Чтение онлайн

Это явление с изумительной четкостью создавало ощущение абсолютной реальности. Да и Стальной Гигант, оснащенный современными приборами, двигаясь к городу XI века, казался мне более неуместным здесь, чем когда он бежал, украшенный султаном дыма, по стране Вишну и Брахмы.

— Спасибо тебе, госпожа природа! — воскликнул капитан Худ. — После стольких минаретов и куполов, после стольких мечетей и пагод она разворачивает перед моими глазами старый город феодальной эпохи с романскими или готическими чудесами!

— Как поэтичен наш друг Худ в это утро! — сказал Банкс. — Не проглотил ли он до завтрака какую-нибудь балладу?

— Смейтесь, Банкс, подшучивайте, насмехайтесь надо мной, — отвечал капитан Худ, — но посмотрите! Вот на переднем плане объекты увеличиваются. Кусты становятся деревьями, холмы превращаются в горы.

— Простые кошки делаются тиграми, если бы здесь были кошки, не правда ли, Худ?

— Ах, Банкс, разве это достойно презрения? Но пусть, — воскликнул капитан, — пусть рушатся мои рейнские замки, разваливается город, а мы возвращаемся к реальности, к простому пейзажу королевства Ауд, где дикие звери не хотят больше жить!

Солнце, переваливаясь за горизонт на востоке, мгновенно изменило игру преломления лучей. Города, как карточные домики, обрушились вместе с холмом, превратившимся в долину.

— Ну что ж, поскольку мираж исчез, — сказал Банкс, — а вместе с ним рассеялось поэтическое вдохновение капитана Худа, не хотите ли узнать, друзья мои, что предвещает этот феномен?

— Скажите, инженер, — промолвил капитан.

— Очень скорую перемену погоды, — отвечал Банкс. — К тому же наступили первые дни июня, а они готовят климатические перемены. Изменение направления муссона приведет к сезону дождей.

— Мой дорогой Банкс, — вступил я в разговор, — мы под крышей и защищены, не правда ли? Так что же, пусть будут дожди! Пусть они будут проливные, все лучше, чем эта жара…

— Вы будете довольны, мой дорогой друг, — ответил Банкс. — Думаю, что дождь не за горами, и мы скоро увидим, как с севером запада поднимутся первые тучи.

Банкс не ошибся. К вечеру горизонт на западе начал дымиться, что указывало на то, что муссон, как это бывает чаще всего, установится ночью. Через весь полуостров нам посылал его Индийский океан, мгла была пронизана электричеством, как огромные бурдюки бога Эола [115] , наполненные бурями и ураганами.

В течение этого дня появились и другие приметы, в которых англо-индиец не мог ошибиться.

Вихри пыли крутились на дороге, когда по ней проходил наш поезд. Движение колес, не слишком, впрочем, быстрое, как локомотива, так и вагонов, могло, конечно, поднять эту пыль, но не столь густую. То были, можно сказать, мелкие завихрения, вызываемые приведенным в действие электроприбором. Почву можно было сравнить с необъятным рецептором, в котором электричество копилось в течение нескольких дней. Кроме того, эта пыль окрашивалась желтоватыми отблесками самого странного вида и в центре каждой пылинки сверкал светящийся огонек. В какие-то минуты казалось, что наша машина идет среди пламени — пламени без тепла, но оно ни цветом, ни живостью не напоминало огней Святого Эльма [116] .

Сторр рассказал нам, что не раз видел, как поезда бежали по рельсам среди двойной стены светящейся пыли, и Банкс подтвердил слова механика. Целую четверть часа я мог отчетливо наблюдать этот странный феномен через башенные иллюминаторы, где я возвышался над дорогой на протяжении пяти-шести километров. Голая дорога была пыльной, добела раскаленной вертикально падающими солнечными лучами. В тот момент мне казалось, что зной, царящий в воздухе, даже превосходит жар локомотивной топки. Все это было поистине невыносимо, и, когда я спустился вдохнуть немного свежего воздуха под сенью панки, я почувствовал, что наполовину задохнулся.

Вечером, часам к семи, Паровой дом остановился. Банкс выбрал местом стоянки опушку леса, где росли величественные баньяны, простиравшиеся, казалось, до бесконечности. Лес пересекала довольно хорошая дорога, которая обещала нам легкий путь на следующий день, так как проходила под мощными куполами деревьев.

Баньяны — великаны индийской флоры, настоящие пращуры, можно сказать, главы растительной семьи в окружении своих детей и внуков. Эти последние, питаясь от общего корня, поднимаются прямо вокруг основного ствола, от которого полностью отделены, и теряются в ветвях отеческой кроны. Они как будто высиживаются под густой листвой, как птенцы под материнским крылышком. Отсюда тот странный вид, который являют собой эти многовековые леса. Старые деревья похожи на изолированные столбы, поддерживающие огромный свод, его тонкие нервюры опираются на молодые баньяны, которые, в свою очередь, тоже станут опорами.

Полковник Монро не хотел ничего лучшего, как провести несколько часов в этом замечательном лесу, таком тенистом, таком спокойном. Все устроились по своему желанию: одни действительно нуждались в отдыхе, другие хотели попытаться найти каких-нибудь зверей, достойных выстрела Андерсона или Жерара. Нетрудно догадаться, кто были эти последние.

— Фокс, Гуми, еще только семь часов, — крикнул капитан Худ. — Как насчет небольшой прогулки в лес, пока не стемнело? Вы составите нам компанию, Моклер?

— Дорогой Худ, — сказал Банкс, — лучше бы вам не удаляться от лагеря. Гроза будет нешуточной. Если разразится буря, вам будет нелегко найти нас. Если мы останемся на этом месте, завтра вы пойдете…

— Завтра будет день, — возразил капитан Худ, — а сейчас самое подходящее время, чтобы попытать удачу!

— Я знаю, Худ, но надвигается ночь… Она неспокойна. Во всяком случае, если вы непременно хотите пойти в лес, не уходите далеко. Через час уже совсем стемнеет, и вам будет трудно найти лагерь.

— Будьте спокойны, Банкс. Еще только семь часов, и я прошу у моего полковника разрешения отлучиться до десяти.

— Идите, дорогой Худ, — ответил сэр Эдуард Монро, — но помните о советах Банкса.

— Да, полковник.

Капитан Худ, Фокс и Гуми, вооруженные превосходными охотничьими карабинами, покинули лагерь и исчезли под высокими баньянами, которые росли по правому краю дороги.

Я так устал от жары в этот день, что предпочел остаться в Паровом доме.

Между тем по приказу Банкса, вместо того чтобы совсем погасить топку, ее лишь слегка приглушили, так чтобы сохранить давление в котле в одну или две атмосферы. Инженер хотел на всякий случай быть готовым к любой неожиданности.

Сторр и Калут занялись топливом и водой. Небольшой ручеек, бежавший слева от дороги, снабдил их необходимой водой, а соседние деревья дали дрова. Тем временем господин Паразар занимался своими обычными делами и, убирая остатки обеда, обдумывал меню на завтрашний день.

Было еще светло. Полковник Монро, сержант Мак-Нил, Банкс и я пошли отдохнуть на берег ручья. Течение прозрачной воды освежало воздух, все еще горячий даже в этот час. Солнце еще не село. Его свет окрашивал в цвет синих чернил массу дымков, которые собирались в зените, как было видно сквозь большие разрывы в листве. То были тяжелые тучи, густые и плотные, движение их, похоже, не зависело от ветра, а казалось, что в них самих заключен какой-то двигатель.