Чтение онлайн

– Я же сказал: мне нужна консультация.

– Ну, хорошо. – Воронов поднялся. – Спустимся в винный погреб. Но времени у тебя немного. Я дал слово, что задержу их до вечера, не дольше.

– Да вы еще хуже начальства! И как мне разговорить этих людей? Ну, не хотят они откровенничать! И признаваться не хотят! Вы же сами все видите!

– Идем.

И опять они шли по коридору. Михаил вспомнил Бейлис. У той ведь и в мыслях не было, что ее могут убить. Не первый раз она напилась и не впервые болтала что в голову взбредет. И не первый раз в этой компании. Они знали друг друга много лет, раньше ей все сходило с рук, а на сей раз почему-то не сошло. Что она такого сказала? А ведь сказала!

– Прошу. – Хозяин открыл перед ним железную дверь.

Спустились в подвал.

– Ну, и зачем это надо? – сердито спросил Воронов. – Наверху нельзя было поговорить?

– Мне нужна консультация, касающаяся винной этикетки.

– Как-как?

– Просветите меня, Дмитрий Александрович! – взмолился Михаил. – Я уже понял: истина – в вине.

– Как-как? – повторил Воронов. Кажется, он был сильно удивлен.

– Истина – в вине. А я в этом ни черта не понимаю!

– Ты ж читал, – с усмешкой сказал Дмитрий Александрович.

– Я готовился. Но в голове все перемешалось. Столько всего написано! Вот и объясните мне, бестолковому, то, чего я не понял. – Он протянул руку и вытащил из шкафа темную пыльную бутылку: – Разрешите?

– Осторожнее! – закричал Воронов. – Разве можно так обращаться с вином тридцатилетней выдержки!

– А где это написано?

– Дай сюда, – сердито сказал хозяин замка и осторожно взял из его рук бутылку, бережно опустив ее на стол.

Михаил бросил взгляд на винную бочку: интересно, пистолет на месте? Как бы его заполучить?

– Что ты хочешь узнать? – спросил Воронов.

– Я хочу знать, что здесь написано, – он ткнул пальцем в этикетку. – Это по-французски, да? А если я ни слова не знаю по-французски? Просветите меня.

– Хорошо. Сядь.

Он поспешно сел. Воронов тоже присел напротив на деревянную скамью и нежно провел ладонью по бутылке, снимая слой пыли.

– Все просто, – сказал Дмитрий Александрович. – На этикетке – обязательный набор сведений. Во-первых, производитель. Не только страна, но и где, в каком именно хозяйстве вино сделано и разлито по бутылкам. Указывается тип: столовое, десертное или игристое, содержание алкоголя и емкость. Это понятно?

– Да, – кивнул Михаил.

– Большое значение имеет сорт винограда и урожай того года, когда изготовлено вино. Или еще говорят миллезим. Если же года урожая нет, то это обычное столовое вино, на котором я тебя и купил, – злорадно сказал Воронов. – Помнишь «Шато Петрюс»? В европейских странах год урожая запрещено ставить на столовых винах, к тому же их разливают в бутылки с плоским дном. У бутылок с качественным вином на донышке всегда имеется углубление.

Михаил осторожно взял бутылку и поставил ее на ладонь:

– С углублением!

– Еще бы! Это отличное вино тридцатилетней выдержки. Не тряси его, поставь на место, – велел Воронов.

Михаил послушался.

– Дальше, – взмахнул рукой Дмитрий Александрович. – Категория. Лучшие европейские вина подпадают под категорию QWPSR. Что означает: «Качественные вина, изготовленные в определенном районе». Но у каждой страны классификация своя. Это вино французское. Видишь буквы «АС»? Что означает «контролируемое по происхождению». Это вина лучшего качества. «Appelation Contrфlйй». Похуже, но тоже достойные трапезы АС VDQS. В Италии DOC. В Испании то же самое. И на лучших португальских винах те же три буквы для обозначения лучших вин. «Наименование, контролируемое по происхождению», вот что они означают. Или гарантированное качество. Вообще информативные этикетки содержат до четырнадцати сведений о вине.

– Четырнадцать не надо! – взмолился Михаил. – Я все не запомню!

– Есть еще слово «Superior», что означает высшее качество. Однако к качеству вина это не имеет никакого отношения, означает лишь, что в нем содержится больше алкоголя, чем в винах того же типа, но без этого слова на этикетке. «Vin de Pays» – местное вино. Так же как «Vin de Table». Простое столовое. Низшего качества. На него идет последний отжим или весь без разбору виноград. После того как из лучшего путем первого отжима получили материал для вина высшей категории. На итальянских пишут «Vino da Tavola», в Германии столовое вино обозначается словом «Ta-felwein». Но это все тебе знать не надо. Здесь этого нет. Разве что на будущее… – насмешливо протянул Воронов. – Имей в виду, что Ника в этом разбирается. Не вздумай поить ее столовым вином. Или ординарным. Это вино с выдержкой около года, очень уж простое. Она этого не оценит.

– А каким надо?

– Выбирая вино, предпочтение следует отдавать тому, которому более трех лет. Лучшим красным винам требуется не менее восьми, чтобы созреть и достичь пика формы. Все зависит от года урожая. И сорта винограда. Разговор надо вести по каждому в отдельности. Это разговор долгий, не на один день и даже месяц. Вот Зигмунд все это знает. Есть еще слово «Riserva», тоже встречается часто. Означает «выдержанное». Это значит, что до поступления в продажу вино было выдержано в винодельческом хозяйстве, стало лучше качеством и обладает потенциалом старения. На французских винах, кстати, встречается редко, французы чтят кодекс. Уж если написали, это должно быть подтверждено качеством вина. Если же не подтверждается, то перед тобою, скорее всего, фальшивка. Сейчас этим грешат, если продают вино не в специализированных магазинах. Поэтому, если на бутылке французского вина из никому не известной деревушки видишь слово «Riserva», осторожнее с ним. Возможна подделка. По вкусу это можно определить мгновенно. Известных же на весь мир шато пять. Винодельческие хозяйства первой категории, Premier Cry, гарантированное качество. Шато Марго, Шато Лафит, Шато Латур, Шато О’Брион и Шато Мутон-Ротшильд. Это надо выучить. Лично я всем винам предпочитаю «Бордо». Лучшие винодельческие хозяйства расположены в районе Медок. Так и написано, видишь? «Mлdoc». Там за качество борются и отвечают за продукт. Зато американцы любят вписывать «выдержанное». Или «Speсial Reserve Vine». Или же «Selection». Мол, лучшее, отборное, выдержанное. Расчет на психологию потребителя.

– Вот почему вы их так не любите!

– Да, не люблю, – согласился Дмитрий Александрович. – Для них это бизнес, а для французов – искусство. Понятно, что в споре между ними проигрывает искусство. Мощная пиар-поддержка, денежные вливания, красивые этикетки, и вот вам, пожалуйста, они – короли рынка! Разбираться во всем этом утомительно, а потреблять упоительно. Нам ведь легко внушить, что делать и когда делать. И как делать. Спросом пользуется то, что особенно не напрягает. Зачем думать, когда за нас уже все придумали?

– Значит, дно у бутылки, год урожая и выдержка не менее трех лет, – подвел итог Михаил.

– Ну, в общих чертах, – вздохнул Воронов. – Одно дело, когда пьешь вино ради вина, другое – когда выбираешь его к трапезе. Бывает, что вино не нравится, слишком уж сладкое или кислое. А в сочетании с определенным блюдом или сыром меняет вкус и становится божественным. Надо также обращать внимание на дату розлива вина по бутылкам, если хочешь насладиться только им, а не пищей, которую запиваешь. Созревание в бочках улучшает вкус и продлевает срок хранения вина. Тогда оно полное, сильного тела, пропитанное древесным духом и хорошо само по себе. А вообще, это тоже долгий разговор, что с чем употреблять. Ориентироваться надо на вкус блюда. Вина легкого тела – для легких кушаний, плотного – для тяжелых. «Травяные» к травяным, «фруктовые» к фруктовым. Белое вино пьют перед красным, молодое после старого. То, что знают все: белое сухое вино подают к рыбе, красное к мясу, сладкое к десерту. Хотя есть и другой подход: на контрасте. То есть выбирается вино того вкуса, которого нет в кушанье. К примеру, к гарниру из картофеля с грибами вино с фруктовым вкусом. Но об этом тебе Ника расскажет. За полчаса я сделал из тебя потребителя, более или менее грамотного, но не эстета. На это нужно время.

– А как вы к этому пришли?

– О! Это длинная история!

– Но вы обещали мне ее рассказать.

– Рассказать… – Дмитрий Александрович тяжело вздохнул. – Рассказать…

– Вы ведь не родились знатоком и любителем коллекционного вина. Или… Родители, да? Они вас приобщили?

– Нет, что ты! – грустно рассмеялся Воронов. – Родители мои были людьми обеспеченными, но, скажем прямо, не интеллигенты. Голубой крови во мне нет ни капли. Торгаши, – пожал плечами Дмитрий Александрович. – Отец – директор универмага, мать заведовала продуктовым складом в дорогом ресторане. Дом у нас был – полная чаша, но все как-то без эстетства. Золото, камни – да. Холодильник забит дефицитом. Но по-простому. Пироги, студень, водка да сервелат с икрой. Обильные застолья, много гостей. Все – люди нужные. Отец мой пил много, поэтому и я, собственно… – Он осекся.