Чтение онлайн

Поблагодарив за чаевые, официант, улыбаясь, поклонился и шепнул, кивнув в сторону американца:

— Ваш друг — плохой человек!

В этот момент и сам американец обратился ко мне:

— Заплати и за мой стол тоже.

Он не сказал, «выручи меня» или «окажи мне услугу». Нет, он как бы давал мне указание оплатить пьянку не только его самого, но и колумбийки, которая, как я заметил, безостановочно хлестала джин.

— А в чем проблема? — поинтересовался я.

— У меня немного не хватает денег, — сморщился он.

— Сколько? — спросил я.

— Сколько? — переспросил американец у официанта. Тот заглянул в счет:

— С вас за два виски — пятьдесят долларов, и за четырнадцать джин-тоников девушки — триста пятьдесят. Всего с вас четыреста долларов за выпивку и восемьдесят — за закуску.

— У меня нет с собой таких денег, — твердо сказал я. Тогда американец заорал на весь ресторан, поднимаясь над официантом как гора:

— Сколько? Сколько ты насчитал? Ты решил меня надуть? Да ты знаешь, с кем ты связался? Я из Соединенных Штатов!

Тут подошла охрана и предложила американцу обсудить эту проблему с администрацией.

— Подожди меня пять минут, — попросил янки.

Через четверть часа ко мне снова подошел официант:

— Вы — хороший человек. Ваша женщина — хороший человек! А мистер — нехороший человек. — И принялся наливать нам чай.

Мне надоело ждать.

— Проводи меня к шефу, — попросил я.

Официант, кланяясь и улыбаясь, долго вел меня какими-то подвальными коридорами и лестницами, а когда мы вошли в нужное помещение, то я страшно пожалел, что забыл свой фотоаппарат в зале ресторана. Эту картину хотелось запечатлеть. Практически всю небольшую комнату с очень низким потолком занимал огромный письменный стол, за которым на подушках восседал толстый турок карликового роста в синей шелковой рубашке. Его волосатую грудь украшала массивная золотая цепь, а на пальце красовался перстень с огромным рубином. Возле стола лежала полуголая суперзвезда заведения — женщина-бегемот. Из-за своей толщины стоять она не могла. Толстуха исполняла роль переводчицы с английского на турецкий. Вдоль стен стояли охранники со свирепыми лицами. Там же у стены примостился американец. Ему приходилось труднее всего — плечи его упирались в потолок, а голову приходилось держать под наклоном.

Он качал права:

— Я объехал весь мир. Нигде нет таких цен. Двадцать пять баксов за один джин-тоник? Да у нас в Штатах за такие деньги можно выпить ведро.

Но карлик в синей рубашке был непробиваем:

— Заплатите по счету и уходите.

— У меня все деньги на корабле.

— Пусть ваш друг, — кивнул на меня карлик, — вам поможет. Вы поможете вашему другу, мистер?

— Я могу подвезти твои деньги, — сказал я американцу, — только скажи, где их забрать.

— Это не надо переводить, — бросил американец толстухе и обратился ко мне: — Да есть у меня деньги. Но я хочу, чтобы меня уважали.

— Если есть, то заплати, и пойдем.

— Нет, я поставлю на место эту турецкую шваль. — И опять обратился к толстухе: — Это не надо переводить.

Ситуация явно заходила в тупик.

— Видишь ли, — сказал я американцу, — мы с моей подругой устали и хотим спать. Нужно кончать с этой бодягой.

— Вы что уходите?

— А что нам тут делать?

— Тогда я пойду с вами.

С этими словами американец вытащил из бумажника кредитную карточку и бросил ее на стол.

Карлик повел бровью. Чьи-то услужливые руки засунули ее в машину для оплаты кредиток. Американец наклонился над столом и набрал свой код. Из машинки выполз чек.

— Выпустить его, — приказал карлик охране.

Когда мы шли в порт, американец продолжал кипеть:

— Как я ненавижу этот Стамбул!

К счастью, это был первый и последний день, когда мы с ним общались. Но напоминал он о себе еще неоднократно. Сначала его побили пассажиры за бесцеремонное обращение с женщинами.

Не успели исчезнуть синяки с его рожи, как его избили матросы за то, что он отказался возвращать карточный долг.

После встречи с командой он ходил с костылем и громко жаловался, что его специально обжулили местные шулеры.

А после того как он устроил скандал с битьем посуды в ресторане, где ему почему-то не понравилось обслуживание, капитан приказал высадить его в ближайшем порту.

Это случилось перед заходом в Пирей. К пирсу специально подъехал американский консул в Греции и после непродолжительного изучения документов американца заявил, что паспорт Соединенных Штатов, которым так любил размахивать двухметровый пассажир, фальшивый и ему, консулу, некого здесь защищать. У «американца» сразу обнаружился другой паспорт, румынский.

Все пассажиры круиза, облепив борт, наблюдали за этой сценой. Консул пожал на прощание руку нашему капитану.

Румына увезла полицейская машина.

А мы поплыли в Италию. 

Ты же знаешь, дорогой Пьер, как важна для путешествия хорошая компания. Нам тогда очень повезло. Среди пассажиров оказался великий драматург, выдающийся поэт и художник Тонино Гуэрра, путешествовавший со своей русской женой Лорой. Мы познакомились еще в Москвеу где он писал сценарий для «Мосфильма». Я нисколько не преувеличил, назвав его великим. По его сценариям Федерико Феллини снял «Амаркорд », Микеланджело Антониони «Блоу-ап », а Андрей Тарковский «Ностальгию». Он был лауреатом специальной премии Европарламента «Сценарист Европы № 1».

По вечерам мы сидели в шезлонгах на верхней палубе, и он рассказывал нам об Италии. С особым восторгом описывал города вокруг Флоренции — Сиену, Лукку, Пизу, Сан-Джеминьяно, Вольтерру — и советовал когда-нибудь их посетить.

Когда мы приплыли на Сицилию, Тонино поведал захватывающую историю о том, как они со знаменитым режиссером Микеланджело Антониони приехали на этот легендарный бандитский остров выбирать натуру для какого-то фильма. Естественно, все их разговоры крутились вокруг местной мафии. Зайдя в веселом настроении в местный ресторанчик, они принялись отпускать шуточки по поводу того, что за целый день на Сицилии так и не увидели ни одного настоящего мафиози. А вечером в гостинице обнаружили записку: «Поменьше болтайте о том, о чем не имеете представления…» Подписи не было. Наутро они срочно покинули Сицилию, решив, что свой фильм они будут снимать в другом месте.

На экскурсию в Рим Тонино не поехал, оставшись на корабле. Но для нас он составил детальный план осмотра Вечного города, которому мы и следовали.

Пообедав в ресторанчике возле Колизея, мы окунулись в удушающую римскую жару и так расслабились, что брать нас можно было голыми руками.

Чтобы остаться в живых под обжигающими лучами солнца, моя подруга надела свое самое легкое и короткое платье, из-за которого нас даже не пустили в Ватикан, а я вырядился в шорты и в рубашку навыпуск. Она скрывала находившуюся на поясе сумку с деньгами и документами. В нагрудном кармане рубашки помещался фотоаппарат, на шее висела видеокамера, а на руке красовались часы. Кое-что из перечисленного можно было не брать с собой, но администрация круиза предупредила нас: за ценные вещи и документы она никакой ответственности не несет. Мы шли по дорожке, осматривая древнеримские развалины.

И вдруг я увидел чудо.

Из колышущегося над землей горячего марева мне явился ангел. Он был в образе босой девочки в белом платье. Ее лучистые глаза, ее развевающиеся на ветру черные волосы, ее простертые ко мне руки — все говорило о ее небесном происхождении.

Это было видение чистоты и непорочности. Такое происходило со мной первый раз в жизни. Я остановился, пораженный этой волшебной картиной. А юный ангел приближался, тянул ко мне свои тонкие пальчики и шептал какую-то молитву. Он смотрел на меня так, будто я был Христос, наконец-то явившийся римскому народу.