Чтение онлайн

Михаил представил, как тот вошел ночью в спальню Бейлис. Просто хотел поговорить. Образумить ее. Сбавь, мол, обороты, никогда я на тебе не женюсь. Красавица не его ждала, потягивая ликер и покуривая сигареты с ментолом, но так и не дождалась, задремала. Таранов вошел и увидел заманчивую картину: спящая Бейлис, за окном глубокая ночь, в комнате никого, в коридоре тоже. Взял подушку, положил блондинке на голову, придавил и держал так, пока она не затихла. Шансов у Бейлис не было.

Неужели все-таки Таранов? «Тебе ревность мешает, Миша», – усмехнулся он. То, с какой легкостью Ника променяла его на красавца миллионера, задело сыщика. А ведь права Елизавета Петровна! Не случайно рыжая девица оказалась здесь в тот вечер, когда в замок на закрытую вечеринку съехались господа коллекционеры. Могла бы и в другое время навестить папу с мамой. Ой, что-то здесь не так!

Времени у него мало. До завтрашнего вечера. Что будет, если он не выполнит поручение хозяина замка? Об этом лучше не думать. Надо идти к гостям. И он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

…Гостей он нашел в кабинете. Вообще-то странно: почему кабинет хозяина находится на втором этаже, там же, где спальни для гостей? Ведь в доме полно места. А меж тем весь третий этаж пуст. Воронов хочет держать ситуацию под контролем, а руку на пульсе событий, вот он и расположился на втором этаже. Ощущение такое, что помещение переделано в рабочий кабинет на скорую руку, оно вовсе не для того предназначалось. Изначально это была одна из спален. Здесь, в кабинете, стоят удобный диван, обтянутый черной кожей, и несколько таких же удобных, глубоких кресел. Спальня хозяина замка на третьем этаже, но он туда, похоже, не заглядывает. Стелят ему на диване, он засиживается за работой над документами допоздна. Компьютера на рабочем столе нет, видимо, Воронов пользуется ноутбуком. Или компьютер находится в другом месте? Все это странно.

Картина, которую Михаил увидел, была такой: Таранов поил Нику шампанским, Сивко о чем-то секретничал с Елизаветой Петровной в самом дальнем и темном углу. Самого хозяина в кабинете не было. Зато Зигмунд крутился тут же, не отрывая взгляда от парочки, и все больше мрачнел. Ника теперь была в коротком зеленом платье, в туфельках на высоких каблуках, рыжие кудри рассыпаны по плечам. Она пила шампанское и громко призывно смеялась.

– Вообще-то меня зовут Доминикой, – нараспев сказала она, когда Михаил вошел.

– Какое красивое имя! А главное, редкое! – рассмеялся Таранов.

– От французского слова «домен», что означает имение, территория, – мрачно пояснил Зигмунд. – Так называются небольшие винодельческие хозяйства в Бургундии.

– Слушай, тебе еще повезло! – тут же прокомментировал красавец миллионер. – Мама с папой могли назвать тебя Мадерой. Или Малагой. Или в честь какого-нибудь замка во Франции с труднопроизносимым названием.

– Ха-ха!

– Трудно жить, когда родители фанатики, да?

– Ха-ха!

– Бедняжка! У тебя было суровое воспитание… Трудное детство, недостаток витаминов, деревянные игрушки?

– Ха-ха! Смешно!

– Доминика Зигмундовна! Бедняжка!

«Зачем он злит Зигмунда? Или для Таранова прислуга – не люди? Типичная ошибка снобов. У всех есть душа. И у лакеев, и у личного шофера, и у секьюрити. С этим надо осторожнее. Но нет на свете больших снобов, чем русские богачи», – всерьез разозлился Михаил. Променяла! Права Елизавета Петровна, стоило только Таранову пальчиком ее поманить! – И он невольно стал себя накручивать, глядя на воркующую парочку: – Все дело в его деньгах. И только в деньгах. Они никого не замечают, эти богачи, вечно надутые, как индюки, единственный знак внимания с их стороны – чаевые. Поэтому самые большие чаевые оставляют именно русские. Они по-другому не умеют. Доброе слово – это уже обязательство. Раз уж сказал – надо общаться. А общаться мы не умеем. Зато умеем надуваться спесью и делать каменное лицо. Любимая фраза: «Да ты знаешь, кто я такой?!!» Конечно! Проще сделать щедрый разовый взнос. Денежный. Молча. За это русских и не любят. Но деньги-то берут! А как не брать? Проклятая вещь деньги, чем больше берешь, тем больше унижаешься. И улетучиваются из твоей жизни покой и счастье, и рано или поздно наступает предел, а следующий за ним поступок непредсказуем. Зигмунд обиделся. И крепко обиделся! Таранов, мне за тебя неспокойно…»

– Как тебе шампанское, Ника? – спросил Иван, подливая искрящегося вина в бокал своей соседки.

– Супер!

– А ты знаешь, милая, что мы с тобой пьем?

– Шампанское!

– Шампанское, милая, бывает разное, – ласково сказал Таранов, поглаживая ее тонкие пальчики. – Вот это, к примеру, одно из лучших в мире. Метод производства игристых вин был открыт во второй половине семнадцатого века монахом Домом Периньоном.

– Как интересно! Ой, и на бутылке так написано! По-французски!

– Ты знаешь французский?

– Ну… чуть-чуть, – потупилась Ника.

– Дом Периньон был большим специалистом в купажировании и ферментации шампанских вин. Ты знаешь, что такое купажирование?

– Ну… чуть-чуть. Смешение различных вин, кажется.

– Верно! Так вот, монах всю жизнь этим занимался. Даже в глубокой старости, при почти полной потере зрения мог распознавать вина только по их аромату. Дом Периньон первый стал закреплять пробку металлической оплеткой. В честь его и назвали одно из лучших французских шампанских.

– Ваня, ты что, решил нам лекцию прочитать? – спросила из угла Елизавета Петровна, прервав разговор с Сивко.

– Вам не интересно, так вы и не слушайте! Иван, продолжайте, – попросила Ника. – Вы так увлекательно рассказываете!

– Это шампанское изготавливалось в течение десяти лет.

– Так долго?!

– Качество игристого вина зависит от способа получения и удерживания углекислого газа, – наставительно сказал Таранов. – Настоящее шампанское требует проведения ферментации в каждой отдельно взятой бутылке. Потому оно столько и стоит. Процесс трудоемкий, занимает не один год. Сначала в бутылку с вином добавляют дрожжи и сахар, плотно закрывают и кладут на хранение в темное и прохладное помещение. Периодически бутылки переворачивают, чтобы осадок скапливался в горлышке. Для удаления осадка горлышко вместе с ним замораживают. Потом открывают бутылку, и – бац! – Таранов резко хлопнул в ладоши, и все невольно вздрогнули. – Из нее вылетает замороженный осадок!

– Можно потише? – попросила Елизавета Петровна.

– Оригинальный способ уложить девушку в постель: рассказать ей, как делают настоящее шампанское, – ехидно заметил Сивко. – Зря стараешься, Ваня. Ей это как мертвому припарка. Думаешь, она запомнит хоть слово?

– Запомню, не дура, – фыркнула Ника. – Иван, продолжайте. Мне интересно.

– А дальше – финал. В бутылку добавляют вино, сахар, иногда коньяк. От этого и зависит тип шампанского: сладкое, сухое, полусухое. Вся фишка элитных вин в том, что для них виноматериал готовят с особой тщательностью. Во-первых, климат. Истинное шампанское производят только во Франции, на северо-востоке. Зима холодная, лето теплое, но не жаркое. Во-вторых, на севере Франции специальные погреба. Огромные, известняковые, некоторые сохранились еще со времен Римской Империи.

– Да что вы? – ахнула Ника.

– Сам видел. Я бывал в тех краях, – похвастался Таранов. – Причем неоднократно.

– Не ты один, – сказала из угла Елизавета Петровна.

– Слушай, помолчи, а? – не выдержал Таранов. – Вот уж в каждой бочке затычка!

– В каждой бутылке пробка, – подхватила Ника.

– Ты что себе позволяешь? – взвилась Елизавета Петровна.

– Потому что, Лиза, ты нам мешаешь. Мы пьем замечательное шампанское и культурно беседуем. На чем я остановился?

– На погребах, – напомнила Ника.

– Ах, да! Я бывал в тех краях, наблюдал процесс. Виноград они собирают вручную, тщательно отбирают все испорченные ягоды. Собранные гроздья кладут в специальные корзины, чтобы ягоды, не дай бог, не полопались.

– А почему?

– А потому что, милая, шампанское производят из белого и красного винограда, а не только из белого, как ты наверняка думаешь. А чтобы из красных ягод вышло белое вино, в сок, из которого оно делается, не должна попасть кожица. Поэтому прессом виноград давят по особой технологии, очень быстро. Вообще, господа, доложу я вам, все это очень интересно. Особенно смотреть.