Чтение онлайн

Оказывается, когда я не явилась на съемку в понедельник, то меня сильно ругали, но когда меня не нашли ни во вторник, ни в среду, то на «Мосфильме» сильно переполошились. Ведь без моих сцен нельзя было закончить и сдать фильм. Тогда режиссер Сеня Воробьев поднял на ноги всю Москву, позвонил своему личному другу — руководителю МВД. По его приказу была снаряжена специальная следственная группа, и меня разыскали в брянском дурдоме. Но я уже была невменяемой. Тогда Воробьев позвонил другому своему приятелю — министру здравоохранения, и тот приказал достать меня с того света.

Короче, я доснялась в фильме. На сегодняшний день осталось только несколько смен озвучания. И я решила: как только получу гонорар, уеду из Москвы как можно дальше. Или в Бразилию, или в Непал. Я еще не знаю куда.

— А как же премьера в Доме кино? А как же поездка на Каннский фестиваль? Воробьев ушлый малый — он уже вставил незаконченный фильм в конкурсную программу. Тебе же могут приз дать за лучшее исполнение женской роли.

— Ну что я не видела премьер в этом Доме кино? И чего я не видела в этих Каннах? Грязный провинциальный городок.

— Насчет грязи в Каннах это ты сильно завернула.

— Смотря с чем сравнивать. По сравнению с Сочи — там действительно чисто, а если вспомнить Монте-Карло?..

— Но с чего ты взяла, что в Бразилии или в Непале тебе будет лучше?

— В Бразилии всегда тепло. Там можно жить на пляже, а Непал — это центр мирового духа. Непал вообще ближе к небу.

— Уймись, Жиляева, — говорю я. — Ты как представляешь себе Непал — по песенкам Гребенщикова? А Бразилию — по телевизионным сериалам? Ты вообще отдаешь себе отчет, что с тобой будет, когда ты там окажешься? Во-первых, единственную твою ценность, твой подержанный компьютер, в этой долбаной Бразилии сразу сопрут, а в Непале ты даже не сможешь объяснить местным жителям, что это такое, тебе за него даже десятку не дадут, когда понадобятся деньги на жратву. В той же Бразилии на местном пляже тебя для начала изнасилует банда негров, а потом ты сама станешь воровкой и закончишь жизнь в страшной бразильской тюрьме. Умрешь от укусов таких насекомых, которые не снились даже твоему любимому Кафке. В Непале же ты окончишь свой век, замерзнув ночью на голой земле под газетой, которой накроешься вместо одеяла. Потом твой труп сожрут голодные собаки, потому что аборигены не будут тратиться на погребальный костер для никому не нужной иностранки. Конечно, ты веришь в реинкарнацию и надеешься, что съевшую тебя собаку в свою очередь съест какой-нибудь монах, а его выберут далай-ламой, и твоя душа в его священном теле будет вечно слушать заунывные молитвы на непонятном языке. Этим можно утешиться!

Я рисовал и другие страшные картины, но Жиляева не вняла моим советам. Получив на «Мосфильме» гонорар в тысячу пятьсот гринов, она побрила себе голову и исчезла.

Больше ее никто не видел.

– Опять грустная история, — вздохнул Пьер, — но про что она?

– Про тех, кто не от мира сего. Нет, было что-то в этой ненормальной Жиляевой. Жаль что нельзя с ней связаться, а то бы я прокричал ей в трубку: «Жиляева! Если тебя съедят непальские собаки или загрызут бразильские насекомые, мне будет безумно жалко. Здесь тебя не хватает. Оставь свои романтические бредни о дальних странах. Скажу тебе честно: мир совсем не такой, каким ты его придумала. В нем нет места для „маленьких монашков ”. Мир жестокий и страшный. Он хочет тебя уничтожить. И если он еще не успел это сделать, прошу тебя: брось свои глупости, возвращайся скорей в занесенную снегами Москву или, на худой конец, в наш безумный Парижок. А оказавшись здесь, посмотри вокруг, улыбнись своей неповторимой грустной улыбкой и скажи прямо, как только ты одна в целом мире умеешь говорить: „Господи, какие же вы все дураки! ” »

– Да ты поэт! — улыбнулся Пьер.

– Нет. Просто хочется сделать для беззащитной Жиляевой что-нибудь хорошее.

– Ну, с женщинами мы немного разобрались. А теперь опять обратимся к русским мужчинам. Типичные русские — они какие?

– В принципе, русские мужики — хорошие ребята. Любят выпить, подраться и пофилософствовать. В обыденной жизни долготерпению русских нет предела. При этом ни один народ не умеет так иронизировать над собой. Очень популярен у русских анекдот: «Начальство объявляет: „Завтра утром явиться на площадь. Всех будут вешать. Вопросы есть? ” — „Есть. Со своими веревками приходить? ” ».

Но те же самые ребята в воде не тонут и в огне не горят. Если выпьют, конечно.  

Когда коммунисты никого не выпускали за «бугор», мы с моим тогдашним другом, музыкантом Андреем, использовали любой случай, чтобы посетить какое-нибудь экзотическое место на родной земле. При этом я тяготел к западному направлению от Москвы, а Андрей не гнушался и восточным. Но нашей общей мечтой было посещение острова Сааремаа, находящегося в Балтийском море как раз напротив шведского острова Готланд. Много раз Сааремаа переходил из рук в руки. Им владели викинги, пираты, крестоносцы, датчане, немцы, шведы. Петр I присоединил его к Российской империи. По Брестскому миру остров отошел к Эстонии, которая перед войной стала частью Советского Союза. На острове, славящемся уникальной девственной природой, сохранились хутора с соломенными крышами, построенные триста — четыреста лет назад. В советское время, о котором сейчас пойдет речь, установили там запретную зону, в которую можно было въехать только по пропускам. На острове функционировали рыболовецкий колхоз и маленький пивной заводик, производивший потрясающее курессаарское пиво, названное так в честь главной достопримечательности острова — средневекового замка Курессааре. Иногда в нем проводились съемки исторических фильмов, и от друзей-киношников мы слышали восторженные отзывы об этом уникальном месте.

А тут как раз в нашу компанию попал Денис, отец которого был резидентом советской разведки в Юго-Восточной Азии. Он занимался там дворцовыми переворотами и пользовался большим влиянием в своей системе. Мы поставили перед Денисом боевую задачу, и он с помощью папы получил пропуск на Сааремаа для меня, Андрея и для себя, конечно. Но пропуск нам дали с условием: мы должны выступить перед местными пограничниками — я с рассказом о новостях кино, а Андрей — с небольшим концертом.

Погрузив в багажник машины наши дорожные сумки, мы с Денисом отправились в дальнее путешествие через Новгород и Псков, а в Таллине к нам присоединился Андрей.

До самого острова можно было добраться только на пароме, и, как на грех, именно на этом пароме что-то случилось с моим «жигуленком». Дальше ехать он отказался. Вручную мы вытолкали автомобиль на берег, а тут новая неприятность. Оказалось, что единственный автобус, который развозит пассажиров по острову, уже ушел и вернется только завтра.

Тогда Денис решил проявить организаторские способности. Он исчез и, вернувшись через десять минут, заявил:

— Полный порядок! Я нашел грузовик, который довезет нас до места. Но тащить на тросе «жигули» шофер отказывается. Ничего. Заберем машину завтра. Давайте быстрее, а то и он уедет.

Мы достали из багажника наши сумки и пошли к грузовику. Между прочим, возле парома крутились и другие граждане, которым нужно было попасть в дальнюю часть острова, но никто из них не набивался к нам в попутчики. Вообще, они как-то косо смотрели на нас и на сам грузовик, на борту которого было что-то написано по-эстонски.

Мы расположились в крытом кузове на каких-то мешках, то ли с сахаром, то ли с солью. Мотор заурчал, и машина двинулась. Из нашего путешествия можно было сделать один вывод: состояние дорог на острове оставляло желать лучшего. Нас то и дело бросало вверх и вниз на колдобинах и мотало от борта к борту на ямах. Не знаю что больше напоминала наша поездка, тренировку космонавтов на центрифуге или гонку на выживаемость.

Наконец машина остановилась у ворот воинской части. Еле живые, мы выбрались из кузова. Когда расплачивались с водителем, то не удержались от выпадов в его адрес:

— Ну, ты лихач! Как ты носишься по этим ухабам.

— А чё, — ответил он, — при моей-то работе только так и можно.

— В каком смысле? — поинтересовались мы.

— Да в любую секунду могу помереть.

— Ты чем-то болен?

— Здоров, слава богу.

— Так почему ты можешь откинуться?

— Да потому что я взрывчатку вожу для карьера.

— А где взрывчатка?

— Да вы же на ней сидели!

От этого сообщения мы оклемались, только когда выпили по рюмке. Помогли гостеприимные пограничники, которые нас ждали. Командир дивизиона, полковник, приказал разместить нас в гостевом доме, накормить, а также доставить мою машину в часть с помощью военной техники.

После обеда состоялось наше выступление перед солдатами. Все остались довольны.

Потом полковник пригласил нас к себе на командный пункт.

— Вообще, это помещение не для посторонних, но ведь вы по такой рекомендации, — доверительно сказал он.