Чтение онлайн

Мелкобуржуазные идеологи обращались к крестьянину как к мелкому собственнику, обещая ему молочные реки и кисельные берега в царстве «всеобщей демократии» и «народовластия». Большевики обращались к крестьянину как к труженику и, не рисуя ему «сладеньких картин», твердо говорили, что только диктатура пролетариата обеспечит свержение ига эксплуататоров.

«Диктатура пролетариата, — разъяснял В. И. Ленин, — есть особая форма классового союза между пролетариатом, авангардом трудящихся, и многочисленными непролетарскими слоями трудящихся (мелкая буржуазия, мелкие хозяйчики, крестьянство, интеллигенция и т.д.), или большинством их, союза против капитала, союза в целях полного свержения капитала, полного подавления сопротивления буржуазии и попыток реставрации с ее стороны, союза в целях окончательного создания и упрочения социализма» 767 . В этом определении подчеркивается глубоко демократический характер диктатуры пролетариата как подлинного народовластия. И крестьяне на практике убедились, что большевики правы. Испытав на деле ту и другую диктатуру, они выбрали диктатуру рабочего класса.

Практический провал политики «третьей силы» хорошо иллюстрирует развитие событий в Сибири, связанных со свержением власти Колчака. После установления его диктатуры эсеры предложили большевикам создать единый антиколчаковский фронт, но с условием, что он будет действовать не под лозунгом восстановления Советской власти, а под лозунгами «чистой демократии» и Учредительного собрания. Единство действий обусловливалось, таким образом, созданием единого республиканско-демократического фронта. Сибирское бюро ЦК РКП(б) в январе 1919 г. отклонило это предложение, считая возможным соглашение лишь с теми партиями и группами, которые стоят на позициях поддержки Советской власти.

В дальнейшем Сибирский краевой комитет социалистов-революционеров придерживался тактической линии своего ЦК, который призывал сибирских эсеров выступить против Колчака «самостоятельно и при этом не солидаризируясь с большевиками», ибо свержение Колчака «ценно для демократии прежде всего тем, что оно открывает ей возможность создания фронта Учредительного собрания, противопоставленного Красной Армии» 768 . Сибирский краевой комитет эсеров в своих обращениях все время подчеркивал необходимость воздерживаться от всяких попыток сближения с большевиками. В то же время эсеровские организации, не рассчитывавшие вначале на успешную борьбу с колчаковщиной, до осени 1919 г. вели себя весьма пассивно, занимаясь главным образом распространением листовок среди населения и солдат армии Колчака.

Осенью 1919 г. в связи с наступлением Красной Армии эсеры активизировали свою деятельность. Чтобы предупредить установление Советской власти в Сибири, они в октябре созвали в Иркутске нелегальный «земско-социалистический съезд», который избрал «Земское политическое бюро» и в качестве программной цели выдвинул создание на территории Сибири буферного государства. В ноябре на тайном «Всесибирском совещании земств и городов» был создан «Политцентр» для подготовки восстания против Колчака.

Социальной базой повстанческого движения было крестьянство, поэтому кое-где эсерам удалось приобрести известное влияние в партизанских отрядах. Немаловажное значение имела поддержка союзников, которые приняли сторону «Политцентра», когда увидели, что их ставка на Колчака бита. Во время восстания, поднятого эсерами в Иркутске 24 декабря 1919 г., представитель союзников заявил, что «эсеры — деятели государственного направления, ничего общего с большевиками не имеют и поэтому противодействовать им союзники не намерены». 5 января 1920 г. власть в Иркутске перешла к «Политцентру», которому чехи выдали арестованного Колчака.

Программа, с которой выступали Всесибирский краевой комитет эсеров, «Политцентр» и поддерживавшие их организации, предусматривала свержение власти Колчака и прочих атаманов, создание «однородно-социалистической» власти, опирающейся на земства и объединения демократии; немедленное перемирие на фронте и переговоры с Советским правительством в целях прекращения гражданской войны; автономию Сибири и созыв Сибирского учредительного собрания; вывод иностранных войск из пределов Сибири; осуществление всех гражданских свобод и политическую амнистию. Это была старая программа «народовластия» во главе с Учредительным собранием. Единственная разница заключалась в том, что программа Самарской учредилки ставила задачу создания вооруженных сил для борьбы с большевиками, а программа сибирских эсеров предусматривала переговоры с Советским правительством о прекращении гражданской войны. Данью времени и решениям IX Совета партии был и пункт о выводе войск интервентов. Любопытно, что некоторые эсеровские организации, в частности Томская, не преминули в своих документах отметить как заслугу то обстоятельство, что «полтора года тому назад при деятельном участии социалистов-революционеров была свергнута власть большевиков в Сибири» 769 . При этом, однако, они умалчивали, что политика тех же социалистов-революционеров привела к установлению в Сибири диктатуры Колчака.

Мелкобуржуазной демократии в лице «Политцентра» и краевого комитета эсеров не удалось осуществить свою программу и на этот раз. Уже с самого начала антиколчаковского движения стала ясно видна огромная популярность Советской власти. Тяга к ней была настолько велика, что в некоторых случаях даже эсеры вынуждены были выступать за восстановление Советов, добавляя при этом: без большевиков. Лозунг Учредительного собрания стал уже так непопулярен, что склонить к его поддержке не только рабочих, но и крестьян было очень трудно. Поэтому хотя и имелись антиколчаковские группы и отряды, которые выступали за Учредительное собрание, но их с самого начала было мало, а затем становилось все меньше и меньше.

В некоторых случаях встречались и попытки объединить на одной платформе Советскую власть и «народовластие». Предлагалось, например, «установить самый демократический образ правления — Советскую власть» и в то же время «диктатуру пролетариата не вносить в свою программу, считая эти вопросы не вполне созревшими для Сибири» 770 .

«Политцентр» предложил большевикам принять участие в восстании в Иркутске под лозунгами «народовластия». Большевики, естественно, не могли принять эсеровскую программу, но вместе с тем они решили возглавить рабочих, участвовавших в восстании, и при благоприятных условиях восстановить Советскую власть. Такая возможность возникла сразу же после перехода власти к «Политцентру». К Иркутску подходила Красная Армия, союзники эвакуировались на восток, влияние «Политцентра» катастрофически падало. Народ не верил эсерам и их лозунгам, он настойчиво Требовал восстановления Советской власти.

«Политцентру» не оставалось ничего другого, как сложить полномочия, и 22 января власть перешла к созданному за два дня до этого Военно-революционному комитету. Всесибирский краевой комитет эсеров писал, что перед необходимостью передать власть ревкому «Политцентр» якобы был поставлен иркутскими коммунистами. Однако истинная причина заключалась не в давлении иркутских коммунистов, а в том, что трудящиеся не поддержали эсеров. Сдача власти Всесибирским краевым комитетом эсеров и «Политцентром» была еще одной иллюстрацией краха политики «третьей силы», очередным провалом попытки создать промежуточную власть.

ЦК эсеров в «Резолюции по сибирским вопросам» вынужден был признать правильным «отказ от власти Краевого комитета партии и членов последней, входивших в Иркутский политический комитет, и передачу ими этой власти местным коммунистам, стремившимся утвердить советский режим, не считаясь с опасностью японской оккупации». Однако всю ответственность за последствия этих событий он возлагал «на большевиков и их авантюристическую политику…» 771 . О какой же «авантюристической политике» ведет речь ЦК социалистов-революционеров?

Как известно, эсеры выдвинули идею создания в Сибири буферного демократического государства с западной границей по Ангаре с условием, что оно возьмет на себя обязательство ликвидировать контрреволюцию на Дальнем Востоке. Эту идею их ЦК предложил положить в основу переговоров между Сибирским ревкомом и «Политцентром», которые состоялись в Томске 19 января 1920 г. Сибирский ревком согласился с проектом «Политцентра», а ЦК РКП(б) одобрил идею образования буферной республики с участием в ее правительстве меньшевиков и эсеров.

24 января 1920 г. в Красноярске ЦК эсеров вновь подтвердил, что в связи с международным положением считает целесообразным создание Восточно-Сибирской республики. Разделяя эту точку зрения в целом, ЦК РКП(б), однако, отклонил предложение «Политцентра» о границах нового государственного образования. Он считал нецелесообразным включать в его состав Иркутск и Прибайкалье, предложив отодвинуть границы на восток, за Селенгу. Вот это предложение эсеры и квалифицировали как авантюристическую политику, отказавшись принимать участие в создании Восточно-Сибирской республики.