Чтение онлайн

Та же контора внесла за меня целых десять тонн евриков — годовой членский взнос в один из самых престижных клубов Парижа, что открывало мне двери и в другие заведения.

Вообще внедриться в хорошую «коробку» оказалось делом непростым. Нужны были рекомендации. О них тоже позаботился таблоид. Я подозреваю, что кто-то из его руководителей был любителем подобных развлечений. Может, и сам мсье Ури. То-то он расписывал мне прелести этого тайного ордена. 

И вот, в первый раз мы с Томой собрались в «коробку». Это был клуб «Рояль» в Версале. Нас туда по наводке таблоида провела одна пара, так как при первом посещении кто-то должен был дать свои рекомендации. Вечер начался с красивого ужина за длинным столом на двадцать четыре персоны. Строго соблюдался дресс-код: мужчины в смокингах, а дамы в бриллиантах на обнаженном теле. Квартет, состоящий из прелестных юных девушек, одетых в концертные платья, тихо играл в углу что-то из Моцарта. Впечатление было такое, что мы оказались в филиале Версальского дворца — лакеи в камзолах, серебряные приборы, золоченые канделябры, отменная кухня. Все было чинно, как на настоящем королевском приеме.

Одной из моих соседок за столом оказалась красивая итальянка, на которую я сразу положил глаз. Она охотно принимала мои ухаживания, в ответ строила глазки и смущенно прикрывала щечки маленьким веером. Эта ее застенчивость смотрелась особенно пикантно, потому как никакой одежды на девушке не наблюдалось.

Мы разговорились.

— Джиоконда, — представилась она, — это значит «счастливая».

Она была студенткой университета в Болонье и приехала сюда вместе со своим постоянным любовником — профессором теологии. Мы с ним обменялись вежливыми приветствиями. Он в свою очередь сразу запал на Тому, старался ей угодить, и думаю, если бы она попросила, мог бы прочесть ей пару лекций о целибате. Но сегодня Тому интересовали другие темы. Профессор это понял и отпускал витиеватые комплименты по поводу ее бюста, который действительно того стоил.

После десерта мы поднялись из-за стола и переместились в бар. Я нежно прикоснулся к спине Джиоконды, она вздрогнула и улыбнулась. Во время медленного танца сказала мне, что они с профессором тут частые гости. Прилетают в Париж на уик-энд и расслабляются. А я признался, что здесь впервые, и попросил Джиоконду провести экскурсию.

Все залы клуба были оформлены как королевские будуары. Но были там и другие аттракционы. Один из них пользовался большим успехом. В центре обшитой глухим черным бархатом комнаты стоял высокий спортивный мат, огороженный клеткой. На него сверху падал узкий луч света. Какая-то пара, закрывшись изнутри, улеглась на это возвышение и предалась страсти. Мужчины, собравшиеся вокруг, протянули руки сквозь прутья клетки и принялись ласкать все части тела этой красавицы, до которых могли достать. Она, страстно целуя своего партнера в губы, извивалась под ласками множества чужих рук и, судя по всему, испытывала невероятное блаженство. На мой непросвещенный взгляд, все это выглядело довольно странно.

— Видишь, как ей хорошо? Ты понял почему? — спросила Джиоконда, прижимаясь ко мне.

— Нет, — честно признался я. — В чем тут кайф?

— Правда, не понимаешь? — спросила Джиоконда, и ее лицо осветилось какой-то блаженной улыбкой. — Как я люблю лежать здесь со своим профессором. По-моему, это же мечта всех женщин мира! Ты отдаешься любимому, а тебя хотят все мужчины вокруг. Хотят, но не могут до тебя добраться! Осознание этого и есть высшее наслаждение для женщины. Пойдем найдем какую-нибудь комнату. Я уже хочу тебя! Пойдем скорее…

– А ты был в «2 + 2»? — неожиданно спросил Пьер.

«Он ведь водил туда свою жену. Нинка мне сама рассказывала», — подумал я с усмешкой и честно признался:

– Был, конечно, только ни разу там тебя не видел.

– И хорошо, что не видел, — вздохнул Пьер.

Я догадался, какие воспоминания на него накатили.

– А клуб был хороший… Жаль, что закрыли.

– Да. С фантазией там все было в порядке…  

Это заведение находилось совсем рядом с Пантеоном, в подвале которого захоронены самые великие люди Франции. Клуб тоже находился в подвале. В Средние века там была тюрьма. Как и многое в Париже, она хорошо сохранилась с былых времен. Если на первом этаже были вполне современные бар, ресторан и дискотека, то внизу вдоль длинного коридора располагались клетки для узников. Они хорошо просматривались со всех сторон. И «уединение» в них можно было считать очень условным. Со всех сторон любовное гнездышко просматривалось. Конечно, деликатные французы не входили в клетку, если дверь туда была прикрыта, но иногда парочка демонстративно распахивала ее, предлагая присоединиться. Образно говоря, дым в «2 + 2» стоял коромыслом, хотя курили только на верхнем этаже. Этот резкий контраст между закопченными кирпичными стенами, проржавевшими прутьями клеток, вековыми засовами и обнаженными телами, предающимися любви, очень сильно впечатлял. И не только одного меня.

Я познакомился там с хозяином всемирно известной марки фарфора, с одним из самых знаменитых адвокатов, лицо которого не сходило с первых полос ведущих газет, с обувным королем Франции. Ну, и с их дамами, разумеется.

Как правило, за пределами клубов эти знакомства не продолжались. Но однажды мы нарушили традицию. Дело было на Лазурном Берегу, где тоже есть «коробки» — и в Ницце, и в Авиньоне, и в Кап д’Аге. В клубе «Старая мельница» в Ле-Канне мы познакомились с одной симпатичной парочкой из Австрии. Я, конечно, никогда не называл себя фоторепортером, а, как опытный конспиратор, говорил, что я актер из России. Благо русского кино здесь никогда не видели. Наш новый знакомый сказал, что он тоже работает в кино и даже имеет два «Оскара». Я посмотрел на него с некоторым недоверием и подумал, что он, как и я, шифруется. Тем более что его фамилия на визитной карточке не вызывала в моей памяти никаких фильмов. Но он продолжал настаивать, и пояснил: «Я обладатель двух “Оскаров” за техническое решение знаменитых голливудских блокбастеров». И что вы думаете — не обманул. После приятно проведенной ночи мы все вчетвером вышли из клуба и пригласили новых знакомых на следующий день вместе пообедать.

— С удовольствием, — ответили они, — только тогда мы сначала приглашаем вас на завтрак на нашу яхту.

— А где она пришвартована?

— В порту Ниццы. И называется «Траго». Приезжайте к двенадцати.

В полдень на следующий день мы приехали в порт и стали ездить по его периметру, читая названия яхт. Но «Траго» не нашли. Проехали раз, другой — опять неудача. Сделали еще кружок и решили вернуться домой. Ну, мало ли, бывает. Может, мы что неправильно поняли, а может, они уже уплыли в другой порт. Я поехал по дороге вверх на горку по направлению к Монако и вдруг в зеркале заднего вида увидел огромное судно, занимавшее почти всю акваторию порта. На его борту красовалась надпись «Траго». Мы развернулись и спустились к причалу. Оказывается, там уже заждались матросы с катером, который быстро домчал нас до яхты.

Завтрак проходил в салоне под подлинниками Ренуара и Моне. Мы даже не заметили, как яхта тихо снялась с якоря и вышла в море. Ужинали мы в Сен-Тропе. Денек удался. 

Покидая Москву, я считал себя академиком сексуальных наук. Но после того как причастился к жизни «коробок», понял, что не закончил и начальной школы, а может, вообще был еще в яслях. По количеству изобретений для получения удовольствия французы далеко обошли остальное человечество. Яркий тому пример клуб «Крис и Маню», расположенный рядом с парижской мэрией. Не буду описывать все эти вращающиеся кресла, раскачивающиеся гамаки, комнаты с зеркалами и летающие на цепях скамейки — это нужно видеть.

Расскажу о другом. Я — человек с богатым воображением, но чего я никогда не мог себе представить, так это свадьбы в «коробке». Нет, не шутейной, карнавальной, а самой настоящей. Тем не менее это торжество проходило на моих глазах.

А если задуматься, то что же тут удивительного. Постоянные члены клуба чувствуют себя одной большой семьей. А свадьба — это как раз семейный праздник. Вот всех и пригласили.

Хороший клуб часто устраивает «корпоративы». Например, организуется чартерный железнодорожный вояж «Париж — Венеция» и обратно. В составе поезда несколько старых пульмановских вагонов, известных по фильму «Восточный экспресс», только еще более шикарных, ведь в люксовых номерах там есть даже ванны. Двери вагонов этого секс-экспресса не открываются ни на одной промежуточной станции. А вот двери всех купе открыты нараспашку, как бы предлагая зайти, познакомиться и повеселиться. Потом — день и две ночи в роскошном отеле в Венеции и обратное путешествие в Париж через Альпы и озера.