничего не говори. Вот так, я тебя укрою. — Говорит, нежно накрывая, а сама мне в глаза заглядывает, но только на миг, потому что понимает, что этим взглядом себя с головой выдает.
И мы с ней замерли, лежим. Она такая легкая и воздушная, тельце ее совсем еще как у девочки, и я чувствую, как она упирается в мое тело своими косточками.
А потом руку медленно потянула к моему лицу. Коснулась, телом своим изогнувшись, перевалилась ко мне ближе, лицом к лицу, только ее личико ниже моего и она горячими выдохами меня обдает жаром где-то в районе груди. Пальчики осторожно и нежно прижались, слегка и возбуждающе касаясь только самыми кончиками нежных подушечек, потянулись, невообразимо приятно, оставляя после себя след легкой и обворожительно нежной щекотки.
— Я, — начинает она, — сразу влюбилась в тебя. — Не перебивай, прошу.
И когда увидела впервые у дома, и когда ты сказала, что берешь меня с собой, то я сразу же поняла, что ты не просто, а ты для меня многое будешь значить. Потом этот очаровательный разговор в бистро, и все, все складывалось хорошо. И то, что ты тоже, как и я, в той же области, и что также интересуешься всеми фасонами, и еще я увидела масштаб, уверенность в тебе, особенно у кутюрье.
Я сегодня почти не спала, все ждала утра и мечтала тебя скорее увидеть. И маман, она сразу же почувствовала во мне перемены. Она так на меня посмотрела с сожалением, особенно когда папа ей рассказывал что и как, и какая ты. Маман только спросила о том, что ты действительная такая красивая? И что эта твоя коса она настоящая. И я, перебивая папа, ей да, да…! Она на меня так посмотрела! Потом, когда я одевалась, она зашла и встала в дверях. Она просто стояла и молча смотрела, как я все никак не могла выбрать наряд, как старательно расчесывала волосы.