Чтение онлайн

Но фээсбешник не утих. А все потому что молодая мамаша вела себя противоречиво. С одной стороны, она продолжала утверждать, что ребенка подменили, а с другой — проявляла к нему искренние материнские чувства. Это подлило масла в огонь домашних разборок. Чтобы хоть на какое-то время избавиться от скандалов, кормящая мать вышла на работу, но муж и там ее доставал, а кроме того, продолжал досаждать Софке, угрожая привести свои угрозы в исполнение. В этих боях Софка закалилась и осмелела. Когда фээсбешник явился в очередной раз со своими претензиями, она выставила его вон, сама перейдя в атаку.

— Какое отношение ваши семейные разборки имеют к нашему образцовому детскому учреждению? — кричала она. — Дома разбирайся, козел рогатый… — И глаза ее при этом пылали праведным гневом.

Потом она вызвала проштрафившуюся мамашу.

— Ну, — сказала Софка тоном следователя, — признавайся!

Воспитательница принялась хныкать:

— Клянусь, не знаю, откуда все это. Может, это бацилла какая в меня залетела. Или фильм с негром в главной роли посмотрела во время беременности. Я вообще очень мнительная.

— Вот что, — строго сказала Софка. — Я ведь тебе не муж. Это ему ты можешь лапшу на уши вешать по поводу своей мнительности. Меня уже достали эти скандалы, поэтому предупреждаю в последней раз: или ты рассказываешь мне все, как было, или пишешь заявление об уходе. Но если честно признаешься, то об этом ни одна живая душа не узнает. Выбирай.

Внезапно слезы у мамаши высохли. Она поняла, что с Софкой-тусовкой можно говорить как женщина с женщиной.

— Знаешь, Софа, — доверительно произнесла она, — это какое-то чудо природы. С мужем я занимаюсь этим почти каждый день и еще двух постоянных русских любовников имею. И никогда не предохранялась — не могу я зачать, и все. Мне еще в шестнадцать лет в женской консультации такой диагноз поставили. Сначала я огорчилась, а потом решила, что нет худа без добра. Трахаюсь в свое удовольствие и без всяких последствий. А что касается негра, то ты его знаешь. Военный атташе посольства Ганы. Ну, такой красавец здоровенный, он к нам двух своих близнецов по утрам завозит. Глянулся он мне. Тем более что негра у меня никогда не было. Индус был, араб был, даже японец был — ничего, кстати, особенного. А тут захотелось мне черненького. И скажу тебе, Софа, как на духу, всего один разочек и попробовала. Ну, сколько там времени у нас было — прямо у него в машине в обеденный перерыв. И вот результат. Но это я рассказала тебе как женщина женщине, а для мужа ребенок у меня подмененный.

— Как женщина женщину я ее очень даже поняла и простила. Теперь мы лучшие подруги. А с мужем она развелась, — завершила свой рассказ Софка-тусовка.

Пьер расхохотался.

– Спасибо, Алекс, и за «тусовку», и за Софку. Ты меня развеселил. Еще одной русской загадкой для меня стало меньше.

– А что? Их много?

– Ну, как же! Загадочная русская душа – модная тема. Русские обычаи тоже для нас загадка. Вот был со мной такой случай…  

В Монте-Карло, неподалеку от главной площади, находится казино с названием «Русские безумства». Видимо, ваши соотечественники своей неуемной гульбой сильно врезались в память местным жителям.

А как напоминание о занесенной снегами России в одном из ресторанов Монте-Карло есть блюдо «Блины а-ля рюс». Когда я отмечал там день рождения, моя подруга робко спросила:

— Я могу заказать русские блины?

— Конечно, бери что хочешь.

— Но порция стоит триста евро!

— Ладно, — согласился я, — все-таки праздничный день.

А себе я заказал мясное ассорти на гриле. После легких закусок к нашему столу подкатили сверкающее блюдо и принялись разделывать жареную телятину, свинину и баранину, отрезая длинными ножами готовые куски.

Я предложил подруге попробовать мясца, но она отказалась и объяснила:

— Давно хотела отведать блинов по русскому рецепту.

Я же наслаждался отменным мясом, и только когда уже не мог на него смотреть, гриль укатили. А блинов все не было. Я поинтересовался у мэтра о заказе моей подруги, но он с важным видом сообщил:

— Я не забыл.

После третьего напоминания он торжественно пересек зал, остановился у нашего столика и на манер циркового шпрехшталмейстера произнес:

— Внимание, дамы и господа! Блины по-русски!

В зале погас свет. Из невидимых динамиков раздались звуки знаменитого «Танца с саблями» Арама Хачатуряна. Неистово размахивая стальными тесаками, в центр ресторанного зала вбежали артисты, переодетые в русские косоворотки. Они изображали яростный бой. Двое официантов, тоже в косоворотках, сделав большой круг по залу, подкатили к нашему столу тележку. Третий и четвертый официанты эффектными жестами приподняли серебряные крышки над стопкой блинов и большой хрустальной бадьей с черной икрой. Пятый официант положил на тарелку моей подруги блин. Шестой красавец в косоворотке серебряной ложечкой с длиннющей ручкой украсил блин небольшим количеством икры. Все это сопровождалось сверканием бенгальских огней. В зале раздались аплодисменты, потому что в этот момент к нашему столику были прикованы все взоры. Мэтр лично налил вино в наши бокалы, потом сделал знак. Тележку эффектно укатили, а фехтовальщики ретировались, к сожалению так и не убив друг друга. Музыка стихла. В зале зажгли свет.

Моя голодная подруга довольно быстро управилась со своим блином и поинтересовалась, а когда же ей подадут следующий. Я спросил о том же у мэтра.

— Сейчас принесем, простите, месье, но я подумал, что с блинами уже покончено, — ответил он с присущим ему достоинством.

— То есть как покончено? — не понял я. — Мы заплатили за них триста евро!

— Верно, месье, вы заплатили триста евро за артистов, костюмы и музыку, — сказал он и добавил доверительно: — Ведь это блины по-русски!

– Это, Пьер, типичный пример того, как тут у вас представляют себе русскую жизнь. Скажу тебе больше. Над Каннами, в Мужане, есть ресторан «Петербург». Невзрачное с виду сооружение — полукруглый металлический ангар. Построил его один француз, женившийся на русской красотке. Заведение, несмотря на всю его убогость, пользуется у французов большой популярностью. Хозяин придумал такой трюк — при входе всем посетителям наливают по чарке «русской медовухи », сделанной по какому-то самопальному рецепту (медицинский спирт с медом — жуткая дрянь!). Не привыкшие к таким крепким напиткам, французы сразу теряют голову — орут, поют хором, залезают на столы. Словом, делают то, что никогда бы не позволили себе во французском ресторане. А в мужанском «Петербурге » с удовольствием… В Московском Доме кино я был свидетелем сцены, от которой разорвалось бы сердце любого неподготовленного европейца. 

Это было в последний год существования Советского Союза.

Отечественное кино переживало тогда невиданный бум. Еще никогда наша кинопромышленность не снимала такого количества фильмов. Об их качестве вспомнили только потом. А тогда у наших, вечно нищих киношников вдруг оказались в руках большие деньги. В то время я открыл один из первых кооперативов и тоже кое-что заработал. Но эти первые шальные деньги никто через банки не проводил. Все обналичивалось и хранилось дома, как у нас говорят, «в тумбочке». Народ гулял, но власти не могли смотреть на это спокойно.

Однажды вечером я смотрел по телевизору новости. Программа «Время» началась в девять часов, а в самом ее конце, перед прогнозом погоды, я сквозь дрему слышу сообщение, от которого мгновенно у меня на голове встают дыбом все волосы. Родное советское правительство заявляет, что по многочисленным просьбам трудящихся в целях упорядочения скопившихся на руках населения излишков денежных средств будет проведен их ограниченный обмен, который начнется в полночь, то есть через два с половиной часа. Дальнейший бубнеж диктора о том, что для обмена будет необходимо предоставить документы, удостоверяющие законность происхождения денежных средств, я слушал уже на ходу. Схватив мешок со всей имеющейся в доме наличностью, я выбежал на улицу, прыгнул в автомобиль и помчался на Центральный телеграф. Откуда-то из подкорки в моей голове появился и четко вырисовался спасительный план денежного перевода самому себе. Я еще надеялся спасти свои дензнаки от реформы. Такие фокусы мой мозг может выкидывать только в минуты крайней опасности. Это была единственная законная возможность без всяких идиотских бумаг обменять хотя бы те деньги, которые хранились дома.