Чтение онлайн

На допросе Вакман признал себя секретным сотрудником заграничной агентуры Департамента полиции, вступившим в нее по собственной инициативе, но как и большинство секретных сотрудников, признавшихся в том, что они служили в агентуре, утверждал, что его деятельность не носила злостного характера, что он выдал всего двух, имена которых не пожелал открыть, «освещал» же и только крайне скудно Ильина (Осоргина), Гольдберга (Кобылянского) и Колосова. В комитет по отправке эмигрантов в Россию Вакман, по его словам, вошел лишь по настоянию эмигрантов Рихтера и Григория Шрейдера, у которых он пользовался полным доверием. Вакман приводит следующие слова Григория Шрейдера, будто бы сказанные им перед отъездом Вакмана в Россию: «Только Вам одному и могу доверить заботу об эмигрантских женах и детях».

Вейсман Александр Моисеевич, 49 лет, караим, потомственный почетный гражданин, родился в г. Одессе, жена Софья Миронова, урожденная Гарбель, сын Илья 14 лет, сестры Бета и Бася — последняя замужем за подрядчиком Михаилом Файштейном. Мы берем эти данные из «справки», составленной 12 февраля 1911 года и находящейся в архиве Департамента полиции.

С 1882 по 1893 год Вейсман состоял на службе в качестве агента при начальнике жандармского управления города Одессы. Затем перешел на службу в заграничную агентуру Департамента полиции и в течение нескольких лет управлял балканской агентурой. А. Вейсман пользовался большим влиянием на Балканах не только в политических, но и в дипломатических сферах; он был уволен в конце 1903 года. «Поводом к увольнению Вейсмана со службы, — читаем мы в этой записке, — послужили имеющиеся данные, свидетельствовавшие о том, что Вейсман является человеком беспечным и не стесняющимся в средствах добывания денег, а равно последовавшие разоблачения его участия в деле устройства фиктивного покушения на жизнь болгарского князя, причем он имел целью открыть означенный замысел и благодаря этому получил от болгарского правительства материальные выгоды; ввиду сего по личному распоряжению князя Фердинанда ему было воспрещено жительство в пределах княжества». Спустя некоторое время Вейсман отправился в Болгарию, где у него в Софии имеется собственный дом, но на границе был арестован и выслан в Румынию. Во внимание к его двадцатилетней службе ему было назначено из секретных сумм Департамента полиции ежегодное пособие в размере 600 рублей. Поступив потом на службу в варшавскую сыскную полицию (занимал должность делопроизводителя), Вейсман за мошенничество был уволен и предан суду, ввиду чего назначенная ему из сумм Департамента полиции пенсия была приостановлена. В августе 1905 года Вейсман заявил на приеме в Департаменте, что он освобожден от суда, и ходатайствовал о возобновлении выдачи пенсии. Спрошенный по сему поводу прокурор варшавской судебной палаты 10 сентября 1905 года за № 2023 уведомил, что в производстве у судебного следователя седьмого участка г. Варшавы имеется возникшее в 1905 году дело по обвинению делопроизводителя сыскного отделения при канцелярии варшавского обер-полицмейстера Александра Вейсмана в преступном деянии, предусмотренном 2 частью 447 и 373 статьи Уложения о наказании, и кроме того в этом же году у того же следователя возникло еще три дела о Вейсмане по обвинению его по 9 и 377 статьям Уложения о наказании.

Вот какие типы по характеристике самих царских властей стояли во главе заграничного политического розыска.

Вейсман Симон (Шимов) состоял секретным сотрудником при одесском жандармском управлении с 1892 по 1895 год, а затем был переведен в Вену для доставления агентурных сведений о политической эмиграции.

В 1913 году в газете «Речь» была помещена заметка о деле инженера Алехина, в которой было указано, что Вейсман оказал ряд важных услуг австро-венгерскому правительству; в руки Вейсмана и попал Алехин (см. первую часть, страница 64).

Верецкий Николай Николаевич, сын священника. В апреле 1903 года, будучи учеником 7-го класса Павлоградской гимназии, поступил секретным сотрудником в екатеринославское охранное отделение под кличкой «Новиков» и освещал павлоградскую с.-д. группу. В 1905 году Николай Верецкий поступает в число студентов Петербургского университета и одновременно переводится секретным сотрудником в петербургское охранное отделение. В Петербурге Верецкий состоял членом боевой организации при петербургском комитете партии с.-д. и в качестве такового получил от комитета более десяти тысяч рублей для приобретения оружия в Финляндии. Верецкий водворял это оружие в Петербург мелкими транспортами, причем только незначительную часть передавал в комитет, а все остальное оружие сдавал в охранное отделение. В 1907 году в партии возникло против Верецкого подозрение в растрате и был назначен партийный суд. Тогда для реабилитации Верецкого у него на квартире был произведен обыск, и за хранение оружия Верецкий был приговорен к трехмесячному аресту, который и отбыл при петербургском охранном отделении, а затем для окончательного восстановления доверия был послан на год в Женеву, где и работал в заграничной агентуре.

В 1908 году Верецкий вернулся в Россию и продолжил свое сотрудничество в петербургском охранном отделении под кличкой «Мухин». В 1912 году под видом высылки Верецкий был снова командирован за границу. По отношению к этой командировке приведенные нами данные (из бумаг екатеринославского охранного отделения) несколько расходятся со сведениями, почерпнутыми нами из архивов заграничной агентуры, которые гласят следующее; состоя секретным сотрудником петербургского охранного отделения (под псевдонимом «Осипов»), Верецкий в бытность свою в Париже предложил в декабре 1912 года свои услуги заграничной агентуре, не сообщив о своем сотрудничестве в петербургском охранном отделении. Верецкий назвался сначала Андреем Ивановичем Ниловым, а потом Федором Ивановичем Кличко, был принят в число секретных сотрудников под псевдонимом «Бернар» на жалование 200 франков, которое через два месяца было повышено до 500 франков. Сведения Верецкого, по отзыву имевшего с ним сношение жандармского офицера, были «правдивы и ценны».

Обстоятельные доклады Верецкого касались главным образом социа-листов-революционеров в деятельности Бурцева, у которого он, по официальному выражению, занимал «прочное положение», благодаря этому Верецкий был в курсе дел, которые возбуждались против различных лиц по обвинению в предательстве. В декабре 1913 года, когда выяснилось, что Верецкий служит одновременно и петербургской и парижской агентуре, он был отозван в Россию.

Вернувшись из-за границы в начале 1914 года, Николай Верецкий был призван на военную службу, вследствие чего оставил работу в охранном отделении, получил 900 рублей пособия. Одновременно с назначением этой награды Департамент полиции хлопотал об освобождении Верецкого от наказания за несвоевременную явку к отбыванию воинской повинности.

Приметы: лет около 30, среднего роста, волосы светло-русые; усы довольно густые, длинные; лицо овальное, худое, нос толстый.

Верецкий Михаил Николаевич, брат Николая, воспитанник Екатери-нославской духовной семинарии; с 1904 года состоял секретным сотрудником при екатеринославском охранном отделении и освещал с.-р. группу в семинарии; в том же году был исключен из семинарии за участие в беспорядках и несмотря на заступничество начальника губернского жандармского управления, обратно принят не был. В 1907 году вызван генералом Герасимовым в Петербург и командирован за границу, по возвращении оттуда в 1909 году поступил в охранную команду петербургского охранного отделения; в 1911 году «ввиду непрочности положения» ходатайствовал о назначении на должность пристава.

Верецкий Борис Николаевич, брат Николая и Михаила, хотя и не служил в заграничной агентуре, но мы же запечатлеваем его здесь как редкий пример устойчивости семейного типа: трое братьев и все провокаторы. Борис был «вспомогательным агентом» при екатеринославском охранном отделении с 1910 года под кличкой «Безусый», освещал семинарские организации; получал жалование 30 рублей в месяц. В ноябре 1910 года вследствие «чрезмерной поспешности при ликвидации семинарского украинского кружка» товарищи заподозрили Бориса Верецко-го в провокации, и в 1912 году он был принужден оставить семинарию, причем получил из сумм екатеринославского охранного отделения пособие в 90 рублей.

Виндинг Лев Дмитриевич, дворянин Полтавской губернии, по приговору Владикавказского окружного суда за преступления, предусмотренные 1656 и 1687 статьями Уложения о наказании, лишен был всех прав состояния. По Высочайшему манифесту в апреле 1913 года был освобожден и, желая «реабилитировать себя», он обратился к начальнику московского отделения по охранению общественной безопасности с предложением своих услуг, также и в Департамент полиции с просьбой о выдаче ему денег на проезд в Париж и зачислении его в заграничную агентуру. Ему предложено было отправиться в Париж и там предложить свои услуги. С дороги давал сведения о матросах крейсера «Аскольд». В Париже поступил в 82-й французский полк тяжелой артиллерии.

Циркуляром 17 августа 1916 года за № 13 45 97 признан лицом, не заслуживающим доверия и «склонным к провокации».

Владигеров, служил агентом Департамента полиции в Румынии в 1885 году, одновременно был военным агентом в болгарской миссии в Бухаресте; освещал деятельность русских эмигрантов. Об его роли сообщил эмигрантам бывший драгоман русского консульства в Рущуке Якобсон, за что и был избит Владигеровым. В 1891 году по приезде в Болгарию Владигеров был по указанию Якобсона арестован Стамбуло-вым и подвергнут якобы пытке, а имущество его было конфисковано. После двух лет заключения был освобожден и сдан в солдаты; бежал в Россию и просил у Департамента полиции 12000 франков пособия с тем, чтобы уехать за границу. 12 января 1894 года ему было выдано 5000 франков.

Выровой Захар Иванович, столяр, бывший член Государственной думы I созыва (социал-демократической фракции), родился в 1879 году. Состоял секретным сотрудником заграничной агентуры под псевдонимами: «Знахарь» до октября 1909 года и затем «Орлик», получал ежемесячно по 350 франков, а под конец 400 франков. В июле 1912 года Выровой надумал поехать в Россию, ссылался на «некоторые обстоятельства частного характера», причем надеялся получить от с.-р. явки и адреса и рассчитывал, что переезд через границу ему будет обеспечен делегацией партии с.-р. Уехал Выровой только в ноябре с паспортом на имя Михаила Иваненко и направился в Киев (прибыв туда, он должен был уведомить начальника местной охраны письмом по адресу: Рейтерская, 5, П. Ф. Боговскому).