Париж между ног
Шрифт:
— И не румына, а молдаванина.
— Пусть так, молдаванина мы изрядно подкрепили, и потому он после нашей страховки начал чуть ли не боевые действия.
— Ясно! А я-то решила, что он такой молодец — не побоялся против мафии и как начал, как пошел на них…
— Ну да! Он так напугался, что нам пришлось ему предложить все на свете: и деньги, и поддержку, и продвижение по службе, и…
— Вообще тот полицейский очень неплохо заработал на всем! Тебе не кажется? И еще несколько бутылок Бурбона вылакал у меня.
— Да, что ты, а говорил, уверял, что в рот ни капли!
— Ну, а кутюрье? Ты его тоже уговорил по-своему?
— А как же! Тот вообще лис оказался и все крутил хвостом, все выторговывал для себя условия и…
— Так значит он врал мне? Говорил, что у меня талант и что я вот теперь уже научилась, ухватила какой-то там шарм французский и…
— Да, родная! Талант он сразу увидел в тебе и, надо отдать ему должное, что он тут же за сотрудничество с тобой удвоил ставку. Как он говорил, потому что за тобой увидел широкие возможности и способности.
— А не кажется ли тебе, мой дорогой, что все те французы неплохо поживились за твой счет и всех вокруг носа окрутили? Ну, ты согласен?
— Ты знаешь, пожалуй, ты права! Я что-то так не подумал, все больше не о выгоде, а о тебе думал, но то, что ты говоришь, спустя время только так и можно оценить!
— Вот тебе и французики милые, вот тебе и ля мур! Ха-ха-ха! Ой, не могу, ой! Как они нас… Ха-ха-ха! Да еще и румын!!!
Мы вместе с ним смеемся. А потом я, сквозь смех, говорю:
— Это надо же, как они так ловко! Один полицейский все чего-то боялся, как мне казалось, а сам тем временем вытягивал из тебя побольше денег, да выпил Бурбона столько на халяву, а другой, кутюрье, напустил на себя такой важности и все отказывал, ссылаясь на занятость, а на самом деле цену тоже себе набивал! Вот же шельмы! Вот же пройдохи! А говорят, что французы легкомысленная нация и что они простачки! Ха-ха-ха!!! Сами мы опростоволосились! Ой, не могу, как они нас! А ты говоришь, мой бизнес, мои парни…, специалисты и все просчитаешь, все риски… Ой, смешно, ей богу!
Думаю, нам учиться надо у них, как дела вести! Ну что же, хороший урок они нам преподнесли, теперь мы им!
Давай лучше поговорим, как нам Мари вытаскивать и как с ними со всеми? Если мы и на этот раз проколемся, то тут уже не до смеху будет. Так что ты говоришь они предложили…И дальше мы стали о наших делах говорить.
А в это время, в Париже…
Инспектор все еще нежился рядом с такой мягкой и милой кошечкой французской и все вспоминал с удовольствием, как ему подфартило, и как он на этих русских себе построил карьеру! К тому же и счет кругленький в банке согревал ему душу.
Ну а кутюрье, тот также даром не терял время, и хоть и не молод, но позволил ей, очередной преемнице Халиды и модели, ласкать свою умную голову да кое-что еще. И так же вот с удовольствием отмечал, что еще чуточку я потяну и в Москву укачу, там такая Мадам, вот и там погуляю с пользой для дела, ведь как приятно вдвойне, когда так к тебе с уважением, отдавая дань… о, Париж, о, месье Кутюрье, о, Высокая мода!
Да все это мишура, маска, а вот у той Руссо — Мадам талант, так это да! Везет же этим русским, а тут всю жизнь тянешься, тянешься, а им вот раз и все! И талант и деньги, им все бог дает, а нам все своим трудом, все с потом…
Нет, что ни говори, а он прекрасно отметил, что применил ее стиль, и уже новая модель вот-вот и созреет в его голове. И потом, он на зимнем показе всем им, выдавая ее стиль за свой … И как им всем да покажет! Пусть знают, что значит он — Кутюрье!
Так надо бы не забыть, у нее дальше разведать, что она думает с теми накидками, что Васнецов, их русский художник нарисовал. Наверняка снова что-то такое задумала, но, вот же русская Мадам! Головка работает прекрасно, а вот вперед мыслей болтает язык! Надо бы рядом с ней первым оказаться, а то проболтает всем, и следующий мой бизнес, построенный на ее стиле…
Вот так думали они. А я?
А я, засыпая, мечтала о скором свидании с мужем, о том, как я с ним встречусь, как буду ласкать его и как всю себя отдам, всю, всю, до самой последней капельки выжму и все им! Мужу, Мари, всем, потому что я простая баба!
Талантлива? Да!
Умею любить? Да!
Могу отдать всю себя им? Да! Да! Да!
Лишь бы им всем оставить их радости жизни, да здоровья им всем прибавить! А что касается себя, то потом… когда им всем сделаю, то потом уже, да…как-нибудь…. потом уж
О себе она меньше всего переживала!
Потому что во все времена, впрочем, как и сейчас, все только и крутится вокруг нас. Вот в том-то и есть наша сила и слабость! Она как была, так и сидит — в простой нашей бабе!
Что с Мари?
А сила и надежда все еще не покидали Мари. К тому же, как мы уже говорили, она верила! Верила, но не в бога, как все считали, а верила в нее, свою подругу.
Все с ней произошло так быстро, что она даже не поняла, когда глаза открыла. Где она, что же произошло? Просто нещадно сначала болела голова, а потом к ней в какой-то гостинице в номер зашел незнакомый мужчина и все объяснил.
Она еще долго не могла забыть этот его спокойный русский голос и то, что он ей говорил. Как-то так буднично и спокойно сказал, что похищена, и пока не закончатся дела, она будет в России. Сказал, что не тронут, если она будет себя правильно вести.
Где в России, как это так, а как же мама, как отец, Пьер, Бест моя…Где же они все, почему не приходят на помощь? И где же инспектор, который все уверял, что у него все под контролем? И вот она осознала, что в одночасье все рухнуло, и теперь она действительно должна была только сама. А что сама, что же им надо от нее?
Смутно догадывалась, что все это как-то связано с теми бандитами, о которых ей говорила Бест и вспомнила, что предупреждала, чтобы она береглась, остерегалась как никогда. Но кто же знал, как говорится, знала бы, где волк пройдет, так вырыла бы яму. А тут сама в эту яму угодила. Но пока ее не трогали, правда, никуда и не выпускали.
Она поняла, что с ней не шутят, и стоит ей только… Кстати, ей об этом напомнили и так страшно!
На второй день ее вывели, повезли на машине куда-то, она не знала, глаза ей закрыли, и она все думала, что вот ее сейчас и… Но то было не с ней, а с другой. Когда ее привезли назад, то все никак не могла в туалет даже сходить, такого страха натерпелась, что у нее внутри все сжалось. Ей, она поняла, такое специально показали, чтобы она знала, что с ней сделают все точно так же. Причем, та незнакомая девушка во всем сама призналась, и она слышала, как сама рассказывала, что хотела сбежать, скрыться…