Чтение онлайн

Высший героический подъем, на который еще способно было старое общество, есть национальная война. Война 1812 г. явилась тому наглядным примером. Она стала Отечественной войной потому, что на защиту целости и независимости страны выступили в общем порыве народы России, особенно русский народ, который показал себя мужественным, стойким и храбрым, способным пойти на любые жертвы ради освобождения своей родины. Народам России пришлось принимать широкое участие в борьбе за судьбу своей страны, и они с честью вышли победителями из тяжелого испытания. Народные массы принимали участие во всех этапах борьбы с наполеоновским нашествием. Чем глубже армия врага проникала в пределы России, тем более увеличивалась сила народного сопротивления, тем многограннее становились способы ведения народной войны. Взрастал моральный дух русской армии, стремившейся на поле брани отстоять честь своей страны. Активно организовалось народное ополчения.

Война народная 1812 г. включала действия войсковых и крестьянских партизанских отрядов, отрядов самообороны и ополчения. Командование русской армией придавало большое значение этим формам борьбы. Главный штаб русской армии стал специально формировать отряды различной величины, которым ставились определенные задачи. Характеризуя роль этих отрядов, генерал А.И. Чернышев писал: «Прежде всего партизанами называли малые отряды, поручаемые командующими офицерами для выполнения незначащих предприятий. Отбить конвой, атаковать маловажный отряд, взять пленных для получения новых известий о передвижении и расположении врага, вот чем ограничивалось». В нынешнюю же кампанию они оказали величайшие услуги и возымели совсем другое назначение. Главный предмет их состоял в том… чтобы врезаясь в неприятельские линии, пресекать на продолжительное время всякое сообщение, окружив неприятеля со всех сторон, открывать движения его и таким образом, как бы ограждая нашу армию, обманывать на счет наших действий… Новый этот способ войны был употреблен с такою удачею, что действия летучих отрядов заставляли иногда смелого завоевателя, привыкшего располагать происшествиями и успехами войны, переменять свои планы. Войсковые отряды создавались командованием и базировались на местах расположения главных армейских сил. Крестьянские отряды возникали стихийно и взаимодействовали с войсковыми партизанами. Они очищали от противника обширные зоны, которые впоследствии и становились их базами. Возникали отряды самообороны, как в тылу, так и на границах операционных линий. Ополчения не только обеспечивали охрану границ прифронтовых губерний, но и служили важным источником пополнения действующей армии. Одна из особенностей Отечественной войны 1812 г. состояла в том, что на определенном этапе борьбы участие народных масс стало составной частью стратегии русского командования. Главнокомандующий русскими войсками М.И. Кутузов смотрел на самоотверженную борьбу русского народа как на важный фактор, обусловливавший достижение победы над врагами. В эпоху действия массовых армий уже трудно было вести борьбу силами постоянных армий. Дело нередко решали резервы в самом широком смысле слова. А, как известно нам, чаще всего «побеждает на войне тот, у кого больше резервов, больше источников силы, больше выдержки в народной толще». Великий русский полководец Кутузов объединил эти формы борьбы с действиями регулярной армии. Эффект оказался необычайным. Непобедимая до сих пор французская Великая армия в результате непрерывных боев была истреблена, а значительная часть ее сдались русским войскам в плен. В ходе сражений с регулярными силами она лишилась 20 тысяч человек, партизанами, отрядами самообороны было истреблено 80 тысяч, захвачено в плен или перешло на русскую сторону — 150 тысяч, дезертировало в леса или бежало за русскую границу 60 тысяч, умерло более 100 тысяч человек. Позднее штаб М.И. Кутузова усиленно пропагандировал опыт народной войны. В воззвании к немецкому народу от 12 декабря 1812 г. говорилось: «Русский народ, воодушевленный любовью к родине, одержал победу… Все мы — русские, немцы, итальянцы, швейцарцы и испанцы — братья, ибо у нас один и тот же враг. Объединим же наши боевые силы». Через два дня штаб Кутузова опубликовал специальную листовку о патриотических подвигах русских граждан: «Храбрость, мужество и любовь к отечеству была всегда отличительною чертою русских: но в течение нынешней кампании добродетели эти встретились с сугубою силою и явились в новом величественнейшем блеске» {168} . В ряде последующих воззваний М.И. Кутузов призывал немецкий народ подняться и, опираясь на русскую армию, сбросить с себя иго французов. «Помните о бессмертной славе ваших предков, которые искони с непреклонным мужеством умели защищать вашу независимость» {169} .

Эти воззвания пали на благодатную почву. Сначала Европа не верила слухам о разгроме Великой армии. Французский бюллетень утверждал, что в России все обстоит благополучно, возвещали о «победах» под Малоярославцем, Вязьмой и Красным и говорили о необходимости отхода в Белоруссию и Литву ради маневра в целях сосредоточения всех сил для нового удара в 1813 г. Но вскоре истинная картина событий в России предстала перед изумленной Европой… Несмотря на урок, преподанный ему в Испании, Наполеон полагал, что в России ему придется иметь дело лишь с одной армией. Он не верил в возможности народной войны. Наряду с другими просчетами это был главный его просчет, за который захватчик заплатил дорогой ценой. Разгром французов в России явился толчком к подъему национально-освободительной борьбы во всех порабощенных Наполеоном странах. Русский народ в своей героической борьбе указал им путь к освобождению. 24 ноября 1812 г. Наполеон, переодевшись в форму простого офицера, покинул в Сморгони свою некогда грозную армию, представлявшую после Березины жалкие толпы оборванного голодного сброда. Он бежал в санях через Вильно, Ковно и Варшаву в Париж {170} .

С огромным трудом уводил остатки своих войск маршал Ней. «Платов, который шел из Смоленска по правому берегу реки, наводняя всю местность полчищами своих казаков, тотчас же был извещен о переходе маршала через Днепр. Он собрал все свои войска, окружил маршала, непрестанно тревожил его во время переходов, и каждое мгновение вынуждал его отстроиться в каре, чтобы отражать налеты казаков» (Коленкур). Близ города Вильно казаки добили остатки колонны маршала Нея, захватив у него последние 28 орудий и обоз с деньгами. «Здесь, — писал один из французов, — лишились мы денег, чести, остатков, подчиненности и силы, словом, потеряли все». На пути от Малоярославца до Ковно одни только платовские казаки взяли в плен до 50 000 человек, в том числе 8 генералов, 13 подполковников, свыше 1000 штаб- и обер-офицеров, и захватили огромные трофеи: 500 орудий, крупные обозы и др. В конце декабря 1812 г. последние остатки армии Наполеона перешли через р. Неман близ Ковно, покинув русскую землю. Не забыл и не забудет народ и славных дел в Отечественной войне 1812 г. донского казачества, заслуги которых перед отечеством ярко оценил великий русский полководец М.И. Кутузов: «Почтение мое Войску Донскому и благодарность к подвигам их в течение кампании неприятеля, лишенного вскорости всей кавалерии и артиллерийских лошадей, следовательно, и орудий… пребудет в сердце моем. Сие чувствование завещаю я и потомству моему». Изгнанием армии Наполеона из России война не закончилась.

«1813 г., февраля 19.

Реляция М.И. Платова М.И. Кутузову о действиях казачьего корпуса в период преследования неприятеля от Малоярославца до Данцига.

№ 105 г. Калаш

Его светлости господину генерал-фельдмаршалу, Главнокомандующему всеми действующими армиями и кавалеру князю Михаилу Ларионовичу Голенищеву-Кутузову Смоленскому.

Генерала от кавалерии войска Донского войскового атамана графа Платова

Рапорт

Рапортами моими вашей светлости имел я честь доносить о каждой над неприятелем одержанной победе, но краткость времени, сильный натиск при преследовании врагов день и ночь и беспрестанные ему поражения не дозволили мне описать всех военных действий тем порядком, который мог бы представить все подробности этих, в целости о каких имею честь теперь представить в начальническое ваше милостивое рассмотрение.

13-го октября прошлого, 1812 года на другой день после знаменитой победы, одержанной вашей светлостью под Малоярославцем, я напал на тыл неприятельской армии, шедшей на подкрепление войск, сражавшихся под Малоярославцем, и по жестокому сопротивлению отбил 11 пушек.

При этом случае отличились: генерал-майор Иловайский 3-й и полковник Кайсаров, который при сильном нападении французской кавалерии, желавшей возвратить отнятые орудия, мужественно удержал эти стремления с егерями 20-го полка, и орудия остались у нас. В то же время отряд под командой генерал-майора Кутейникова 2-го, посланный от меня к Боровску, поразил неприятеля столь удачно, что принудил его спешно потянуться к Верее, а полковник Иловайский 9-й, соединяясь с полковником Быхаловым, с отрядом своим 14 числа при Медыни ударили на неприятеля, взяли до 300 пленных и 5 пушек. Преследуя неприятеля по 17-е число, я приказал некоторым полкам следовать параллельным образом с боков его, а сам со всем корпусом поспешил выграть марш, направляя себя сообразно неприятельскому движению на Колоцкую дорогу. Прибыв к Колоцкому монастырю, нашел я все силы его, там расположенные, и распорядился к атаке ариергарда, под командой маршала Даву бывшего, следующим порядком: бригада генерал-майора Иловайского 5-го с бригадой генерал-майора Кутейникова 2-го, имея каждая по 2 орудия, пошли правым флангом до высот, лежащих близ берега реки Колочи; генерал-майоры Иловайский 3-й и Денисов 7-й пошли левым флангом; 8 орудий Донской конной артиллерии под командой полковника Кайсарова, прикрываемые егерями 20-го егерского полка, шли в центре; а бригада генерал-майора Грекова 1-го составляла резерв. Этим порядком, расположившись ночью близ Колоцкого монастыря и собравшись со всеми отрядами, как и неприятель соединился в 19-й день октября, с светом приказал я стремительно напасть на неприятеля. Ни отчаянное сопротивление французов, ни страшный огонь, пущенный с батарей, ими устроенных, не остановил войск наших. Неприятель по сильном сопротивлении разбит, оставил множество убитых, взятых в плен и отнято 27 орудий. Отличились в этом сражении генерал-майоры Иловайский 5-й, Кутейников 2-й и полковник Кайсаров. Пораженный этими действиями неприятель, почувствовав невозможность отступать со всеми тяжестями, принужден был оставлять больных, раненых, и едва можно объяснить ужасы того бегства. Всюду трупы истребленных врагов покрывали путь наш. Ящики с пороховыми зарядами взрывались на воздух. Тщетно пытался он неоднократно брать позиции по дороге, ведущей к Гжатску, но будучи всегда опрокинут искусным действием артиллерии нашей, бывшей под командой храброго полковника Кайсарова, не находил он себе пощады. Преследуемый корпус маршала Даву хотел держаться пред Гжатском с весьма выгодной для него позиции, но в упорном сражении, продолжавшемся более 6-ти часов, он был вытеснен, прогнан; и Гжатск нами был занят боем. В селениях же Теплухе и Царевозаймище имел он ту же участь, потеряв множество снарядов, убитыми и пленными, о которых я доносил раньше. Корпус этот составлявший ариергард французской армии будучи сильно тесним и преследуем, надвинулся 22-го числа на корпусы короля неаполитанского и маршала Нея, и тогда соединенные их силы, расположась пред Вязьмою, взяли позицию в намерении удержать наше наступление. Но что возможно противопоставить быстрому нападению российских воинов, пламенным усердием к государю исполненных? Пред 26-й дивизией, которой командовал генерал-лейтенант Ермолов, шли донские войска, наблюдая нападением за неприятелем, чтобы дать время авангарду генерала Милорадовича зайти ему во фланг и со мной соединиться. Егери приспели к неприятелю поспешно, имея за собой орудия, вступили в дело и заняли высоту, владычествующую пред Вязьмой. Французские орудия подались несколько вперед, но открывшиеся батареи наши мгновенно привели врага в замешательство. Несколько колонн стремились зайти в наше правое крыло, но всюду поражаемые, обратились в бегство. Неприятель был опрокинут, батареи замолкли, и Вязьма занята победителями, в которую генерал-майор Паскевич с передовыми войсками первый вступил. При этом случае командовавший донским казачьим Сулина 9-го полка войсковой старшина Губкин быстрым ударом на неприятельскую колонну большую часть ее положил на месте, а остальные взял в плен, действуя везде с отличным мужеством и храбростью. Донесения генерала Милорадовича дошли в свое время к вашей светлости о действии его соединенных со мной сил; о том был краткий рапорт. На другой день преследовал я неприятеля по большой дороге, но он остановился у селения Семлево, дабы дать отдых своей утомленной коннице и найти способ фуражировать. На каковой предмет и отделилась она от пехоты; что я увидев, отрядил генерал-майора Иловайских 5-го и 3-го с бригадами атаковать ее. Они исполнили ее с наилучшим успехом, истребив большую часть этой гвардейской кавалерии, взяв пленных довольное число и 2 гвардейские эстандарта, причем генерал-майор Сысоев 3-й весьма отличился. С этого места по повелению вашей светлости следовал я за неприятелем и, узнав через пленных, что корпус вице-короля италийского Евгения потянулся к соединению с маршалом Виктором на Витебск, отрядил я генерал-майора Грекова 1-го и Денисова 7-го с бригадами и с подкреплением 1-го егерского полка и драгунских Черниговского и Новороссийского для преследования неприятельских корпусов, шедших через Дорогобуж и переправу у Соловьева к Смоленску; а сам взял вправо наперерез к Духовщине и, не допустив до этого города итальянский корпус, ударил 26-го числа на марше и разбил его так, что осталось французов более 6-ти тысяч на месте, более 3-х тысяч взято в плен и отбито 64 пушки. Сам вице-король с остатками своего корпуса, не посмевши следовать первому назначению в город Витебск, поспешил к Смоленску. При этой победе взят в плен известный генерал Сан-Сон, начальник Генерального штаба всех французских армий. При действии же этом отличились генерал-лейтенант Мартынов, полковник Греков 5-й, Харитонов 7-й и Власов 3-й и командовавший полком Иловайского 3-го войсковой старшина Тарасов 2-й, который лично отнял у врага знамя и следовал за неприятелем через Драгобуж и Соловьевскую переправу. В намерении принудить его скорее оставить Смоленск приступил я к этому городу, учредив следующую к атаке диспозицию: правый фланг мой поручил я генерал-майору Иловайскому 3-му, левый — генерал-майору Грекову 1-му, центром командовал генерал-лейтенант Мартынов. Войска этого корпуса составляли полуциркульную линию; в авангарде был полковник Кайсаров, который, присоединивши к егерям своим стрелков казачьих, двинулся в обход на оба вражеских фланга, следуя в центре с остальными егерями и донской артиллерией, и по повелению моему немедленно атаковал их. Узнав же, что французские войска провели всю ночь в форштате Петербургском, я приказал бросить несколько гранат и бранскугелей, чтобы тем более встревожить неприятеля; и в то же время егеря 20-го полка, по большой дороге следовавшие, стремительно бросились и сбили вражескую цепь, бывшую в отдалении от форштата и скрывавшую движения войск в городе, и его атаковали. А донская бригада, посланная между тем под командой генерал-майора Кутейникова 2-го, подоспев к Московскому форштату, повстречалась с двумя вражескими колоннами. Колонны эти старались всеми силами удержать форштат, но донские полки, одушевляемые примером своих начальников, быстро атаковали их и расстроили. Новые колонны двинулись им на подкрепление с 9-ю орудиями; но генерал-майор Кутейников с казаками, а полковник Кайсаров с егерями, ударив на них, овладели орудиями и 27-го числа октября новая победа увенчала успех оружия нашего. Неприятель, преследуемый по Духовщинской дороге авангардом моим под командой генерал-лейтенанта Мартынова, при упорном сопротивлении его на переправе через реку Вопь близ деревни Ярцевой разбит снова и оставил нам 23 орудия. При этом случае командовавший 6-ю орудиями донской конной артиллерии восковой старшина Кирпичев искусным и скорым действием сбил вражескую батарею, на противной стороне реки Вопь бывшую, и тем много способствовал к оставлению неприятелем вышеупомянутых 23-х орудий. 28-го числа, вытеснив французов из Духовщины, я направил путь к Смоленску вслед за остатками того корпуса, и в тот же день при занятии селения Звенихи враг был опять поражен действием орудий Донской конной артиллерии и егерями 20-го полка под начальством известного полковника Кайсарова, где с бою взято им 2 орудия и более 1000 человек в плен. От Духовщины до самого Смоленска неприятель тесним был с флангов донскими полками, но в авангарде полковник Кайсаров с егерями и артиллерией на всяком шагу выбивал его из позиций и деревень, им занимаемых, так, что не успевал он их сжигать, и поражал столь сильно и упорно, что, вытеснив его ночью из укрепления, бывшего в 3-х верстах впереди форштата Смоленского, отняв последние орудия, допустил едва тысячи человекам, остаткам корпуса сего, стремглав броситься в оный; куда прибыв на 3-е число ноября, присоединил я к себе отряды Грекова и Денисова, которые заняли форштат. Замеченное неприятелем малое число пехоты нашей внушило ему дерзость пустить вновь большую часть на нас своей пехоты; но я, приказав полковнику Кайсарову подкрепить стрелков наших остатком бывших у него егерей 1-го и 20-го полков и артиллерией и всем моим Донским полком, дал иной оборот сражению, которое сделалось гораздо жарче прежнего. Снова пораженная нами вражеская пехота кинулась уже на левый берег Днепра, заперши крепостные ворота; а форштат занят победоносными нашими войсками. 157 пушек достались нам в Смоленске.

От Смоленска отряды генерал-майора Грекова 1-го и Денисова 7-го были от меня посланы к Красному за последовавшим туда врагом, которые в продолжении преследования до селения Крюкова отбито у врага 80 и при селении Хохлове 26 пушек и большое число пленных. Сам же я продолжал поражать неприятеля. 8-го числа ноября встретил остатки разбитых войск при Красном маршала Нея, переправившиеся у Сыро-Коренья уже в тылу моем через Днепр. 11-го числа в Орше соединенные силы хотели удержаться, однако после сражения, продолжавшегося 5 часов, неприятель из Орши с остальной пехотой выгнан, которые и там оставили нам 26 орудий. После этого неприятель не ретировался, но бежал к Толочину, быв на каждом шагу поражаем донскими полками.

В это время взяты генералы Дзевановский и Пюибюск и более 5-ти тысяч человек в плен.

Эти поражения происходили одинаковым образом до 15-го ноября, когда заняли мы Борисов, где неприятель потерял более 5000 убитыми, 7000 пленными и 5 пушек, которые мною были сданы в корпус генерала от кавалерии графа Витгенштейна. 17-го числа неприятель направил бегство на Зембит, Илию и Молодечно, потеряв на том пути многие тысячи убитыми и 5000 пленных. Я брал на каждом шагу орудия врага, пороховые ящики, которых не успевал он взрывать на воздух и которым не успевали мы делать счету. Авангард мой под командой генерал-лейтенанта Мартынова разбил французов около Зембина и, поражая их до 23-го числа, взял более 30-ти орудий. 24-го числа неприятель остановился при Молодечно, но, прогнан, и Молодечно занято соединенными войсками моего корпуса с авангардом господина адмирала Чичагова.

Между тем полковник Кайсаров, посланный от меня с сильным отрядом по переходе Борисова, напал на ариергард маршала Виктора, атаковал ее, взял 2 орудия и, будучи подкреплен присланными к нему от армии адмирала Чичагова 4-мя пехотными полками, поражал его целый день со взятием многих в плен. Потом форсированным маршем 21-го числа, зашел в голову армии неприятельской, и остатков кавалерии составленной, прикрывавшей Наполеоновы обзоры, ударил на оную с быстротой в трех метах и в мгновение привел ее в замешательство; в преследовании положил на месте более 1000 человек, взял один эстандарт гвардии и все портфели государственного секретаря графа Дарю с бумагами. Подошедшая неприятельская пехота с артиллерией удержала дальнейшее преследование неприятеля, и оттуда следуя денно и нощно вместе с неприятелем, наносил ему ежечасные. Разными ударами и истреблением магезейнов поражения до самой Вильны, где впереди Остробрамской заставы неприятель, поставив 2 орудия под прикрытием отставшей кавалерии и пехоты, принимал подходящие к Вильно остатки своих войск.

Полковник Кайсаров 25-го числа подошел к Вильно скрытым образом и обошел фланг французского отряда, ударил столь сильно, что французы побежали, преследуя бегущих истреблял. В самом городе, где взял также в плен генерала Серана и других пленных, а сам вместе с тем первый занял в Вильно Рудницкую заставу. Все это время полковник Кирсанов, находясь в отряде полковника Кайсарова и командуя половиной полка Атаманского, действовал везде при поражении неприятеля и отбитии эстандарта и пушек с отличным мужеством и храбростью. Из Молодечно я согласно воле вашей светлости сдал большую дорогу, ведущую к Вильно, господину адмиралу Чичагову, а сам направил марш мой влево и 27-го числа прибыл с корпусом моим к Корчме Панарской. Тут я узнал, что французы, соединившиеся все в Вильно, даже корпуса Виктора и Удино, расположились отступить от этого города, а я расположился отрезать им путь. 28-го ноября в 7 часов утра я к Погулянке по дороге, ведущей из Вильны в Ковно, где встретился мне неприятель ретирующийся густыми колоннами в числе более 30-ти тысяч человек. Устроив тотчас батареи под командою генерал-майора князя Кудашева на вершине гор Панарских, я приказал находящемуся при мне майору Караулову предложить неприятелю пощаду, известив его, что все уже пути у отступлению ему отрезаны и что всякое сопротивление будет для него пагубно. Но упорство французов внушило им дерзость отказаться от нашего предложения. И победа, всегдашняя сопутница русским воинам, приобрела им новый лавр на Погулянке. Артиллерия наша начала поражение, сильные французские легионы поколебались, а отряды генерал-майора Иловайского 5-го и Дехтерева довершили поражение, пробившись сквозь целые ряды пехоты французской. Между тем часть войск французских отступила в лес и, собравшись опять, спешила обойти равнину, внизу гор Панарских находившуюся, в намерении избежать последнего удара. Но, предусмотрев намерение их, я приказал тотчас одной Донской бригаде под командой генерал-лейтенанта Иловайского 5-го и драгунским полкам Житомирскому и Арзамасскому и Ольвиопольскому гусарскому, которые по моему приказанию сделали на них атаку, и генерал-майор князь Кудашев с подкреплением остальных бригад напали на них, рассеяли и истребили в один час. При этом поражении взято 28 орудий, 5 знамен, множество пленных и весь обоз неприятельский.

29-го, 30-го ноября, 1-го числа декабря бегство французов направлено было в Ковно. Многие тысячи трупов, усеянных по дороге, так и обеим сторонам свидетельствовали поражение их. На каждом шагу французы лишались людей, пушек и пороховых ящиков с снарядами.

2-го декабря поутру приблизился я к Ковно, авангард мой встречен был неприятельскими орудиями, поставленными во всех предместиях города и даже на противоположной стороне реки Немана. Я отрядил часть войск под командой генерал-майора Кутейникова 2-го вправо, а генерал-майора Каменева и генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова влево, которые перешли реку Неман по льду и обошли Ковно, напали столь стремительно на отступающего неприятеля, что четыре колонны были истреблены наголову, а при последнем убит и главнокомандующий их генерал французский. Искусное же действие артиллерии нашей, направляемое войсковым старшиной Кирпичевым, принудило умокнуть неприятельские орудия, в укреплении Ковенском бывшие, и город очищен, где, кроме больных, захвачено в плен более 1000 человек и 21 орудие, 800 пороховых ящиков, до 60-ти тысяч ружей, из которых не успели они половины сжечь, и магазины с жизненными припасами найдены в городе. За остатками же неприятеля, оставившими Ковно, преследовали до Волковиска, взято 3 орудия и большое число пленных, где отличился полковник Ефремов. В городе Ковно и в преследовании до Волковиска полонено до 10000 пленных и 436 штаб- и обер-офицеров.