Чтение онлайн

– Прошу!

Воронов вошел и равнодушно осмотрел покои.

– Надо бы убрать грязную посуду, – бросил, скользнув взглядом по тарелке и чашке.

– Вот кто хорошо устроился! – рассмеялся Таранов. – За столом ест, в спальне тоже ест! И с прислугой подружился. Яйца «пашот», судя по остаткам ланча. Это тебе не яичница с беконом и не банальный омлет. На заказ для тебя готовят, Михаил. Стараются. Как тебе это удалось?

– Я долго улыбался экономке, – натянуто ответил он и подумал: «А посуду можно было бы и убрать».

– Здесь никого нет, – подвел итог Федор Иванович. – Впрочем, я так и думал. Дохлый номер. Ну что, господа, наигрались в сыщиков?

– Да, развлеклись, – кивнул Таранов. – Теперь я сыт, ленив и тоже склоняюсь к мысли о прочесывании дома охраной. Неудобно, конечно, но придется потерпеть. Закроемся в каминном зале и попросим подать чего-нибудь этакого. Воронов, есть у тебя в подвалах какая-нибудь экзотика для услаждения вкуса?

– Экзотики полно, – мрачно ответил хозяин. – Что ж, пойдемте. Я сейчас распоряжусь.

Но вместо того чтобы направиться к лестнице, Дмитрий Александрович задержался в конце коридора и прислушался:

– Господа, тихо! Остановитесь! – сказал повелительно.

– Зачем? – переглянулись гости.

– Одну минуту, господа. Есть у меня одна догадка. Хочу ее проверить.

Все случилось неожиданно и быстро. Михаил даже не успел ничего предпринять. Они стояли у двери в спальню Бейлис. И вдруг… Воронов резко толкнул дверь. Она со стуком распахнулась. Все вздрогнули.

– Что ты делаешь, Дима? – спросила Елизавета Петровна.

– Хорошая шутка! – мрачно сказал Воронов.

– Что? Где? Я ничего не вижу!

– А ты присмотрись.

Бейлис по-прежнему лежала на кровати, на лице подушка. Голые, бесстыдно раскинутые ноги, алые стринги. В ее комнате все оставалось без изменений, все тот же бардак, на туалетном столике пепельница с испачканными губной помадой окурками и початая бутылка ликера, на полу валялось алое платье. Никто ничего не понимал.

Воронов стремительно подскочил к кровати, снял подушку с лица женщины и отбросил в сторону:

– А ну! Вставай!

– Боже! – ахнула Елизавета Петровна. – Это же не Бейлис!

– Кто это?! – в один голос воскликнули Таранов и Сивко.

Рыжеволосая девушка стремительно вскочила и выпалила:

– Привет!

Все замерли. Она была в одном лифчике и крошечных стрингах, но ничуть не стеснялась этого. Причем стринги алые и похожие на те, что принадлежали задушенной Бейлис, а вот бюстгальтер был второго размера и другого цвета. Точеная фигурка, молочно-белая кожа, рыжие волосы, а плечи, нос и щеки усыпаны веснушками, что добавляло пикантности ее яркой, цветущей красоте. Разоблачения она не испугалась, на гостей смотрела с вызовом и улыбалась. Видимо, Воронов заметил, что лифчик, выглядывающий из-под подушки, не того цвета, и заподозрил обман.

– Эта особа ночью проникла в замок и задушила Бейлис, – мрачно сказал хозяин.

– Никого я не душила!

– Ты кто такая? – спросила Елизавета Петровна.

– Доминика. Ника.

– Я ж говорил, хорошенькая! – рассмеялся Таранов.

Девушка стрельнула в него глазками и кокетливо улыбнулась.

– Я не спрашиваю, как тебя зовут, а спрашивают: кто ты? – раздраженно сказала Елизавета Петровна.

– Господа! – издалека раздался голос Зигмунда. Он бежал по коридору и кричал: – Господа! Это моя дочь! Я вам сейчас все объясню!

– Какая еще дочь?! – резко повернулся к нему Воронов.

– Моя! Наша! Эстер! Иди же сюда, Эстер! Разрешите…

Зигмунд отодвинул плечом Сивко и вошел в спальню.

– Ника! Немедленно накинь на себя что-нибудь! – закричал сомелье. – Что ж ты стоишь голая перед господами?! Ника!

Рыжеволосая девочка неохотно взяла с дивана покрывало, повернувшись при этом к мужчинам спиной и показав маленькую упругую попку. Алый треугольник стрингов ничего не прикрывал, но зато подчеркивал прелесть белоснежной кожи и округлых ягодиц. Таранов присвистнул и разулыбался, Сивко буркнул что-то неразборчивое. Сверкнув ягодицами, нахальная девица кое-как задрапировалась в покрывало и затараторила:

– Никого я не убивала! Я к маме с папой приехала погостить. Мне просто захотелось посмотреть, как живут богатые. Вы ведь никого сюда не пускаете. Я уже год на съемной квартире живу одна. А мама с папой здесь. Мы только в городе и встречаемся, вы их почти не выпускаете! Я по ним соскучилась…

– Стоп! – велел Воронов. – Остановись!

Девица была рыжая и нахальная, то и дело стреляла глазками в молодых и красивых мужчин, блондина и брюнета. Стоящий рядом отец ее не интересовал. Соскучилась она, как же! Никто из присутствующих в это не поверил.

– Зигмунд, как это понимать? – строго спросил хозяин у сомелье.

– Дмитрий Александрович, я все объясню, – забормотал тот. – Простите нас!

– Дмитрий Александрович! – раздался отчаянный женский крик.

По коридору стремительно шла экономка. Высокая, прямая, как палка, брови сдвинуты, рот широко открыт. «Дмитрий Александрович!» – кричала она. Елизавета Петровна невольно посторонилась, мужчины тоже.

– Это я виновата! – заявила Эстер Жановна, входя в комнату. – Я ее впустила! Ника! Девочка моя… Если бы я знала, что все так будет… Я виновата… Только я одна…

– Эстер! – закричал Зигмунд. – Ведь это я держал собак!

– А у меня был ключ от калитки!

– Но это я отпер калитку! Я один во всем виноват!

– Я ее прятала!

– Это я ее прятал!

– А я кормила ее завтраком! И устраивала на ночлег!

– Замолчите! Оба! – велел Воронов. – По порядку. Значит, это ваша дочь?

– Да! – хором сказали сомелье и экономка.

– Единственная, – тихо добавил Зигмунд. Его жена ничего не сказала, но по ее лицу и так все было видно. Поздний ребенок, единственный, желанный и любимый, а потому избалованный до крайности. Ради дочери Эстер Жановна готова была на все, на любые подвиги и любые жертвы.

– Я – Ника! – заявила девица.

– Это мы уже поняли, милочка, – ехидно сказала Елизавета Петровна, которая сразу же начала ревновать к молодости и красоте нахальной девицы. Все внимание мужчин переключилось на Нику. – А вот что ты здесь делаешь?

– Я приехала к маме с папой!

– Хватит врать!

– Мне что, к родителям в гости нельзя? – заканючила Ника. – Подумаешь, преступление!

– Зачем же ты тогда пряталась? – вмешался Воронов. – Если ты никого не убивала?

– Это мы ее прятали! – закричал сомелье. – Работу боялись потерять, Дмитрий Александрович!