Чтение онлайн

Руйян своим примером доказывает нам, что революция не закончилась и даже не перенеслась исключительно в «отсталые» страны. Напротив, она продолжается. В том числе – в метрополии, в самом сердце Западного мира.

Руйян на практике доказал (а затем описал это в своих многочисленных работах), что небольшая партизанская группа, если её лидеры достаточно дальновидны и ответственны, – может не только долгое время подрывать Систему, будучи не пойманной, но и эффективно противостоять государству, армии, крупному бизнесу и спецслужбам, навязывать им выгодную себе повестку и наносить этим врагам рабочего класса тяжелейший урон.

Он напоминает нам старые, затёртые, но не потерявшие от этого своей верности левацкие истины: все империалисты – бумажные тигры; атомная бомба – тоже бумажный тигр; все тираны будут уничтожены.

В отличии от многих других современных левых, поражённых вирусом маловерия, Руйян абсолютно уверен в неизбежности мировой революции и всеобщей победе левого дела. При чтении его книги практически невозможно не заразиться этой уверенностью.

Вот за это мы и ценим Руйяна.

В эпоху, когда многие левые погрязли в «теории большого и малого зол», он имеет смелость выбрать не зло (большое или малое), а добро.

В восьмидесятые он не думал о том, поддерживать ли ему правительство Ирака или правительство Ирана в ходе их многолетней кровопролитной войны.

«Оба худшие», – заключал он.

В 2003 он не защищал Саддама Хуссейна и не поддерживал американскую интервенцию.

«И те и другие – враги народа».

Тем не менее, в 2014 году Руйян вместе с Натали Менигон собирали деньги для батальона «Призрак» Алексея Мозгового.

В противостоянии русскоязычного населения Донбасса и украинского неолиберально-неофашистского режима Руйян, конечно, твёрдо занял сторону трудового народа.

В отличии от многих российских левых, он не продавался, не искал, с кем бы объединиться, не помышлял о предательстве под эгидой мнимой необходимости союза с либералами или националистами (оправдываемого обычно псевдолевыми собственной слабостью, – дескать, не можем мы ничего без объединения с классовым врагом).

Жан-Марк Руйян и сейчас остаётся последовательным антиимпериалистом, выступающим против любых форм национализма, империализма и милитаризма, против эксплуатации, капитализма и патриархата. И разумеется, он стал одним из самых видных организаторов различных акций против военного вмешательства Запада в конфликт на Украине, против поставок вооружений украинским фашистам.

Эта последовательно антиимпериалистическая позиция достойна восхищения. Пусть и у нас будет смелость её занять.

Марат Нигматулин, Эвелина Катайцева,

5–6 июня 2023 года

Этот документ создан во второй половине 1990-х годов. Когда я принял решение написать его, я только что вышел из семилетней изоляции и находился в центре безопасности в Ланнемезане [4] . Мои товарищи Жоэль Оброн и Натали Менигон сидели в особом отделе МАФ во Флери, а Жорж Сиприани – в тюрьме Мец-Кюлё. Здоровье Натали быстро ухудшалось. Жоржа в 1993 году интернировали в УМД в Виллежуиф.

Когда государство жаждет ослабить нас ценой наших жизней, важно рассказать нашу историю. Объяснить наши политические решения. Это акт сопротивления политике уничтожения, борьба против стирания нашей памяти.

В моей ситуации сотрудники тюрьмы могли в любой момент обнаружить рукопись, поэтому рассказ пришлось ограничить тем, что систем правосудия и полиция уже знали. Большинство мена активистов и ряд деталей я вычеркнул. Больше мы ничего скрывать не хотели.

Текст дважды изымался в конце 1990-х годов. Один раз – администрацией тюрьмы в Ланнемезане, передан судебным властям; и второй раз – когда Жоэль официально выпустила рукопись для публикации. В обоих случаях власти не нашли причин для возбуждения нового дела. Единственные активисты, чьи имена фигурируют в деле, на своих судебных процессах заявили о полной ответственности за действия организации, что послужило основанием, помимо прочего, для пожизненного заключения.

Этот отчет лишь излагает нашу точку зрения. Точка зрения заключенных, которые взяли на себя политическую и судебную ответственность за эту авантюру до конца.

Жоэль Оброн

В процессе редактирования я сохранил как можно больше оригинального текста, с нашими словами и идеями того времени… Но оригинал был длиннее, почти вдвое больше отредактированного здесь текста. Я использовал теоретические размышления и анализ в книге «Le Proletaire precaire» (издана Acratie в 2001 году), которую я написал в то же время. По согласованию с издателем мы убрали большинство врезок, в которых излагались теоретические и политические проблемы, возникшие в период перехода от фордистского способа производства к неолиберализму. Потрясения были значительными. Невозможно было продолжать борьбу, начатую в 1960-х и 1970-х годах, как будто ничего не изменилось. Повторять политические решения 1940-х годов во весь голос и со всей серьезностью. Исходя из анализа конкретной ситуации, мы пытались адаптировать нашу борьбу к реалиям капиталистической глобализации, к последствиям финансовой глобализации, которая начала проявляться с первыми законами о дерегуляции, к принудительному маршу перемещения предприятий, к мутации в сторону трансгосударства, государства транснациональных корпораций, которая проходила через международные органы, НАТО, МВФ и Всемирный банк, за пределами «общеевропейского дома».

Этот классовый анализ был основан на экспериментах, которые мы проводили (особенно после 1982 года) и на сознании, приобретенном в нашей коллективной практике. Наша организация была лишь одним из первых опытов борьбы против катастрофических последствий торжествующего неолиберализма. Мы думали, что варварство контрреволюции спровоцирует подъем радикального сопротивления. И мы верили, что вносим в это свой вклад.

Часть этой истории оказалась заметена под ковер, например деятельность Прямого действия за пределами французских границ. Не только история революционного антиимпериалистического фронта с иностранными организациями, в основном итальянскими и немецкими, но и совместные действия с товарищами на Ближнем Востоке. С первых до последних дней история Прямого действия выходила за пределы Франции. Организация была результатом политической воли. В основном мы действовали в европейско-средиземноморской геостратегической зоне, хотя и не только.

Пока, к сожалению, голос ряда товарищей не слышен, и мы не можем рассказать историю нашего сотрудничества – спустя десятилетия угрозы судебного преследования остаются. Но надеемся части, что когда-нибудь эта история Прямого действия увидит свет.

Хотя я прожил повседневную жизнь Прямого действия от его зарождения до последних дней, я не претендую на знание всей его истории или всех его участников. Я также не утверждаю, что эта книга описывает «историю РАФ». Она лишь знакомит читателя с «историей AD». Некоторые из героев книги в конце 1990-х годов еще томились в застенках, но готовы коллективно подписаться под каждой страницей.

Конечно, у других активистов есть другое видение этой истории. Они тоже должны изложить его, чтобы обогатить этот рассказ, оживить его нашими противоречиями. Память – это зона борьбы с репрессиями, и противоречивая память тоже.

Натали Менигон. Полицейские фото

Если бы я писал такой текст сегодня, он, несомненно, был бы другим. Но этот, начатый в конце наиболее жутких пыток, задуманный в разгар борьбы, которую мы вели в заключении, иногда просто чтобы выжить, отмечен железом разрывов, которые мы прорыли с нашими врагами. Запрет на дачу показаний о нашей борьбе, который правосудие накладывало на нас в течение тридцати лет, снят. Битва за память началась.

Следует отметить, что в этом тексте не ставится задача опровергнуть пропагандистскую ложь или конспирологические взгляды, доминирующие в СМИ, публицистической и академической литературе о нас. Авторы этой ахинеи, похоже, не понимают, что активисты могут сами организоваться, что они независимы и аналитические решения принимают сами. Что их цель – порвать со всеми властями…

Это дань, которую платят нам недоброжелатели спустя столько лет! Они не способны даже осознать пропасть между нами. Они не переваривают опыт, выходящий за рамки митинга или раздачи листовок.