Чтение онлайн

Вице-консул в Сулине Шафиров доставляет сведения неравномерно, и Департамент полиции даже не знает личного состава, деятельности и сношений эмигрантов в Румынии. По мнению Семякина, командировка Милевского в Бухарест исправит положение дела; но кроме того необходимо увеличить денежные затраты на агентуру в Румынии, — Шафиров получает всего на это дело 3000 рублей в год.

2) Сношения пограничных жандармских офицеров с соседними прусскими и австрийскими полицейскими властями не дали до сего времени, по новизне дела, ощутительных результатов. Лишь сношения капитана Массона с краковской полицией приносят, по мнению Семякина, значительную пользу для уяснения социально-и национально-революционных происков галицинских поляков. Майором же Дедиллем (сношения с галицинскими властями) и начальником жандармского управления Подольской губернии Мазуром Семякин недоволен, особенно последним, так как «его экзальтированные сообщения представляются бессвязным лепетом нервно расстроенного человека». Впрочем, и расход на эти «международные» сношения был крайне незначительный — 300 рублей Массону и 90 рублей пособия Мазуру.

3) Несомненное значение имеют обстоятельные и вполне верные сообщения Костржевского, но к сожалению, меланхолично сообщает Семякин, сношения эти совершенно не оформлены, и отсутствие какого-либо вознаграждения за них не дозволяет Департаменту «злоупотреблять любезностью Костржевского». Эта любезность была вскоре вознаграждена, — комиссар Костржев-ский получил орден Станислава 3-й степени.

4) «Корреспонденты» Департамента:

Милевский — человек добросовестный, исполнительный, получает 150 рублей, просит 200 рублей ввиду дороговизны жизни в Бухаресте.

Стемковский в Вене — вполне бесполезен, пишет редко, дает ложные сведения, повторяется, получает 200 рублей.

Гурин в Женеве — «несомненно внутренний агент», проницательно заявляет Семякин, «и находится в сношениях с видными представителями змиграции. Все сообщения Гурина до сего времени представляли интерес и многие из них подтвердились фактами. Судя по его частной переписке с Рачковским Гурин человек добросовестный и агент школы современной на почве «воздействия» и «компромиссов», получает 275 рублей с разъездами».

Корвин-Круковской и бригада Барлз. Семякин дает весьма лестный отзыв о деятельности Барлз, но совершенно уничтожающий о Корвине-Круковском, который, по его мнению, «делом не интересуется, не понимает его, и даже не дает себе труда разбирать письма, доставляемые ему Барлз, заваливая всяким хламом Департамент. Из 4000 рублей, отпускаемых ежемесячно Круковскому, он получает на свою долю не менее 1500 рублей, расписывая остальные по разным рубрикам отчета». Барлз утверждает, пишет Семякин, что для ведения всего дела в Париже достаточно 6000 франков в месяц (2400 рублей).

Из записей Семякина видно, что содержание всех агентов Департамента за границей обходилось в то время в 58 080 рублей в год.

Семякин не задается широкими преобразованиями заграничной агентуры, но все же предлагает некоторую внутреннюю реорганизацию, которая сводится в существенном к следующему: увеличить суммы, отпускаемые на шпионскую деятельность консулам, увеличить жалование Милевскому и предоставить в распоряжение австрийского комиссара в Галиции Костржевского 3000 рублей ежегодно; что касается парижской и женевской агентур, то прежде всего Семякин предлагает уволить Корвина-Круковского и заменить его Рачковским «как человеком довольно способным и во многих отношениях соответствующим этому назначению». «Рачковскому может быть назначено сверх получаемого им содержания в 250 рублей еще 250 рублей в месяц на разъезды в Женеву и другие места, телеграммы, почтовые и иные мелкие расходы». Кроме сего, подчеркивает Семякин, необходимо приобрести в Париже из местных эмигрантов внутреннего агента, который находился бы в непосредственных сношениях с Рачковским.

Семякин предлагает также предоставить Барлэ полную самостоятельность в организации и заведовании французскими агентами внешнего наблюдения, а также и в расходовании ассигнованных ему на эту агентуру 5000 франков в месяц; лишь контроль за расходованием этой суммы возлагался на Рачковского. Не забывает Семякин и самого себя, так как предлагает ассигновывать ему ежегодно 1500 рублей на экстренные и случайные расходы и на награды заграничным агентам.

К этому делопроизводству Семякин предлагает присоединить иностранный отдел из трех чиновников, который будет ведать не только сообщениями агентов, но и всеми сообщениями пограничных властей, начальника варшавского жандармского округа — о сношениях польских революционеров с Галицией и Познанью, будет ведать сообщениями консулов как агентурного характера, так и о выдаче паспортов русским подданным за границей; кроме того этот иностранный отдел должен «составить несуществующий доныне список эмигрантов, регистрировать всех лиц, выбывших за границу и состоящих под негласным надзором, еженедельно представлять обзор наиболее выдающихся сведений, получаемых из поименованных выше источников, и ежемесячно выпускать сборник сведений; а) о происходящих в течение месяца событиях; б) о вновь установленных адресах и сношениях эмигрантов как за границей, так и с лицами, в Империи проживающими; в) о выбывших за границу поднадзорных или бежавших преступниках и задержанных при возвращении; г) о вновь вышедших за границей революционных изданиях на русском языке или имеющих отношение к России».

20 мая 1884 года проект Семякина получил одобрение директора Департамента Плеве и товарища министра Оржевского. Для ликвидации же Круковского в Париж был послан в конце марта 1885 года Семякин, который и уладил дело, выдав Круковскому 10000 франков и взяв расписку о неимении претензий к Департаменту полиции; Семякин же ввел Рачковского в управление парижской и женевской агентур.

Корвин-Круковской не мог так легко утешиться в своем падении и уже 20 июля 1884 года обратился с письмом к Семякину, в котором, жалуясь на свое тяжелое материальное положение, просил выдать ему за прежние услуги пособие в размере 3000 франков или хоть ссуду в 1000 франков, угрожая — в случае отказа — обратиться к царю. Вместе с тем Круковской указывает, что он «несмотря на свое стесненное материальное положение, отклонил выгодные для него предложения некоторых французских газет разоблачить в ряде статей устройство русской полиции в Париже».

Все заставляет предполагать, что Круковской был удовлетворен и на этот раз, так как угроза шантажом и разоблачениями всегда оказывала магическое действие на Департамент полиции.

Благодаря докладу 8 мая 1885 года Дурново Оржевскому, в котором директор Департамента ссылается на данные, доставленные надворным советником С. Зволянским (новый полицейский герой), полученные последним из личных объяснений с Рачковским и Барлз, через год парижская агентура снова подверглась некоторым изменениям.

Из этого доклада видно, что у Барлз было шесть французских агентов, на которых он тратил 1560 франков в месяц, что чиновнику парижской префектуры он платил 200 франков ежемесячно, что у него две конспиративных квартиры, на одной из которых производилось «наблюдение за корреспонденцией», и что на консьержей «по наблюдению за перепиской» он расходовал 1070 франков ежемесячно. Траты самого Рачковского были значительно меньше, а именно от 1200 до 1500 франков в месяц, при этом обращают на себя внимание следующие расходы: на постоянную квартиру для наблюдения за Тихомировым, в которой жил агент Продеус (бывший околоточный надзиратель), тратилось 65 франков ежемесячно; от 600 до 800 франков в месяц уходило на «внутреннюю агентуру, временные наблюдательные квартиры, единовременную выдачу консьержам, полицейским чиновникам и другим за разные сведения, на оплату мелких услуг — извозчики и прочее». Таким образом получалась переиз-держка, достигающая 500 франков ежемесячно (Рачковскому отпускалось на расходы всего 1000 франков), которую Дурново объясняет «усиленной деятельностью по выяснению личностей Сержиуса (Кайгера) и Славинского (Иванова), Алексея Николаевича (Тонконогова) и по наблюдению за ними», затем — расходами на устройство внутренней агентуры, на поездку агента из Швейцарии в Париж по вызову эмигранта Русанова (кто это? — В. А.) и другое.

Все это заставляет Зволянского и Дурново склоняться к тому, чтобы усилить ассигнование Рачковского за счет ассигнований Барлз, у которого, как то выяснил Зволянский, получается «ежемесячно довольно значительный остаток, обращаемый им в свою пользу».

Предложение Дурново получило утверждение Оржевского, и Рачковскому была отпущена в его распоряжение вторая тысяча франков в месяц, которую отняли у Барлз; с гражданином Барлз заключен был новый контракт до 1 июня 1887 года.

Одновременно было заключено 8 мая 1885 года условие с секретным сотрудником Ландезеном (он же Гекельман), который несомненно являлся той секретной агентурой Рачковского, о которой упоминается в докладе Дурново. Ландезен — будущий Гартинг — новый герой русской полицейско-провокаторской эпопеи.

24 марта 1885 года С. Зволянский прислал из Парижа, где он находился в служебной командировке, на имя Семякина в Департамент полиции телеграмму, в которой говорится, что «субъект» требует за службу 1000 франков в месяц, не считая разъездных, в случае разрыва — 12000 франков, может войти в сношение с редакцией, «личность ловкая, неглупая, но сомнительная. Федоренко полагает сношения с ним полезными, но цена высокая».

На это последовал 25 марта телеграфный ответ Дурново на имя Федоренко для Зволянского: